Торнтон Уайлдер: 31 фраза, которые разошлись на цитаты

Ниже 31 цитата Торнтона Уайлдера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Правда, в коридорах постоянно пахло капустой, но запах капусты не так уж неприятен для тех, кто всю свою жизнь провел в нищете.

   Правда, в коридорах постоянно пахло капустой, но запах капусты не так уж неприятен для тех, кто всю свою жизнь провел в нищете.

   — День Восьмой · книга
2. «

   Жизнь — смех слабоумного в темноте.

   Жизнь — смех слабоумного в темноте.

   — День Восьмой · книга
3. «

   Охота отнимала много времени, но у нас всегда найдется время для занятий, которые нам по душе.

   Охота отнимала много времени, но у нас всегда найдется время для занятий, которые нам по душе.

   — День Восьмой · книга
4. «

   Необходимость вести за собой людей многократно усугубляет одиночество, на которое обрекла человека природа. Каждый приказ, который мы издаем, увеличивает наше одиночество, и каждый знак почтительности по отношению к нам еще больше отдаляет нас от прочих людей.

   Необходимость вести за собой людей многократно усугубляет одиночество, на которое обрекла человека природа. Каждый приказ, который мы издаем, увеличивает наше одиночество, и каждый знак почтительности по отношению к нам еще больше отдаляет нас от прочих людей.

   — Мартовские иды · книга
5. «

   Мы все знаем: существует что-то вечное. И это не дома, не названия, и не земля, и даже не звёзды… Каждый в глубине души чувствует, что есть что-то вечное, и это вечное как-то связано с человеком. Все великие люди всех времён твердят нам об этом вот уже пять тысяч лет, и всё-таки, как ни странно, вечное постоянно ускользает от нас.

   Мы все знаем: существует что-то вечное. И это не дома, не названия, и не земля, и даже не звёзды… Каждый в глубине души чувствует, что есть что-то вечное, и это вечное как-то связано с человеком. Все великие люди всех времён твердят нам об этом вот уже пять тысяч лет, и всё-таки, как ни странно, вечное постоянно ускользает от нас.

   — Наш городок · книга
6. «

   Мужчина может спасти государство от гибели, править миром и стяжать бессмертную славу своей мудростью, но в глазах жены он остаётся безмозглым идиотом.

   Мужчина может спасти государство от гибели, править миром и стяжать бессмертную славу своей мудростью, но в глазах жены он остаётся безмозглым идиотом.

   — Мартовские иды · книга
7. «

   Нет, жизнь не ужасна и не прекрасна. Жизнь человеческая не поддаётся оценке и лишена смысла.

   Нет, жизнь не ужасна и не прекрасна. Жизнь человеческая не поддаётся оценке и лишена смысла.

   — Мартовские иды · книга
8. «

   На свете есть много людей лучше меня, но я еще не видел никого, кто мог бы лучше управлять нашим государством. Если он существует, он, наверное, замышляет мое убийство. Рим в том виде, в каком я его создал, в том виде, в каком я вынужден был его создать, не слишком привольное место для человека, обладающего даром правителя; если бы я не был Цезарем, я стал бы убийцей Цезаря.

   На свете есть много людей лучше меня, но я еще не видел никого, кто мог бы лучше управлять нашим государством. Если он существует, он, наверное, замышляет мое убийство. Рим в том виде, в каком я его создал, в том виде, в каком я вынужден был его создать, не слишком привольное место для человека, обладающего даром правителя; если бы я не был Цезарем, я стал бы убийцей Цезаря.

   — Цезарь · книга
9. «

   Нормы женской красоты меняются от века к веку, а иногда и чаще.

   Нормы женской красоты меняются от века к веку, а иногда и чаще.

   — Теофил Норт · книга
10. «

    Ведь поэты твердят нам, что мы приближаемся к золотому веку, и люди терпят всевозможные беды в надежде на пришествие более светлой поры и на то, что потомки их будут счастливы. А между тем никакого золотого века не будет, и не может быть такого правления, которое даст каждому человеку счастье, ибо основа мира — раздор, он присутствует повсеместно.

