Что говорил Томас Харрис: 86 цитат

Ниже 86 цитат Томаса Харриса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Думаю, что очень легко принять понимание за сочувствие — ведь мы все так сильно хотим его услышать. Умение отличать первое от второго, видимо, и является одним из признаков взросления. Очень больно и противоестественно думать, что кто-то читает в твоей душе, не испытывая к тебе симпатии. Столь же отвратительно видеть в понимании только оружие хищника...

   Думаю, что очень легко принять понимание за сочувствие — ведь мы все так сильно хотим его услышать. Умение отличать первое от второго, видимо, и является одним из признаков взросления. Очень больно и противоестественно думать, что кто-то читает в твоей душе, не испытывая к тебе симпатии. Столь же отвратительно видеть в понимании только оружие хищника...

   — Клэрис Старлинг · книга
2. «

   По естественным физиологическим причинам запах возбуждает память сильнее, нежели любое другое ощущение.

   По естественным физиологическим причинам запах возбуждает память сильнее, нежели любое другое ощущение.

   — Ганнибал · книга
3. «

   Речь редко служит показателем того, как человек умеет излагать свои мысли на бумаге.

   Речь редко служит показателем того, как человек умеет излагать свои мысли на бумаге.

   — Красный Дракон · книга
4. «

   Гусеница становится куколкой в коконе. Затем она выходит из своей потайной переодевальни и возникает перед нашим взором в прекрасном обличье имаго. Вы знаете, что такое имаго, Клэрис? – Взрослое крылатое насекомое. – А еще что? Она отрицательно помотала головой. – Это термин из почившей в бозе веры в психоанализ. Имаго – это образ родителя, захороненный глубоко в подсознании с самого детства и связанный с сильным детским переживанием. Слово это означало восковое изображение – бюст предка который древние римляне носили во время похоронной процессии.

   Гусеница становится куколкой в коконе. Затем она выходит из своей потайной переодевальни и возникает перед нашим взором в прекрасном обличье имаго. Вы знаете, что такое имаго, Клэрис? – Взрослое крылатое насекомое. – А еще что? Она отрицательно помотала головой. – Это термин из почившей в бозе веры в психоанализ. Имаго – это образ родителя, захороненный глубоко в подсознании с самого детства и связанный с сильным детским переживанием. Слово это означало восковое изображение – бюст предка который древние римляне носили во время похоронной процессии.

   — Ганнибал Лектер · книга
5. «

   Если вы вдруг почувствуете, что в вашей душе начинает завязываться боль, помните, что завязь эта скоро распустится пышными цветами облегчения.

   Если вы вдруг почувствуете, что в вашей душе начинает завязываться боль, помните, что завязь эта скоро распустится пышными цветами облегчения.

   — Ганнибал Лектер · книга
6. «

   В одной руке благое желание, в другой – дерьмо, какая перевесит?

   В одной руке благое желание, в другой – дерьмо, какая перевесит?

   — Ганнибал · книга
7. «

   Наше сознание вспоминает лишь то, что может позволить себе вспомнить, и с той быстротой, какую может себе позволить.

   Наше сознание вспоминает лишь то, что может позволить себе вспомнить, и с той быстротой, какую может себе позволить.

   — Ганнибал: Восхождение · книга
8. «

   Когда целуешь женщину не наклоняясь, это приятно щекочет нервы, может быть потому, что так целуются в постели — там все одного роста.

   Когда целуешь женщину не наклоняясь, это приятно щекочет нервы, может быть потому, что так целуются в постели — там все одного роста.

   — Красный Дракон · книга
9. «

   «Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда».

   «Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда».

   — Красный Дракон · книга
10. «

    — Лети себе, — сказал он птице. — Хватит горевать. А то дождешься — кошка тебя слопает.

    — Лети себе, — сказал он птице. — Хватит горевать. А то дождешься — кошка тебя слопает.

    — Ганнибал · книга
11. «

    Никто не может оставаться там, где хочет.

    Никто не может оставаться там, где хочет.

