59 цитат Татьяны Устиновы про любовь, время и выбор

Татьяна Устинова — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 59 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Прошло 400 лет, а ничего не поменялось. Мы точно так же не умеем жить настоящим, а только предвкушаем и торопим будущее или стараемся вернуть прошлое, словно оно ушло слишком рано... На самом деле, настоящее — это единственное, что у нас есть. Этот вечер сегодняшний, неделя, которая началась, чашка кофе, новое платье — это то, чему стоит уделять внимание. Не могу сказать, что я окончательно перестроилась, но я стараюсь. Стараюсь почувствовать, порадоваться именно сейчас — что ещё не выросли дети, не состарились родители, можно научиться чему-то и желания есть какие-то. Пусть они иногда невыполнимые или глупые — неважно. Главное, что они есть сейчас. Это ощущение простых радостей, которые всегда с тобой, — оно гораздо важнее. Когда напоминаешь себе об этом всерьёз, вот тогда действительно становится немного легче и радостнее жить.

   Прошло 400 лет, а ничего не поменялось. Мы точно так же не умеем жить настоящим, а только предвкушаем и торопим будущее или стараемся вернуть прошлое, словно оно ушло слишком рано... На самом деле, настоящее — это единственное, что у нас есть. Этот вечер сегодняшний, неделя, которая началась, чашка кофе, новое платье — это то, чему стоит уделять внимание. Не могу сказать, что я окончательно перестроилась, но я стараюсь. Стараюсь почувствовать, порадоваться именно сейчас — что ещё не выросли дети, не состарились родители, можно научиться чему-то и желания есть какие-то. Пусть они иногда невыполнимые или глупые — неважно. Главное, что они есть сейчас. Это ощущение простых радостей, которые всегда с тобой, — оно гораздо важнее. Когда напоминаешь себе об этом всерьёз, вот тогда действительно становится немного легче и радостнее жить.
2. «

   ... В Москве все было не так, как в остальном мире... <...> Правильного, чистенького и блестящего, как парниковый огурец, европейца Москва ошеломила с первой же минуты, вывалив на него наглость, хамство и тяжеловесную, неотвязную услужливость таксистов в Шереметьево, бравших «до центра» сотню долларов. Потом к этому добавились постоянно висящий в воздухе автомобильный смрад, то и дело принимающийся дождь, низкое серое небо, неприветливые лица прохожих и непрерывная истерия водителей в бескрайних, вонючих, вынимающих всю душу «пробках». Каменная сердцевина этого города пугала и завораживала одновременно. Ничего не помогало – ни вывески знаменитых европейских бутиков, ни глянец, наведенный в последние годы на несколько главных центральных улиц, ни вездесущий «Макдоналдс», подмигивающий рекламой «Кока-колы» и телевизоров «Самсунг». Все равно этот громадный, мрачный, бестолково выстроенный город никак не становился европейской столицей. Царь Петр давно уже умер, бояре исправно научились брить бороды, пить кофе и даже полюбили европейские машины, которые в народе именовались идиотским словом «иномарка», а Европа по-прежнему отстояла от Москвы так же далеко, как Великая Китайская стена от аэропорта имени Кеннеди.

   ... В Москве все было не так, как в остальном мире... <...> Правильного, чистенького и блестящего, как парниковый огурец, европейца Москва ошеломила с первой же минуты, вывалив на него наглость, хамство и тяжеловесную, неотвязную услужливость таксистов в Шереметьево, бравших «до центра» сотню долларов. Потом к этому добавились постоянно висящий в воздухе автомобильный смрад, то и дело принимающийся дождь, низкое серое небо, неприветливые лица прохожих и непрерывная истерия водителей в бескрайних, вонючих, вынимающих всю душу «пробках». Каменная сердцевина этого города пугала и завораживала одновременно. Ничего не помогало – ни вывески знаменитых европейских бутиков, ни глянец, наведенный в последние годы на несколько главных центральных улиц, ни вездесущий «Макдоналдс», подмигивающий рекламой «Кока-колы» и телевизоров «Самсунг». Все равно этот громадный, мрачный, бестолково выстроенный город никак не становился европейской столицей. Царь Петр давно уже умер, бояре исправно научились брить бороды, пить кофе и даже полюбили европейские машины, которые в народе именовались идиотским словом «иномарка», а Европа по-прежнему отстояла от Москвы так же далеко, как Великая Китайская стена от аэропорта имени Кеннеди.

   — Мой личный враг · книга
3. «

   ... Только в три часа ночи почему-то казалось, что жизнь не удалась — так всегда кажется именно в три часа ночи.

