18 сильных цитат Торнтона Уайлдера

Ниже 18 цитат Торнтона Уайлдера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Поистине наш ум – рыночная площадь, где раб стоит бок о бок с мудрецом, или запущенный сад, где рядом с розой растут сорняки. Банальная мысль может в любой миг по ассоциации вызвать мысль самую возвышенную, а ту в свою очередь можно доказать самой заурядной повседневной подробностью или ею же сразу оборвать.

   Поистине наш ум – рыночная площадь, где раб стоит бок о бок с мудрецом, или запущенный сад, где рядом с розой растут сорняки. Банальная мысль может в любой миг по ассоциации вызвать мысль самую возвышенную, а ту в свою очередь можно доказать самой заурядной повседневной подробностью или ею же сразу оборвать.

   — Мартовские иды · книга
2. «

   Одинаково низко, попав в беду, обвинять жизнь в мерзости и, будучи счастливым, объявлять её прекрасной.

   Одинаково низко, попав в беду, обвинять жизнь в мерзости и, будучи счастливым, объявлять её прекрасной.

   — Мартовские иды · книга
3. «

   ... без поэзии мужчина пойдёт на войну, девушка — замуж, жена станет матерью, люди похоронят своих мертвецов и умрут сами; однако, опьянённые стихами, все они устремятся к своему делу с неоправданными надеждами.

   ... без поэзии мужчина пойдёт на войну, девушка — замуж, жена станет матерью, люди похоронят своих мертвецов и умрут сами; однако, опьянённые стихами, все они устремятся к своему делу с неоправданными надеждами.

   — Мартовские иды · книга
4. «

   Ты клялась, что любишь меня и смеясь, предупреждала, что не будешь любить меня вечно. Я не слышал тебя. Ты говорила на непонятном мне языке. Я никогда, никогда не смогу представить себе любовь, которая предвидит свою кончину. Любовь сама по себе — вечность. Любовь в каждом своём мгновении — на все времена. Это единственный проблеск вечности, который нам позволено увидеть.

   Ты клялась, что любишь меня и смеясь, предупреждала, что не будешь любить меня вечно. Я не слышал тебя. Ты говорила на непонятном мне языке. Я никогда, никогда не смогу представить себе любовь, которая предвидит свою кончину. Любовь сама по себе — вечность. Любовь в каждом своём мгновении — на все времена. Это единственный проблеск вечности, который нам позволено увидеть.

   — Мартовские иды · книга
5. «

   Великая тяжесть давила ей на сердце — тяжесть мира, лишенного смысла.

   Великая тяжесть давила ей на сердце — тяжесть мира, лишенного смысла.

   — Мост короля Людовика Святого · книга
6. «

   Жизнь — смех слабоумного в темноте.

   Жизнь — смех слабоумного в темноте.

   — День Восьмой · книга
7. «

   Добродетельные женщины плачут первую половину жизни, а недобродетельные — вторую.

   Добродетельные женщины плачут первую половину жизни, а недобродетельные — вторую.

   — Мартовские иды · книга
8. «

   Человек этот был ей незнаком, но она уже не первый раз убеждалась, что помощи и защиты нужно ждать от мужчин, а не от женщин.

   Человек этот был ей незнаком, но она уже не первый раз убеждалась, что помощи и защиты нужно ждать от мужчин, а не от женщин.

   — День Восьмой · книга
9. «

   Клеопатра — это Египет. Она и слова не вымолвит, и до ласки не снизойдет без политической подоплеки. Каждый разговор с ней — правительственный договор, каждый поцелуй — международное соглашение.

   Клеопатра — это Египет. Она и слова не вымолвит, и до ласки не снизойдет без политической подоплеки. Каждый разговор с ней — правительственный договор, каждый поцелуй — международное соглашение.

   — Мартовские иды · книга
10. «

    Кто больше знает, меньше доверяет словам.

    Кто больше знает, меньше доверяет словам.
11. «

    Я думаю, что все поэты в детстве были больно ранены или уязвлены жизнью, и это навсегда вселило в них страх перед любыми житейскими неурядицами. Недоверие и ненависть побуждают их выдумывать другой, воображаемый мир. Поэтический мир — это плод не более глубокого прозрения, а более острой тоски. Поэзия — особый язык внутри общего языка, призванный описывать жизнь, которой никогда не было и не будет, но образы ее так заманчивы, что люди проникаются ими и видят себя не такими, каковы они на самом деле.

    Я думаю, что все поэты в детстве были больно ранены или уязвлены жизнью, и это навсегда вселило в них страх перед любыми житейскими неурядицами. Недоверие и ненависть побуждают их выдумывать другой, воображаемый мир. Поэтический мир — это плод не более глубокого прозрения, а более острой тоски. Поэзия — особый язык внутри общего языка, призванный описывать жизнь, которой никогда не было и не будет, но образы ее так заманчивы, что люди проникаются ими и видят себя не такими, каковы они на самом деле.

    — Мартовские иды · книга
12. «

    Контраст между характерами при малейшем недоверии может породить презрение и насмешку, а при малейшей доброжелательности — необыкновенно приятную дружбу.

    Контраст между характерами при малейшем недоверии может породить презрение и насмешку, а при малейшей доброжелательности — необыкновенно приятную дружбу.
13. «

    Горе всегда сильнее там, где к нему примешиваются укоры совести.

    Горе всегда сильнее там, где к нему примешиваются укоры совести.

    — День Восьмой · книга
14. «

    Чувство юмора позволяет нам ужиться с чужой глупостью — и со своей собственной.

    Чувство юмора позволяет нам ужиться с чужой глупостью — и со своей собственной.

    — Теофил Норт · книга
15. «

    А разве страх наш в большинстве своем не память об уже пережитом страхе и уже пережитых трудностях? Ребенок, который не видел, что его старшие боятся грома и молнии, и не думает их бояться.

    А разве страх наш в большинстве своем не память об уже пережитом страхе и уже пережитых трудностях? Ребенок, который не видел, что его старшие боятся грома и молнии, и не думает их бояться.

    — Мартовские иды · книга
16. «

    Нельзя требовать от человека мужества, лишая его возможности это мужество проявить.

    Нельзя требовать от человека мужества, лишая его возможности это мужество проявить.

    — День Восьмой · книга
17. «

    Вера в знамения отнимает у людей духовную энергию. Она вселяет в наших римлян — от подметальщиков улиц до консулов — смутное чувство уверенности там, где уверенности быть не должно, и в то же время навязчивый страх, который не порождает поступков и не пробуждает изобретательности, а парализует волю.

    Вера в знамения отнимает у людей духовную энергию. Она вселяет в наших римлян — от подметальщиков улиц до консулов — смутное чувство уверенности там, где уверенности быть не должно, и в то же время навязчивый страх, который не порождает поступков и не пробуждает изобретательности, а парализует волю.

    — Мартовские иды · книга
18. «

    Становиться слишком властным или чудаковатым — верный признак одиночества.

    Становиться слишком властным или чудаковатым — верный признак одиночества.

    — Теофил Норт · книга