627 цитат Терри Пратчетта — коротко и по делу

Ниже 627 цитат Терри Пратчетта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Люди не понимают, что у тирании есть границы. Они думают, я могу делать что хочу, только потому, что я могу делать что хочу.

   Люди не понимают, что у тирании есть границы. Они думают, я могу делать что хочу, только потому, что я могу делать что хочу.

   — Лорд Витинари · книга
2. «

   Обычным оружием убивают только однажды, а словом убивают снова и снова.

   Обычным оружием убивают только однажды, а словом убивают снова и снова.

   — Правда · книга
3. «

   Основная проблема заключается в том, что Судьба зачастую не смотрит, куда сует свой перст.

   Основная проблема заключается в том, что Судьба зачастую не смотрит, куда сует свой перст.

   — К оружию! К оружию! · книга
4. «

   ...современная наука считает сны изображениями, которые были отброшены за ненадобностью, пока мозг сортировал события прошедшего дня.

   ...современная наука считает сны изображениями, которые были отброшены за ненадобностью, пока мозг сортировал события прошедшего дня.

   — Роковая музыка · книга
5. «

   Никто не знает, почему вне зависимости от мощности взрыва на месте человека всегда остаются дымящиеся сапоги. Похоже, это одна из постоянных и необъяснимых вещей.

   Никто не знает, почему вне зависимости от мощности взрыва на месте человека всегда остаются дымящиеся сапоги. Похоже, это одна из постоянных и необъяснимых вещей.

   — Посох и шляпа · книга
6. «

   Библиотекарю нравились люди, которые любили и уважали книги, а лучшее проявление этих чувств — это оставить книги на полках, где им и предназначено быть самой природой.

   Библиотекарю нравились люди, которые любили и уважали книги, а лучшее проявление этих чувств — это оставить книги на полках, где им и предназначено быть самой природой.

   — К оружию! К оружию! · книга
7. «

   — А я однажды съел человека. Во время осады, вот так вот. — Что, в самом деле съел? — Не целиком, только ногу. — Это ужасно! — Да нет, с горчицей нормально.

   — А я однажды съел человека. Во время осады, вот так вот. — Что, в самом деле съел? — Не целиком, только ногу. — Это ужасно! — Да нет, с горчицей нормально.

   — Интересные времена · книга
8. «

   — Никто не запретит мне отлупить эту наглую ящерицу! — Лупи себе на здоровье. Но, может, все-таки не змеей?

   — Никто не запретит мне отлупить эту наглую ящерицу! — Лупи себе на здоровье. Но, может, все-таки не змеей?

   — матушка Ветровоск · книга
9. «

   С другой стороны казначей за долгие годы привык к присутствию людей, которых кроме него никто не видел и не слышал. Не один час он провёл за приятной беседой с той или иной исторической личностью. Кстати, стены тоже были очень интересными собеседниками.

   С другой стороны казначей за долгие годы привык к присутствию людей, которых кроме него никто не видел и не слышал. Не один час он провёл за приятной беседой с той или иной исторической личностью. Кстати, стены тоже были очень интересными собеседниками.

   — Последний континент · книга
10. «

    Жители Анк-Морпорка рассматривали правописание как некий необязательный бонус. Они относились к нему примерно так же как к знакам препинания: главное что они есть, а где именно – не так уж и важно.

    Жители Анк-Морпорка рассматривали правописание как некий необязательный бонус. Они относились к нему примерно так же как к знакам препинания: главное что они есть, а где именно – не так уж и важно.

    — Правда · книга
11. «

    Доживи до моих лет, юноша, и ты поймешь: когда находишь нечто, благодаря чему открываются поразительные возможности с перспективой революционно изменить к лучшему жизнь рода человеческого, — в таких случаях лучше всего закрыть крышку и притвориться, будто ты ничегошеньки не видел.

    Доживи до моих лет, юноша, и ты поймешь: когда находишь нечто, благодаря чему открываются поразительные возможности с перспективой революционно изменить к лучшему жизнь рода человеческого, — в таких случаях лучше всего закрыть крышку и притвориться, будто ты ничегошеньки не видел.

    — Главный философ · книга
12. «

    Сказкам совершенно безразлично, кто их действующие лица. Важно лишь то, чтобы сказку рассказывали, чтобы сказка повторялась. Или, если хотите, можно представить это следующим образом: сказки – некая паразитическая форма жизни, играющая судьбами и калечащая людские жизни исключительно в целях собственной выгоды.

