42 известных цитаты Торнтона Уайлдера

Ниже 42 цитаты Торнтона Уайлдера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Не путайтесь под ногами. Я вас не знаю. Мне некогда — тороплюсь жить.

   Не путайтесь под ногами. Я вас не знаю. Мне некогда — тороплюсь жить.

   — День Восьмой · книга
2. «

   Конечно, приятно проводить время в обществе человека с честным и чистым сердцем, но о чём с ним разговаривать?

   Конечно, приятно проводить время в обществе человека с честным и чистым сердцем, но о чём с ним разговаривать?

   — Кардинал · книга
3. «

   Увы, время идёт, а сколько ещё не прочитано.

   Увы, время идёт, а сколько ещё не прочитано.

   — Теофил Норт · книга
4. «

   Контраст между характерами при малейшем недоверии может породить презрение и насмешку, а при малейшей доброжелательности — необыкновенно приятную дружбу.

   Контраст между характерами при малейшем недоверии может породить презрение и насмешку, а при малейшей доброжелательности — необыкновенно приятную дружбу.
5. «

   Жизнь тех, кто умеет надеяться, всегда полна счастливых совпадений.

   Жизнь тех, кто умеет надеяться, всегда полна счастливых совпадений.

   — День Восьмой · книга
6. «

   Нормы женской красоты меняются от века к веку, а иногда и чаще.

   Нормы женской красоты меняются от века к веку, а иногда и чаще.

   — Теофил Норт · книга
7. «

   Люди не понимают, что такое жизнь, пока они живы. В каждый, каждый миг жизни.

   Люди не понимают, что такое жизнь, пока они живы. В каждый, каждый миг жизни.

   — Эмили · книга
8. «

   Все мы живем в оковах, и каждый из нас надевает оковы на ближнего.

   Все мы живем в оковах, и каждый из нас надевает оковы на ближнего.

   — День Восьмой · книга
9. «

   Есть земля жизни и земля смерти, а мост между ними — любовь.

   Есть земля жизни и земля смерти, а мост между ними — любовь.
10. «

    Вера в знамения отнимает у людей духовную энергию. Она вселяет в наших римлян — от подметальщиков улиц до консулов — смутное чувство уверенности там, где уверенности быть не должно, и в то же время навязчивый страх, который не порождает поступков и не пробуждает изобретательности, а парализует волю.

    Вера в знамения отнимает у людей духовную энергию. Она вселяет в наших римлян — от подметальщиков улиц до консулов — смутное чувство уверенности там, где уверенности быть не должно, и в то же время навязчивый страх, который не порождает поступков и не пробуждает изобретательности, а парализует волю.

    — Мартовские иды · книга
11. «

    А разве страх наш в большинстве своем не память об уже пережитом страхе и уже пережитых трудностях? Ребенок, который не видел, что его старшие боятся грома и молнии, и не думает их бояться.

    А разве страх наш в большинстве своем не память об уже пережитом страхе и уже пережитых трудностях? Ребенок, который не видел, что его старшие боятся грома и молнии, и не думает их бояться.

    — Мартовские иды · книга
12. «

    С Роджером произошло еще нечто для него необычное. Он разговорился.

    С Роджером произошло еще нечто для него необычное. Он разговорился.

    — День Восьмой · книга
13. «

    Клеопатра — это Египет. Она и слова не вымолвит, и до ласки не снизойдет без политической подоплеки. Каждый разговор с ней — правительственный договор, каждый поцелуй — международное соглашение.

    Клеопатра — это Египет. Она и слова не вымолвит, и до ласки не снизойдет без политической подоплеки. Каждый разговор с ней — правительственный договор, каждый поцелуй — международное соглашение.

    — Мартовские иды · книга
14. «

    Замужество — это взятка, которую дают экономке, чтобы она ощущала себя хозяйкой дома.

    Замужество — это взятка, которую дают экономке, чтобы она ощущала себя хозяйкой дома.
15. «

    Первый и последний учитель жизни — это сама жизнь, и надо отдавать себя этой жизни безбоязненно и безраздельно.

    Первый и последний учитель жизни — это сама жизнь, и надо отдавать себя этой жизни безбоязненно и безраздельно.

    — Мартовские иды · книга
16. «

    Я думаю, что все поэты в детстве были больно ранены или уязвлены жизнью, и это навсегда вселило в них страх перед любыми житейскими неурядицами. Недоверие и ненависть побуждают их выдумывать другой, воображаемый мир. Поэтический мир — это плод не более глубокого прозрения, а более острой тоски. Поэзия — особый язык внутри общего языка, призванный описывать жизнь, которой никогда не было и не будет, но образы ее так заманчивы, что люди проникаются ими и видят себя не такими, каковы они на самом деле.

    Я думаю, что все поэты в детстве были больно ранены или уязвлены жизнью, и это навсегда вселило в них страх перед любыми житейскими неурядицами. Недоверие и ненависть побуждают их выдумывать другой, воображаемый мир. Поэтический мир — это плод не более глубокого прозрения, а более острой тоски. Поэзия — особый язык внутри общего языка, призванный описывать жизнь, которой никогда не было и не будет, но образы ее так заманчивы, что люди проникаются ими и видят себя не такими, каковы они на самом деле.

    — Мартовские иды · книга
17. «

    Голод уродует одного, но закаляет другого.

    Голод уродует одного, но закаляет другого.

    — День Восьмой · книга
18. «

    Ведь поэты твердят нам, что мы приближаемся к золотому веку, и люди терпят всевозможные беды в надежде на пришествие более светлой поры и на то, что потомки их будут счастливы. А между тем никакого золотого века не будет, и не может быть такого правления, которое даст каждому человеку счастье, ибо основа мира — раздор, он присутствует повсеместно.

    Ведь поэты твердят нам, что мы приближаемся к золотому веку, и люди терпят всевозможные беды в надежде на пришествие более светлой поры и на то, что потомки их будут счастливы. А между тем никакого золотого века не будет, и не может быть такого правления, которое даст каждому человеку счастье, ибо основа мира — раздор, он присутствует повсеместно.

    — Мартовские иды · книга
19. «

    Поистине наш ум – рыночная площадь, где раб стоит бок о бок с мудрецом, или запущенный сад, где рядом с розой растут сорняки. Банальная мысль может в любой миг по ассоциации вызвать мысль самую возвышенную, а ту в свою очередь можно доказать самой заурядной повседневной подробностью или ею же сразу оборвать.

    Поистине наш ум – рыночная площадь, где раб стоит бок о бок с мудрецом, или запущенный сад, где рядом с розой растут сорняки. Банальная мысль может в любой миг по ассоциации вызвать мысль самую возвышенную, а ту в свою очередь можно доказать самой заурядной повседневной подробностью или ею же сразу оборвать.

    — Мартовские иды · книга
20. «

    От безделья все мужчины и женщины впадают в детство. Женщины переносят легче, но мужчины все становятся младенцами.

    От безделья все мужчины и женщины впадают в детство. Женщины переносят легче, но мужчины все становятся младенцами.

    — Теофил Норт · книга