    Ведь поэты твердят нам, что мы приближаемся к золотому веку, и люди терпят всевозможные беды в надежде на пришествие более светлой поры и на то, что потомки их будут счастливы. А между тем никакого золотого века не будет, и не может быть такого правления, которое даст каждому человеку счастье, ибо основа мира — раздор, он присутствует повсеместно.

    — Мартовские иды · книга
11. «

    Политик — это человек, который притворяется, будто так же жаждет почёта, как и все остальные, но успешно притворяться он может, только если в душе свободен от этой жажды.

    Политик — это человек, который притворяется, будто так же жаждет почёта, как и все остальные, но успешно притворяться он может, только если в душе свободен от этой жажды.

    — Мартовские иды · книга
12. «

    Просто на самом дне и деньги уже не имеют цены.

    Просто на самом дне и деньги уже не имеют цены.

    — День Восьмой · книга
13. «

    Женщины не станут прощать без конца, но они обожают прощать, когда мы их просим.

    Женщины не станут прощать без конца, но они обожают прощать, когда мы их просим.

    — Теофил Норт · книга
14. «

    В юности — и в армии — я усвоил, что, когда вас начинает шпынять надутая власть, тактика должна быть следующей: улыбайтесь дружелюбно, даже почтительно, понизьте голос, изобразите частичную глухоту и без устали несите всякую околесицу. В результате господин бурбон возвышает голос, теряет рассудок и (самое главное) привлекает к месту происшествия третьих лиц.

    В юности — и в армии — я усвоил, что, когда вас начинает шпынять надутая власть, тактика должна быть следующей: улыбайтесь дружелюбно, даже почтительно, понизьте голос, изобразите частичную глухоту и без устали несите всякую околесицу. В результате господин бурбон возвышает голос, теряет рассудок и (самое главное) привлекает к месту происшествия третьих лиц.

    — Теофил Норт · книга
15. «

    Добродетельные женщины плачут первую половину жизни, а недобродетельные — вторую.

    Добродетельные женщины плачут первую половину жизни, а недобродетельные — вторую.

    — Мартовские иды · книга
16. «

    Клеопатра — это Египет. Она и слова не вымолвит, и до ласки не снизойдет без политической подоплеки. Каждый разговор с ней — правительственный договор, каждый поцелуй — международное соглашение.

    Клеопатра — это Египет. Она и слова не вымолвит, и до ласки не снизойдет без политической подоплеки. Каждый разговор с ней — правительственный договор, каждый поцелуй — международное соглашение.

    — Мартовские иды · книга
17. «

    Жизнь не имеет другого смысла, кроме того, какой мы ей придаём. Она не поддерживает человека и не унижает его. Мы не можем избежать ни душевных мук, ни радости, но сами по себе эти состояния нам ничего не говорят; и наш ад, и наш рай дожидаются того, чтобы мы вложили в них свой смысл.

    Жизнь не имеет другого смысла, кроме того, какой мы ей придаём. Она не поддерживает человека и не унижает его. Мы не можем избежать ни душевных мук, ни радости, но сами по себе эти состояния нам ничего не говорят; и наш ад, и наш рай дожидаются того, чтобы мы вложили в них свой смысл.

    — Мартовские иды · книга
18. «

    Явно и то, что каждый ненавидит всех, кто стоит выше него, что люди не более охотно расстанутся со своим имуществом, чем лев позволит вырвать добычу из пасти; и все, чего человек желает добиться, он должен совершить в этой жизни, ибо другой ему не дано; любовь, которую так красиво изображают поэты, всего лишь потребность быть любимым и в пустыне жизни стать предметом чьей-то заботы; правосудие лишь мешает одной алчности пожрать другую.

    Явно и то, что каждый ненавидит всех, кто стоит выше него, что люди не более охотно расстанутся со своим имуществом, чем лев позволит вырвать добычу из пасти; и все, чего человек желает добиться, он должен совершить в этой жизни, ибо другой ему не дано; любовь, которую так красиво изображают поэты, всего лишь потребность быть любимым и в пустыне жизни стать предметом чьей-то заботы; правосудие лишь мешает одной алчности пожрать другую.

    — Мартовские иды · книга
19. «

    Кто больше знает, меньше доверяет словам.

    Кто больше знает, меньше доверяет словам.
20. «

    Даже самая усталая река приходит к морю.

    Даже самая усталая река приходит к морю.

    — Теофил Норт · книга