20 цитат Торнтона Уайлдера, которые цепляют

Ниже 20 цитат Торнтона Уайлдера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Никогда не спрашивай человека, во что он верит. Присматривайся к тому, как он поступает.

   Никогда не спрашивай человека, во что он верит. Присматривайся к тому, как он поступает.

   — День Восьмой · книга
2. «

   Даже самая усталая река приходит к морю.

   Даже самая усталая река приходит к морю.

   — Теофил Норт · книга
3. «

   Наша память подчинена нашим интересам.

   Наша память подчинена нашим интересам.

   — День Восьмой · книга
4. «

   Принято говорить, что мы «проживаем жизнь». Вздор! Это жизнь проживает нас.

   Принято говорить, что мы «проживаем жизнь». Вздор! Это жизнь проживает нас.

   — День Восьмой · книга
5. «

   Чувство юмора позволяет нам ужиться с чужой глупостью — и со своей собственной.

   Чувство юмора позволяет нам ужиться с чужой глупостью — и со своей собственной.

   — Теофил Норт · книга
6. «

   Ты клялась, что любишь меня и смеясь, предупреждала, что не будешь любить меня вечно. Я не слышал тебя. Ты говорила на непонятном мне языке. Я никогда, никогда не смогу представить себе любовь, которая предвидит свою кончину. Любовь сама по себе — вечность. Любовь в каждом своём мгновении — на все времена. Это единственный проблеск вечности, который нам позволено увидеть.

   Ты клялась, что любишь меня и смеясь, предупреждала, что не будешь любить меня вечно. Я не слышал тебя. Ты говорила на непонятном мне языке. Я никогда, никогда не смогу представить себе любовь, которая предвидит свою кончину. Любовь сама по себе — вечность. Любовь в каждом своём мгновении — на все времена. Это единственный проблеск вечности, который нам позволено увидеть.

   — Мартовские иды · книга
7. «

   Я думаю, что все поэты в детстве были больно ранены или уязвлены жизнью, и это навсегда вселило в них страх перед любыми житейскими неурядицами. Недоверие и ненависть побуждают их выдумывать другой, воображаемый мир. Поэтический мир — это плод не более глубокого прозрения, а более острой тоски. Поэзия — особый язык внутри общего языка, призванный описывать жизнь, которой никогда не было и не будет, но образы ее так заманчивы, что люди проникаются ими и видят себя не такими, каковы они на самом деле.

   Я думаю, что все поэты в детстве были больно ранены или уязвлены жизнью, и это навсегда вселило в них страх перед любыми житейскими неурядицами. Недоверие и ненависть побуждают их выдумывать другой, воображаемый мир. Поэтический мир — это плод не более глубокого прозрения, а более острой тоски. Поэзия — особый язык внутри общего языка, призванный описывать жизнь, которой никогда не было и не будет, но образы ее так заманчивы, что люди проникаются ими и видят себя не такими, каковы они на самом деле.

   — Мартовские иды · книга
8. «

   Горе всегда сильнее там, где к нему примешиваются укоры совести.

   Горе всегда сильнее там, где к нему примешиваются укоры совести.

   — День Восьмой · книга
9. «

   Мужчина может спасти государство от гибели, править миром и стяжать бессмертную славу своей мудростью, но в глазах жены он остаётся безмозглым идиотом.

   Мужчина может спасти государство от гибели, править миром и стяжать бессмертную славу своей мудростью, но в глазах жены он остаётся безмозглым идиотом.

   — Мартовские иды · книга
10. «

    Поэзия придаёт жизни красивую видимость, которой она не обладает, это самая соблазнительная ложь и самая предательская советчица.

    Поэзия придаёт жизни красивую видимость, которой она не обладает, это самая соблазнительная ложь и самая предательская советчица.

    — Мартовские иды · книга
11. «

    ... без поэзии мужчина пойдёт на войну, девушка — замуж, жена станет матерью, люди похоронят своих мертвецов и умрут сами; однако, опьянённые стихами, все они устремятся к своему делу с неоправданными надеждами.

    ... без поэзии мужчина пойдёт на войну, девушка — замуж, жена станет матерью, люди похоронят своих мертвецов и умрут сами; однако, опьянённые стихами, все они устремятся к своему делу с неоправданными надеждами.

    — Мартовские иды · книга
12. «

    Человек этот был ей незнаком, но она уже не первый раз убеждалась, что помощи и защиты нужно ждать от мужчин, а не от женщин.

    Человек этот был ей незнаком, но она уже не первый раз убеждалась, что помощи и защиты нужно ждать от мужчин, а не от женщин.

    — День Восьмой · книга
13. «

    Нельзя требовать от человека мужества, лишая его возможности это мужество проявить.

    Нельзя требовать от человека мужества, лишая его возможности это мужество проявить.

    — День Восьмой · книга
14. «

    Клеопатра — это Египет. Она и слова не вымолвит, и до ласки не снизойдет без политической подоплеки. Каждый разговор с ней — правительственный договор, каждый поцелуй — международное соглашение.

    Клеопатра — это Египет. Она и слова не вымолвит, и до ласки не снизойдет без политической подоплеки. Каждый разговор с ней — правительственный договор, каждый поцелуй — международное соглашение.

    — Мартовские иды · книга
15. «

    Все мы живем в оковах, и каждый из нас надевает оковы на ближнего.

    Все мы живем в оковах, и каждый из нас надевает оковы на ближнего.

    — День Восьмой · книга
16. «

    Нет, жизнь не ужасна и не прекрасна. Жизнь человеческая не поддаётся оценке и лишена смысла.

    Нет, жизнь не ужасна и не прекрасна. Жизнь человеческая не поддаётся оценке и лишена смысла.

    — Мартовские иды · книга
17. «

    Жизнь имеет только тот смысл, который мы ей придаём.

    Жизнь имеет только тот смысл, который мы ей придаём.
18. «

    Есть только один способ утвердиться в чем-либо: совершить рискованный поступок в согласии со своими убеждениями.

    Есть только один способ утвердиться в чем-либо: совершить рискованный поступок в согласии со своими убеждениями.

    — Мартовские иды · книга
19. «

    Становиться слишком властным или чудаковатым — верный признак одиночества.

    Становиться слишком властным или чудаковатым — верный признак одиночества.

    — Теофил Норт · книга
20. «

    Это жестоко — всё время требовать благодарности.

    Это жестоко — всё время требовать благодарности.

    — Мост короля Людовика Святого · книга