48 афоризмов Теофиля Готье

Подборка из 48 цитат Теофиля Готье: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Театр — это школа нравов и академия моды.

   Театр — это школа нравов и академия моды.

   — Педант · книга
2. «

   Фортуна — женщина и, хотя ее почитают слепой, все же она, стоя на своем колесе, кое-когда отмечает среди толпы кавалера высокого рождения и высоких достоинств, надо только вовремя попасться ей на глаза.

   Фортуна — женщина и, хотя ее почитают слепой, все же она, стоя на своем колесе, кое-когда отмечает среди толпы кавалера высокого рождения и высоких достоинств, надо только вовремя попасться ей на глаза.

   — Изабелла · книга
3. «

   Разве не должны вы угадывать мои желания прежде, чем я их выскажу, по одному только взгляду, по взмаху ресниц, и без дальних слов убивать всякого, кто придется мне не по вкусу?

   Разве не должны вы угадывать мои желания прежде, чем я их выскажу, по одному только взгляду, по взмаху ресниц, и без дальних слов убивать всякого, кто придется мне не по вкусу?

   — Валломбрез · книга
4. «

   ...наживите на рыболовный крючок розу и можете сидеть с удочкой, пока паук не сплетёт паутину в сгибе вашего локтя, а всё не поймаете даже мелкой рыбешки; наживите червяка или кусок заплесневелого сыра — и карпы, усачи, окуни, угри станут на три фута выскакивать из воды, чтобы схватить приманку. А люди отличаются от рыб меньше, чем принято думать.

   ...наживите на рыболовный крючок розу и можете сидеть с удочкой, пока паук не сплетёт паутину в сгибе вашего локтя, а всё не поймаете даже мелкой рыбешки; наживите червяка или кусок заплесневелого сыра — и карпы, усачи, окуни, угри станут на три фута выскакивать из воды, чтобы схватить приманку. А люди отличаются от рыб меньше, чем принято думать.

   — Мадемуазель де Мопен · книга
5. «

   Кто не видел влюблённой женщины, тот не может сказать, что такое женщина.

   Кто не видел влюблённой женщины, тот не может сказать, что такое женщина.
6. «

   Он не привык еще к поддельной театральной любви, под которой нередко скрывается глубокое отвращение и непримиримая вражда.

   Он не привык еще к поддельной театральной любви, под которой нередко скрывается глубокое отвращение и непримиримая вражда.

   — Капитан Фракасс · книга
7. «

   В нашем подлунном земноводном мире ничто не остается тайным.

   В нашем подлунном земноводном мире ничто не остается тайным.

   — Капитан Фракасс · книга
8. «

   Удивляюсь, почему Фортуна ни разу не сошла со стеклянного шара у твоих дверей. Правда, эта потаскуха по причине обычного для женщин дурного вкуса осыпает милостями множество разных прощелыг и недорослей в ущерб людям заслуженным.

   Удивляюсь, почему Фортуна ни разу не сошла со стеклянного шара у твоих дверей. Правда, эта потаскуха по причине обычного для женщин дурного вкуса осыпает милостями множество разных прощелыг и недорослей в ущерб людям заслуженным.

   — Лампурд · книга
9. «

   Есть люди, которые вычурны от природы. У них простота была бы, наоборот, аффектацией. Им пришлось бы приложить много стараний и много работать над собой, чтобы стать простыми. Извилины их мозга расположены таким образом, что идеи как бы изгибаются, запутываются и закручиваются в спираль, вместо того чтобы следовать прямой линии. Первыми у них появляются идеи самые сложные, самые утонченные и самые напряженные. Они видят вещи под странным углом зрения, изменяющим их вид и перспективу. Из всех образов их преимущественно поражают образы наиболее причудливые, необычные, наиболее фантастично-далекие от данного предмета, и они умеют вплетать их в основу таинственной нитью, тотчас же распутывающейся.

   Есть люди, которые вычурны от природы. У них простота была бы, наоборот, аффектацией. Им пришлось бы приложить много стараний и много работать над собой, чтобы стать простыми. Извилины их мозга расположены таким образом, что идеи как бы изгибаются, запутываются и закручиваются в спираль, вместо того чтобы следовать прямой линии. Первыми у них появляются идеи самые сложные, самые утонченные и самые напряженные. Они видят вещи под странным углом зрения, изменяющим их вид и перспективу. Из всех образов их преимущественно поражают образы наиболее причудливые, необычные, наиболее фантастично-далекие от данного предмета, и они умеют вплетать их в основу таинственной нитью, тотчас же распутывающейся.

   — Шарль Бодлер · книга
10. «

    Он принадлежал к той вымирающей породе старых слуг, которые пекутся о благополучии господ бодьше, нежели о своем собственном, корят их за неразумные траты и в трудную годину приносят свои скудные сбережения, чтобы поддержать семью, кормившую их во времена процветания.

    Он принадлежал к той вымирающей породе старых слуг, которые пекутся о благополучии господ бодьше, нежели о своем собственном, корят их за неразумные траты и в трудную годину приносят свои скудные сбережения, чтобы поддержать семью, кормившую их во времена процветания.

    — Капитан Фракасс · книга
11. «

    Колчаноносный божок нередко понуждает богов и героев совершать необычайные поступки и принимать странные обличия: Юпитер превратился в быка, чтобы соблазнить Европу.