    Сказкам совершенно безразлично, кто их действующие лица. Важно лишь то, чтобы сказку рассказывали, чтобы сказка повторялась. Или, если хотите, можно представить это следующим образом: сказки – некая паразитическая форма жизни, играющая судьбами и калечащая людские жизни исключительно в целях собственной выгоды.

    — Ведьмы за границей · книга
13. «

    Это самое дурацкое в магии. Ты двадцать лет тратишь на то, чтобы выучить заклинание и вызвать себе в спальню обнаженных девственниц, но к этому времени ты насквозь пропитываешься ртутными парами, а глаза перестают видеть, испорченные чтением старых гримуаров. Ты даже вспомнить не сможешь, зачем тебе эти девственницы понадобились.

    Это самое дурацкое в магии. Ты двадцать лет тратишь на то, чтобы выучить заклинание и вызвать себе в спальню обнаженных девственниц, но к этому времени ты насквозь пропитываешься ртутными парами, а глаза перестают видеть, испорченные чтением старых гримуаров. Ты даже вспомнить не сможешь, зачем тебе эти девственницы понадобились.

    — Цвет волшебства · книга
14. «

    Я не понимаю, что такого крутого в том, чтобы создавать людей людьми, а потом расстраиваться из-за того, что они ведут себя как люди.

    Я не понимаю, что такого крутого в том, чтобы создавать людей людьми, а потом расстраиваться из-за того, что они ведут себя как люди.

    — Нил Гейман · книга
15. «

    — Вот они — смертные, — продолжал Смерть. — Всё, что у них есть — совсем не много лет в этом мире. И они проводят драгоценные годы жизни за усложнением всего, к чему прикасаются.

    — Вот они — смертные, — продолжал Смерть. — Всё, что у них есть — совсем не много лет в этом мире. И они проводят драгоценные годы жизни за усложнением всего, к чему прикасаются.

    — Мор, ученик Смерти · книга
16. «

    Человечество воплощало в себе вещи, у которых не было и не могло быть положения во времени и пространстве, такие как воображение, жалость, надежда, история и вера. Если лишить человека всех этих качеств, останется только падающая с деревьев обезьяна.

    Человечество воплощало в себе вещи, у которых не было и не могло быть положения во времени и пространстве, такие как воображение, жалость, надежда, история и вера. Если лишить человека всех этих качеств, останется только падающая с деревьев обезьяна.

    — Вор времени · книга
17. «

    Если у вас достаточно денег, вы просто не можете совершить преступление. То, что вы творите, – всего-навсего маленькие невинные шалости.

    Если у вас достаточно денег, вы просто не можете совершить преступление. То, что вы творите, – всего-навсего маленькие невинные шалости.

    — Сэмюэль Ваймс · книга
18. «

    — Это же святотатство! — Так всегда говорят, когда кто-то, кто всю жизнь молчал, вдруг подает голос.

    — Это же святотатство! — Так всегда говорят, когда кто-то, кто всю жизнь молчал, вдруг подает голос.

    — Ноги из глины · книга
19. «

    Особенно хорошо у Детрита получалось вести допросы подозреваемых. У него было три основных вопроса. Первый — прямой («Это ты сделал?»), второй — настаивающий («Ты уверен, что это сделал не ты?») и третий — с подковыркой («Это ведь ты сделал, правда?»). Хотя это были не самые искусные в мире вопросы, талант Детрита состоял в том, что сержант задавал эти вопросы на протяжении нескольких часов, пока не получал желаемый ответ, обычно что-то типа: «Да! Да! Это я сделал! Я! А теперь скажите, что именно я сделал?!».

    Особенно хорошо у Детрита получалось вести допросы подозреваемых. У него было три основных вопроса. Первый — прямой («Это ты сделал?»), второй — настаивающий («Ты уверен, что это сделал не ты?») и третий — с подковыркой («Это ведь ты сделал, правда?»). Хотя это были не самые искусные в мире вопросы, талант Детрита состоял в том, что сержант задавал эти вопросы на протяжении нескольких часов, пока не получал желаемый ответ, обычно что-то типа: «Да! Да! Это я сделал! Я! А теперь скажите, что именно я сделал?!».

    — Ноги из глины · книга
20. «

    Сержант Колон был широко образованной личностью. Он посещал школу под названием «Мой Отец Всегда Говорил», а также колледж «Ясно Дело, Так И Есть», а к описываемому периоду с отличием закончил университет «Как Сказал Мне Один Парень В Трактире»

    Сержант Колон был широко образованной личностью. Он посещал школу под названием «Мой Отец Всегда Говорил», а также колледж «Ясно Дело, Так И Есть», а к описываемому периоду с отличием закончил университет «Как Сказал Мне Один Парень В Трактире»

    — Патриот · книга