   ... Только в три часа ночи почему-то казалось, что жизнь не удалась — так всегда кажется именно в три часа ночи.

   — Пороки и их поклонники · книга
4. «

   Она подошла. Повеяло духами и еще чем-то женским и теплым, как будто ты с холодной улицы, с дождя и ветра, когда кажется, что вот-вот пойдет снег, и дальние тучи сизым краем уже легли на бурую раскисшую землю, и собака трясет ушами и смотрит жалобно и серьезно и просится обратно под крышу, входишь в домашнее живое тепло, и внутри этого тепла горит камин, букет последних астр сияет в старинной голубой вазе с отколотым лепестком, душистый чай остывает в пузатом чайнике, и в полированной поверхности стола отражаются тонкие руки в рукавах теплого платья. Вот так ему представлялось. Недаром он был писатель...

   Она подошла. Повеяло духами и еще чем-то женским и теплым, как будто ты с холодной улицы, с дождя и ветра, когда кажется, что вот-вот пойдет снег, и дальние тучи сизым краем уже легли на бурую раскисшую землю, и собака трясет ушами и смотрит жалобно и серьезно и просится обратно под крышу, входишь в домашнее живое тепло, и внутри этого тепла горит камин, букет последних астр сияет в старинной голубой вазе с отколотым лепестком, душистый чай остывает в пузатом чайнике, и в полированной поверхности стола отражаются тонкие руки в рукавах теплого платья. Вот так ему представлялось. Недаром он был писатель...

   — Саквояж со светлым будущим · книга
5. «

   Вот Тонечке стоит только посмотреть на пирожное, а уже полкило прибавила!...

   Вот Тонечке стоит только посмотреть на пирожное, а уже полкило прибавила!...

   — Пояс Ориона · книга
6. «

   Я не могу жить с людьми, потому что я теперь не понимаю, люди они или крокодилы. Я буду один, пока не научусь в этом разбираться. Может быть, этого не произойдет никогда, и, вероятно, именно поэтому личности посильнее меня ударялись в монашество и схимничество. Потому что они боялись крокодилов, что совершенно естественно для людей!... Я никогда не смогу никому доверять, я все время буду ждать подвоха, и самых лучших из людей я стану подозревать в том, что они… крокодилы.

   Я не могу жить с людьми, потому что я теперь не понимаю, люди они или крокодилы. Я буду один, пока не научусь в этом разбираться. Может быть, этого не произойдет никогда, и, вероятно, именно поэтому личности посильнее меня ударялись в монашество и схимничество. Потому что они боялись крокодилов, что совершенно естественно для людей!... Я никогда не смогу никому доверять, я все время буду ждать подвоха, и самых лучших из людей я стану подозревать в том, что они… крокодилы.

   — Максим Вавилов · книга
7. «

   ... чайник шумит по-разному. Утром — торопливо и бодро, вечером — сыто и умиротворённо.

   ... чайник шумит по-разному. Утром — торопливо и бодро, вечером — сыто и умиротворённо.

   — Подруга особого назначения · книга
8. «

   Ей казалось, что жить вместе все равно стоит, чтобы не пропасть поодиночке, чтоб было кому сказать: «Смотри, какой падает снег!», или что больше нет сил, или что очень хочется на море. Чтобы ночью было к кому прижаться, чтобы было кому показать ушибленный палец или стертую пятку, было с кем в гости пойти, кому поплакаться и с кем порадоваться. Или все это глупости?..

   Ей казалось, что жить вместе все равно стоит, чтобы не пропасть поодиночке, чтоб было кому сказать: «Смотри, какой падает снег!», или что больше нет сил, или что очень хочется на море. Чтобы ночью было к кому прижаться, чтобы было кому показать ушибленный палец или стертую пятку, было с кем в гости пойти, кому поплакаться и с кем порадоваться. Или все это глупости?..

   — Надежда Звонарёва · книга
9. «

   Своя квартира — не роскошь, а жизненная необходимость, как воздух, вода, еда, любовь близких…

   Своя квартира — не роскошь, а жизненная необходимость, как воздух, вода, еда, любовь близких…

   — Я - судья. Кредит доверчивости · книга
10. «

    Это просто снег, Питер и третий четверг ноября закружили ей голову.

    Это просто снег, Питер и третий четверг ноября закружили ей голову.

    — Третий четверг ноября · книга
11. «

    Я называю тебя «зайка», а ты называешь меня «лапуля». Какие уж тут полеты!.. Собственно, вот и надпись «Конец».

    Я называю тебя «зайка», а ты называешь меня «лапуля». Какие уж тут полеты!.. Собственно, вот и надпись «Конец».