    Колчаноносный божок нередко понуждает богов и героев совершать необычайные поступки и принимать странные обличия: Юпитер превратился в быка, чтобы соблазнить Европу.

    — Капитан Фракасс · книга
12. «

    Притворная стыдливость служит пряной приправой к изощренной распущенности; не обманываясь на этот счет, сластолюбец смакует всю пикантность лицемерной игры.

    Притворная стыдливость служит пряной приправой к изощренной распущенности; не обманываясь на этот счет, сластолюбец смакует всю пикантность лицемерной игры.

    — Капитан Фракасс · книга
13. «

    Искусство комедианта в том и состоит, чтобы, сохраняя внутреннее спокойствие, изображать лишь видимость чувств. Надо, чтобы подмостки горели под ним, а сам он был холоден и трезв, поднимая бурю страстей.

    Искусство комедианта в том и состоит, чтобы, сохраняя внутреннее спокойствие, изображать лишь видимость чувств. Надо, чтобы подмостки горели под ним, а сам он был холоден и трезв, поднимая бурю страстей.

    — Ирод · книга
14. «

    И у струи оледенелой, Где боязливый пьёт олень, Он ландыша бубенчик белый Заботливо скрывает в тень.

    И у струи оледенелой, Где боязливый пьёт олень, Он ландыша бубенчик белый Заботливо скрывает в тень.
15. «

    Женщины, когда вы замечаете, что возлюбленный ласкает вас нежнее обычного, обнимает более страстно, чем всегда, когда он прячет лицо у вас в коленях, а потом, подняв голову, глядит на вас увлажнившимся, блуждающим взглядом; когда наслаждение лишь распаляет его желание, когда он поцелуями заставляет вас умолкнуть, словно боясь услышать ваш голос, — не сомневайтесь: он понятия не имеет о том, что вы здесь; в этот миг он лицезрит свою несбыточную мечту, а вы лишь придаете ей плоть и кровь, исполняете её роль. Немало горничных насладилось любовью, внушенной королевами. Немало женщин насладилось любовью, внушенной богинями, а весьма заурядная действительность нередко становилась пьедесталом для идеального идола. Вот почему поэты обычно избирают возлюбленных из числа жалких замарашек. Можно десять лет кряду спать с женщиной и так и не увидеть её ни разу — такое случалось со многими гениальными людьми, чьи связи с низкими или ничтожными женщинами дивили весь свет.

    Женщины, когда вы замечаете, что возлюбленный ласкает вас нежнее обычного, обнимает более страстно, чем всегда, когда он прячет лицо у вас в коленях, а потом, подняв голову, глядит на вас увлажнившимся, блуждающим взглядом; когда наслаждение лишь распаляет его желание, когда он поцелуями заставляет вас умолкнуть, словно боясь услышать ваш голос, — не сомневайтесь: он понятия не имеет о том, что вы здесь; в этот миг он лицезрит свою несбыточную мечту, а вы лишь придаете ей плоть и кровь, исполняете её роль. Немало горничных насладилось любовью, внушенной королевами. Немало женщин насладилось любовью, внушенной богинями, а весьма заурядная действительность нередко становилась пьедесталом для идеального идола. Вот почему поэты обычно избирают возлюбленных из числа жалких замарашек. Можно десять лет кряду спать с женщиной и так и не увидеть её ни разу — такое случалось со многими гениальными людьми, чьи связи с низкими или ничтожными женщинами дивили весь свет.

    — шевалье д'Альбер · книга
16. «

    Проглянет луч — и в полудреме тяжкой, По-старчески тоскуя о тепле, В углу между собакой и бродяжкой Как равный я улягусь на земле.

    Проглянет луч — и в полудреме тяжкой, По-старчески тоскуя о тепле, В углу между собакой и бродяжкой Как равный я улягусь на земле.
17. «

    Уронила луна из ручек - Так рассеянна до сих пор - Веер самых розовых тучек На морской голубой ковёр.

    Уронила луна из ручек - Так рассеянна до сих пор - Веер самых розовых тучек На морской голубой ковёр.
18. «

    ...изо всех руин на свете самое печальное зрелище, несомненно, являют собой человеческие руины.

    ...изо всех руин на свете самое печальное зрелище, несомненно, являют собой человеческие руины.

    — Мадемуазель де Мопен · книга
19. «

    Нижний Новгород уже давно вызывал во мне такое непреодолимое влечение. Никакая мелодия так сладко не отдавалась в моих ушах, как это далекое и неопределенное название. Я повторял его, словно молитву, почти не отдавая себе в этом отчета, и с чувством несказанного удовольствия высматривал город на картах.

    Нижний Новгород уже давно вызывал во мне такое непреодолимое влечение. Никакая мелодия так сладко не отдавалась в моих ушах, как это далекое и неопределенное название. Я повторял его, словно молитву, почти не отдавая себе в этом отчета, и с чувством несказанного удовольствия высматривал город на картах.
20. «

    Тогда как льётся все случайней Людской толпы ненужный гам, Весну приготовляя втайне, Смеётся Март назло дождям.

    Тогда как льётся все случайней Людской толпы ненужный гам, Весну приготовляя втайне, Смеётся Март назло дождям.