58 цитат Торнтона Уайлдера про любовь, время и выбор

Ниже 58 цитат Торнтона Уайлдера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Ведь поэты твердят нам, что мы приближаемся к золотому веку, и люди терпят всевозможные беды в надежде на пришествие более светлой поры и на то, что потомки их будут счастливы. А между тем никакого золотого века не будет, и не может быть такого правления, которое даст каждому человеку счастье, ибо основа мира — раздор, он присутствует повсеместно.

   Ведь поэты твердят нам, что мы приближаемся к золотому веку, и люди терпят всевозможные беды в надежде на пришествие более светлой поры и на то, что потомки их будут счастливы. А между тем никакого золотого века не будет, и не может быть такого правления, которое даст каждому человеку счастье, ибо основа мира — раздор, он присутствует повсеместно.

   — Мартовские иды · книга
2. «

   Исключение привлекает нас потому, что каждый считает себя существом исключительным и предназначенным для исключительного.

   Исключение привлекает нас потому, что каждый считает себя существом исключительным и предназначенным для исключительного.

   — Мартовские иды · книга
3. «

   Я думаю, что все поэты в детстве были больно ранены или уязвлены жизнью, и это навсегда вселило в них страх перед любыми житейскими неурядицами. Недоверие и ненависть побуждают их выдумывать другой, воображаемый мир. Поэтический мир — это плод не более глубокого прозрения, а более острой тоски. Поэзия — особый язык внутри общего языка, призванный описывать жизнь, которой никогда не было и не будет, но образы ее так заманчивы, что люди проникаются ими и видят себя не такими, каковы они на самом деле.

   Я думаю, что все поэты в детстве были больно ранены или уязвлены жизнью, и это навсегда вселило в них страх перед любыми житейскими неурядицами. Недоверие и ненависть побуждают их выдумывать другой, воображаемый мир. Поэтический мир — это плод не более глубокого прозрения, а более острой тоски. Поэзия — особый язык внутри общего языка, призванный описывать жизнь, которой никогда не было и не будет, но образы ее так заманчивы, что люди проникаются ими и видят себя не такими, каковы они на самом деле.

   — Мартовские иды · книга
4. «

   Человек этот был ей незнаком, но она уже не первый раз убеждалась, что помощи и защиты нужно ждать от мужчин, а не от женщин.

   Человек этот был ей незнаком, но она уже не первый раз убеждалась, что помощи и защиты нужно ждать от мужчин, а не от женщин.

   — День Восьмой · книга
5. «

   Кто больше знает, меньше доверяет словам.

   Кто больше знает, меньше доверяет словам.
6. «

   Становиться слишком властным или чудаковатым — верный признак одиночества.

   Становиться слишком властным или чудаковатым — верный признак одиночества.

   — Теофил Норт · книга
7. «

   Правда, в коридорах постоянно пахло капустой, но запах капусты не так уж неприятен для тех, кто всю свою жизнь провел в нищете.

   Правда, в коридорах постоянно пахло капустой, но запах капусты не так уж неприятен для тех, кто всю свою жизнь провел в нищете.

   — День Восьмой · книга
8. «

   Добродетельные женщины плачут первую половину жизни, а недобродетельные — вторую.

   Добродетельные женщины плачут первую половину жизни, а недобродетельные — вторую.

   — Мартовские иды · книга
9. «

   Поистине наш ум – рыночная площадь, где раб стоит бок о бок с мудрецом, или запущенный сад, где рядом с розой растут сорняки. Банальная мысль может в любой миг по ассоциации вызвать мысль самую возвышенную, а ту в свою очередь можно доказать самой заурядной повседневной подробностью или ею же сразу оборвать.

   Поистине наш ум – рыночная площадь, где раб стоит бок о бок с мудрецом, или запущенный сад, где рядом с розой растут сорняки. Банальная мысль может в любой миг по ассоциации вызвать мысль самую возвышенную, а ту в свою очередь можно доказать самой заурядной повседневной подробностью или ею же сразу оборвать.

   — Мартовские иды · книга
10. «

    Жизнь — смех слабоумного в темноте.

    Жизнь — смех слабоумного в темноте.

    — День Восьмой · книга
11. «

    Мужчины без женщин могут жить и в пещере.

    Мужчины без женщин могут жить и в пещере.

    — День Восьмой · книга
12. «

    Чувство юмора позволяет нам ужиться с чужой глупостью — и со своей собственной.

    Чувство юмора позволяет нам ужиться с чужой глупостью — и со своей собственной.

    — Теофил Норт · книга
13. «

    Банальность непереносима в устах того, кто придает ей значительность.

    Банальность непереносима в устах того, кто придает ей значительность.

    — Мартовские иды · книга
14. «

    Доктор Маккензи лишь пожимал плечами; для него христиане, магометане, буддисты — все были одинаковы, все пресмыкались над идолами в чаянии незаслуженных благ.

    Доктор Маккензи лишь пожимал плечами; для него христиане, магометане, буддисты — все были одинаковы, все пресмыкались над идолами в чаянии незаслуженных благ.

    — День Восьмой · книга
15. «

    Нельзя требовать от человека мужества, лишая его возможности это мужество проявить.

    Нельзя требовать от человека мужества, лишая его возможности это мужество проявить.

    — День Восьмой · книга
16. «

    Есть земля жизни и земля смерти, а мост между ними — любовь.

    Есть земля жизни и земля смерти, а мост между ними — любовь.
17. «

    Первый и последний учитель жизни — это сама жизнь, и надо отдавать себя этой жизни безбоязненно и безраздельно.

    Первый и последний учитель жизни — это сама жизнь, и надо отдавать себя этой жизни безбоязненно и безраздельно.

    — Мартовские иды · книга
18. «

    Охота отнимала много времени, но у нас всегда найдется время для занятий, которые нам по душе.

    Охота отнимала много времени, но у нас всегда найдется время для занятий, которые нам по душе.

    — День Восьмой · книга
19. «

    Как идет женщине молчаливость, не та молчаливость, которая выражает рассеянность и пустоту, хотя и такая встречается редко, а умение молчать, ни на миг не теряя внимания.

    Как идет женщине молчаливость, не та молчаливость, которая выражает рассеянность и пустоту, хотя и такая встречается редко, а умение молчать, ни на миг не теряя внимания.

    — Мартовские иды · книга
20. «

    Люди прежде позволяют себе роскошь возмутиться, а потом уже начинают рассуждать.

    Люди прежде позволяют себе роскошь возмутиться, а потом уже начинают рассуждать.

    — Констанс · книга