    — Ганнибал · книга
12. «

    Нельзя убивать человека, который настолько безумен, что осмеливается говорить правду.

    Нельзя убивать человека, который настолько безумен, что осмеливается говорить правду.

    — Клэрис Старлинг · книга
13. «

    — Он жаждет. Жаждет, кстати, быть тем самым, что и вы. Это его сущность — жаждать. Клэрис, как мы начинаем желать что-либо? Мы что, ищем чего бы возжелать? — Нет. Мы просто... — Вот именно! Именно! Мы жаждем того, что видим повседневно. Разве вы не ощущали на себе глаза всех встречных? Случайных встречных, Клэрис? Разве ваши глаза не скользят по предметам, которые вам попадаются?

    — Он жаждет. Жаждет, кстати, быть тем самым, что и вы. Это его сущность — жаждать. Клэрис, как мы начинаем желать что-либо? Мы что, ищем чего бы возжелать? — Нет. Мы просто... — Вот именно! Именно! Мы жаждем того, что видим повседневно. Разве вы не ощущали на себе глаза всех встречных? Случайных встречных, Клэрис? Разве ваши глаза не скользят по предметам, которые вам попадаются?

    — Ганнибал Лектер · книга
14. «

    – Хочет, чтобы я изучил материалы следствия. Как-никак я же специалист по судебной экспертизе, Молли. Ты видела мой диплом. – Ага. Ты заделал им дырку в обоях.

    – Хочет, чтобы я изучил материалы следствия. Как-никак я же специалист по судебной экспертизе, Молли. Ты видела мой диплом. – Ага. Ты заделал им дырку в обоях.

    — Уилл Грэм · книга
15. «

    Мы редко готовим себя к трудностям, прогуливаясь на природе — в лугах или на усыпанных гравием аллеях; обычно мы делаем это в последний момент, в каких-нибудь тесных и темных помещениях без окон, в больничных коридорах. <...> Мы готовимся, мы продумываем и заучиваем наизусть жесты, чтобы суметь повторить их даже в страхе, даже перед лицом самой Судьбы.

    Мы редко готовим себя к трудностям, прогуливаясь на природе — в лугах или на усыпанных гравием аллеях; обычно мы делаем это в последний момент, в каких-нибудь тесных и темных помещениях без окон, в больничных коридорах. <...> Мы готовимся, мы продумываем и заучиваем наизусть жесты, чтобы суметь повторить их даже в страхе, даже перед лицом самой Судьбы.

    — Молчание ягнят · книга
16. «

    Он самый лучший. В этом его проклатье.

    Он самый лучший. В этом его проклатье.

    — Красный Дракон · книга
17. «

    — Доктор Лектер не строил гипотез. Он не верит ни в силлогистику, ни в синтез, ни в абсолют. — Во что же он верит? — В хаос. Но в хаос даже не надо верить. Он самоочевиден.

    — Доктор Лектер не строил гипотез. Он не верит ни в силлогистику, ни в синтез, ни в абсолют. — Во что же он верит? — В хаос. Но в хаос даже не надо верить. Он самоочевиден.

    — Ганнибал · книга
18. «

    Знаешь это чувство – такое свинцовое, такое тяжкое серое чувство – оно охватывает всю тебя, когда ты чего-нибудь страшишься?

    Знаешь это чувство – такое свинцовое, такое тяжкое серое чувство – оно охватывает всю тебя, когда ты чего-нибудь страшишься?

    — Ганнибал · книга
19. «

    Великое удовольствие — держать в руках прекрасные вещи, пусть и недолго.

    Великое удовольствие — держать в руках прекрасные вещи, пусть и недолго.

    — Ганнибал: Восхождение · книга
20. «

    Ему стукнуло почти сорок, а он едва только начинал чувствовать притягательность прошлого, оно было как якорь, тащившийся по дну во время шторма.

    Ему стукнуло почти сорок, а он едва только начинал чувствовать притягательность прошлого, оно было как якорь, тащившийся по дну во время шторма.

    — Уилл Грэм · книга