30 цитат Торнтона Уайлдера, проверенных временем

Ниже 30 цитат Торнтона Уайлдера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Ответственность и есть свобода; чем больше решений ты вынужден сам принимать, тем больше ты ощущаешь свободу выбора.

   Ответственность и есть свобода; чем больше решений ты вынужден сам принимать, тем больше ты ощущаешь свободу выбора.

   — Мартовские иды · книга
2. «

   Мы все знаем: существует что-то вечное. И это не дома, не названия, и не земля, и даже не звёзды… Каждый в глубине души чувствует, что есть что-то вечное, и это вечное как-то связано с человеком. Все великие люди всех времён твердят нам об этом вот уже пять тысяч лет, и всё-таки, как ни странно, вечное постоянно ускользает от нас.

   Мы все знаем: существует что-то вечное. И это не дома, не названия, и не земля, и даже не звёзды… Каждый в глубине души чувствует, что есть что-то вечное, и это вечное как-то связано с человеком. Все великие люди всех времён твердят нам об этом вот уже пять тысяч лет, и всё-таки, как ни странно, вечное постоянно ускользает от нас.

   — Наш городок · книга
3. «

   Мужчины без женщин могут жить и в пещере.

   Мужчины без женщин могут жить и в пещере.

   — День Восьмой · книга
4. «

   Все мы живем в оковах, и каждый из нас надевает оковы на ближнего.

   Все мы живем в оковах, и каждый из нас надевает оковы на ближнего.

   — День Восьмой · книга
5. «

   Жизнь имеет только тот смысл, который мы ей придаём.

   Жизнь имеет только тот смысл, который мы ей придаём.
6. «

   Поистине наш ум – рыночная площадь, где раб стоит бок о бок с мудрецом, или запущенный сад, где рядом с розой растут сорняки. Банальная мысль может в любой миг по ассоциации вызвать мысль самую возвышенную, а ту в свою очередь можно доказать самой заурядной повседневной подробностью или ею же сразу оборвать.

   Поистине наш ум – рыночная площадь, где раб стоит бок о бок с мудрецом, или запущенный сад, где рядом с розой растут сорняки. Банальная мысль может в любой миг по ассоциации вызвать мысль самую возвышенную, а ту в свою очередь можно доказать самой заурядной повседневной подробностью или ею же сразу оборвать.

   — Мартовские иды · книга
7. «

   С Роджером произошло еще нечто для него необычное. Он разговорился.

   С Роджером произошло еще нечто для него необычное. Он разговорился.

   — День Восьмой · книга
8. «

   Принято говорить, что мы «проживаем жизнь». Вздор! Это жизнь проживает нас.

   Принято говорить, что мы «проживаем жизнь». Вздор! Это жизнь проживает нас.

   — День Восьмой · книга
9. «

   Я получил в наследство это бремя суеверий и предрассудков. Я правлю несчётным числом людей, но должен признать, что мной правят птицы и раскаты грома.

   Я получил в наследство это бремя суеверий и предрассудков. Я правлю несчётным числом людей, но должен признать, что мной правят птицы и раскаты грома.

   — Мартовские иды · книга
10. «

    День уходил за днём, а мы ничего не замечали.

    День уходил за днём, а мы ничего не замечали.

    — Эмили · книга
11. «

    Человек этот был ей незнаком, но она уже не первый раз убеждалась, что помощи и защиты нужно ждать от мужчин, а не от женщин.

    Человек этот был ей незнаком, но она уже не первый раз убеждалась, что помощи и защиты нужно ждать от мужчин, а не от женщин.

    — День Восьмой · книга
12. «

    А разве страх наш в большинстве своем не память об уже пережитом страхе и уже пережитых трудностях? Ребенок, который не видел, что его старшие боятся грома и молнии, и не думает их бояться.

    А разве страх наш в большинстве своем не память об уже пережитом страхе и уже пережитых трудностях? Ребенок, который не видел, что его старшие боятся грома и молнии, и не думает их бояться.

    — Мартовские иды · книга
13. «

    Чувство юмора позволяет нам ужиться с чужой глупостью — и со своей собственной.

    Чувство юмора позволяет нам ужиться с чужой глупостью — и со своей собственной.

    — Теофил Норт · книга
14. «

    Каждая жена хочет, чтобы ее пещера была просторней и лучше, чем у соперницы.

    Каждая жена хочет, чтобы ее пещера была просторней и лучше, чем у соперницы.

    — Мартовские иды · книга
15. «

    Никогда не спрашивай человека, во что он верит. Присматривайся к тому, как он поступает.

    Никогда не спрашивай человека, во что он верит. Присматривайся к тому, как он поступает.

    — День Восьмой · книга
16. «

    Политик — это человек, который притворяется, будто так же жаждет почёта, как и все остальные, но успешно притворяться он может, только если в душе свободен от этой жажды.

    Политик — это человек, который притворяется, будто так же жаждет почёта, как и все остальные, но успешно притворяться он может, только если в душе свободен от этой жажды.

    — Мартовские иды · книга
17. «

    На свете есть много людей лучше меня, но я еще не видел никого, кто мог бы лучше управлять нашим государством. Если он существует, он, наверное, замышляет мое убийство. Рим в том виде, в каком я его создал, в том виде, в каком я вынужден был его создать, не слишком привольное место для человека, обладающего даром правителя; если бы я не был Цезарем, я стал бы убийцей Цезаря.

    На свете есть много людей лучше меня, но я еще не видел никого, кто мог бы лучше управлять нашим государством. Если он существует, он, наверное, замышляет мое убийство. Рим в том виде, в каком я его создал, в том виде, в каком я вынужден был его создать, не слишком привольное место для человека, обладающего даром правителя; если бы я не был Цезарем, я стал бы убийцей Цезаря.

    — Цезарь · книга
18. «

    Вера в знамения отнимает у людей духовную энергию. Она вселяет в наших римлян — от подметальщиков улиц до консулов — смутное чувство уверенности там, где уверенности быть не должно, и в то же время навязчивый страх, который не порождает поступков и не пробуждает изобретательности, а парализует волю.

    Вера в знамения отнимает у людей духовную энергию. Она вселяет в наших римлян — от подметальщиков улиц до консулов — смутное чувство уверенности там, где уверенности быть не должно, и в то же время навязчивый страх, который не порождает поступков и не пробуждает изобретательности, а парализует волю.

    — Мартовские иды · книга
19. «

    Увы, время идёт, а сколько ещё не прочитано.

    Увы, время идёт, а сколько ещё не прочитано.

    — Теофил Норт · книга
20. «

    Я думаю, что все поэты в детстве были больно ранены или уязвлены жизнью, и это навсегда вселило в них страх перед любыми житейскими неурядицами. Недоверие и ненависть побуждают их выдумывать другой, воображаемый мир. Поэтический мир — это плод не более глубокого прозрения, а более острой тоски. Поэзия — особый язык внутри общего языка, призванный описывать жизнь, которой никогда не было и не будет, но образы ее так заманчивы, что люди проникаются ими и видят себя не такими, каковы они на самом деле.

    Я думаю, что все поэты в детстве были больно ранены или уязвлены жизнью, и это навсегда вселило в них страх перед любыми житейскими неурядицами. Недоверие и ненависть побуждают их выдумывать другой, воображаемый мир. Поэтический мир — это плод не более глубокого прозрения, а более острой тоски. Поэзия — особый язык внутри общего языка, призванный описывать жизнь, которой никогда не было и не будет, но образы ее так заманчивы, что люди проникаются ими и видят себя не такими, каковы они на самом деле.

    — Мартовские иды · книга