    — Третий четверг ноября · книга
12. «

    Так, как придумывает жизнь, ни один автор не придумает.

    Так, как придумывает жизнь, ни один автор не придумает.
13. «

    — Валечка, тебе без меня намного проще будет. Со мной у тебя столько проблем!... Я пиво пью. Курю ещё. Со мной хоть изредка, но надо спать, — он усмехнулся, — а тебе, бедной, от всего этого плохо, противно, так ведь?

    — Валечка, тебе без меня намного проще будет. Со мной у тебя столько проблем!... Я пиво пью. Курю ещё. Со мной хоть изредка, но надо спать, — он усмехнулся, — а тебе, бедной, от всего этого плохо, противно, так ведь?

    — Близкие люди · книга
14. «

    Главное, правильно реагировать. Если собака делает что-то не то, не обращайте внимания, как будто нет её. И она перестанет! А ругать не поможет. Для них главное внимание привлечь.

    Главное, правильно реагировать. Если собака делает что-то не то, не обращайте внимания, как будто нет её. И она перестанет! А ругать не поможет. Для них главное внимание привлечь.

    — Пояс Ориона · книга
15. «

    У меня нет сил. Какая глупость — всё начать сначала! Что можно начать, когда всё умерло? На самом деле меня нет. Я сгорела, испарилась, как будто надо мной взорвалась ядерная бомба.

    У меня нет сил. Какая глупость — всё начать сначала! Что можно начать, когда всё умерло? На самом деле меня нет. Я сгорела, испарилась, как будто надо мной взорвалась ядерная бомба.

    — Шекспир мне друг, но истина дороже · книга
16. «

    «Нормальность» – это очень скучно. Невыносимо скучно. Чертовски скучно. Хоть удавись.

    «Нормальность» – это очень скучно. Невыносимо скучно. Чертовски скучно. Хоть удавись.

    — Третий четверг ноября · книга
17. «

    Ей хотелось взяться покрепче. За триста лет она совсем забыла руку Платона, и еще забыла, как это бывает, когда просто держишь его под руку, и понимаешь – он мой.

    Ей хотелось взяться покрепче. За триста лет она совсем забыла руку Платона, и еще забыла, как это бывает, когда просто держишь его под руку, и понимаешь – он мой.

    — Третий четверг ноября · книга
18. «

    Александра смотрела в окно, на церквушку и театр «Ленком», у которого уже начался вечерний съезд машин. Все парковались, сигналили и ругались, и в узкой улочке в обе стороны давно и безнадежно змеилась чудовищная пробка. Светофор дисциплинированно переключался с красного на зеленый, но все его усилия были тщетны — с места никто не двигался. Почему-то Александре показалось, что в этой безнадежной пробке сосредоточилась вся тоска, какая только существует в природе, и безысходность, и невозможность спасения — окружающий мир не пускает ни влево, ни вправо, ни вперед, ни назад…

    Александра смотрела в окно, на церквушку и театр «Ленком», у которого уже начался вечерний съезд машин. Все парковались, сигналили и ругались, и в узкой улочке в обе стороны давно и безнадежно змеилась чудовищная пробка. Светофор дисциплинированно переключался с красного на зеленый, но все его усилия были тщетны — с места никто не двигался. Почему-то Александре показалось, что в этой безнадежной пробке сосредоточилась вся тоска, какая только существует в природе, и безысходность, и невозможность спасения — окружающий мир не пускает ни влево, ни вправо, ни вперед, ни назад…

    — Мой личный враг · книга
19. «

    Счастье <...> бывает в голове. Собственно, только там оно и бывает.

    Счастье <...> бывает в голове. Собственно, только там оно и бывает.

    — Гений пустого места · книга
20. «

    — Телевидение есть телевидение. И с ним надо, мне кажется, любому человеку, который попадает на телевидение, быть очень осторожным, потому что в это время человек проявляется по каким-то просто маленьким деталям, которые вдруг открываются для миллионов людей. Он что-то не то сказал, не так поставил ударение. Начинают о нём судить именно по этому четырёхугольнику и говорить, что он за человек. — Это если человек пустой, Александр.

    — Телевидение есть телевидение. И с ним надо, мне кажется, любому человеку, который попадает на телевидение, быть очень осторожным, потому что в это время человек проявляется по каким-то просто маленьким деталям, которые вдруг открываются для миллионов людей. Он что-то не то сказал, не так поставил ударение. Начинают о нём судить именно по этому четырёхугольнику и говорить, что он за человек. — Это если человек пустой, Александр.

    — Александр Збруев