70 цитат Торнтона Уайлдера для поста и дневника

Ниже 70 цитат Торнтона Уайлдера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Просто из сплетни выкристаллизовалась уверенность, как из предрассудка выкристаллизовывается порой самоочевидная истина.

   Просто из сплетни выкристаллизовалась уверенность, как из предрассудка выкристаллизовывается порой самоочевидная истина.

   — День Восьмой · книга
2. «

   Люди, испорченные неразумием, слепотой в страстях своих родителей, калечат потом собственных детей; из-за наших ошибок страдают и уродуются наши дочери и сыновья? Так, звено за звеном, тянется бесконечная цепь поколений.

   Люди, испорченные неразумием, слепотой в страстях своих родителей, калечат потом собственных детей; из-за наших ошибок страдают и уродуются наши дочери и сыновья? Так, звено за звеном, тянется бесконечная цепь поколений.

   — День Восьмой · книга
3. «

   Политик — это человек, который притворяется, будто так же жаждет почёта, как и все остальные, но успешно притворяться он может, только если в душе свободен от этой жажды.

   Политик — это человек, который притворяется, будто так же жаждет почёта, как и все остальные, но успешно притворяться он может, только если в душе свободен от этой жажды.

   — Мартовские иды · книга
4. «

   С Роджером произошло еще нечто для него необычное. Он разговорился.

   С Роджером произошло еще нечто для него необычное. Он разговорился.

   — День Восьмой · книга
5. «

   Я думаю, что все поэты в детстве были больно ранены или уязвлены жизнью, и это навсегда вселило в них страх перед любыми житейскими неурядицами. Недоверие и ненависть побуждают их выдумывать другой, воображаемый мир. Поэтический мир — это плод не более глубокого прозрения, а более острой тоски. Поэзия — особый язык внутри общего языка, призванный описывать жизнь, которой никогда не было и не будет, но образы ее так заманчивы, что люди проникаются ими и видят себя не такими, каковы они на самом деле.

   Я думаю, что все поэты в детстве были больно ранены или уязвлены жизнью, и это навсегда вселило в них страх перед любыми житейскими неурядицами. Недоверие и ненависть побуждают их выдумывать другой, воображаемый мир. Поэтический мир — это плод не более глубокого прозрения, а более острой тоски. Поэзия — особый язык внутри общего языка, призванный описывать жизнь, которой никогда не было и не будет, но образы ее так заманчивы, что люди проникаются ими и видят себя не такими, каковы они на самом деле.

   — Мартовские иды · книга
6. «

   Не может быть счастлив по-настоящему тот, кто не изведал ужаса.

   Не может быть счастлив по-настоящему тот, кто не изведал ужаса.

   — День Восьмой · книга
7. «

   Мужчины без женщин могут жить и в пещере.

   Мужчины без женщин могут жить и в пещере.

   — День Восьмой · книга
8. «

   Есть земля жизни и земля смерти, а мост между ними — любовь.

   Есть земля жизни и земля смерти, а мост между ними — любовь.
9. «

   Жизнь не имеет другого смысла, кроме того, какой мы ей придаём. Она не поддерживает человека и не унижает его. Мы не можем избежать ни душевных мук, ни радости, но сами по себе эти состояния нам ничего не говорят; и наш ад, и наш рай дожидаются того, чтобы мы вложили в них свой смысл.

   Жизнь не имеет другого смысла, кроме того, какой мы ей придаём. Она не поддерживает человека и не унижает его. Мы не можем избежать ни душевных мук, ни радости, но сами по себе эти состояния нам ничего не говорят; и наш ад, и наш рай дожидаются того, чтобы мы вложили в них свой смысл.

   — Мартовские иды · книга
10. «

    Поистине наш ум – рыночная площадь, где раб стоит бок о бок с мудрецом, или запущенный сад, где рядом с розой растут сорняки. Банальная мысль может в любой миг по ассоциации вызвать мысль самую возвышенную, а ту в свою очередь можно доказать самой заурядной повседневной подробностью или ею же сразу оборвать.

    Поистине наш ум – рыночная площадь, где раб стоит бок о бок с мудрецом, или запущенный сад, где рядом с розой растут сорняки. Банальная мысль может в любой миг по ассоциации вызвать мысль самую возвышенную, а ту в свою очередь можно доказать самой заурядной повседневной подробностью или ею же сразу оборвать.

    — Мартовские иды · книга
11. «

    Вера в знамения отнимает у людей духовную энергию. Она вселяет в наших римлян — от подметальщиков улиц до консулов — смутное чувство уверенности там, где уверенности быть не должно, и в то же время навязчивый страх, который не порождает поступков и не пробуждает изобретательности, а парализует волю.

    Вера в знамения отнимает у людей духовную энергию. Она вселяет в наших римлян — от подметальщиков улиц до консулов — смутное чувство уверенности там, где уверенности быть не должно, и в то же время навязчивый страх, который не порождает поступков и не пробуждает изобретательности, а парализует волю.

    — Мартовские иды · книга
12. «

    Чем скверней было на душе у Брекенриджа Лансинга, тем громче похвалялся он своими удачами.

    Чем скверней было на душе у Брекенриджа Лансинга, тем громче похвалялся он своими удачами.

    — День Восьмой · книга
13. «

    Нет, жизнь не ужасна и не прекрасна. Жизнь человеческая не поддаётся оценке и лишена смысла.

    Нет, жизнь не ужасна и не прекрасна. Жизнь человеческая не поддаётся оценке и лишена смысла.

    — Мартовские иды · книга
14. «

    Каждая жена хочет, чтобы ее пещера была просторней и лучше, чем у соперницы.

    Каждая жена хочет, чтобы ее пещера была просторней и лучше, чем у соперницы.

    — Мартовские иды · книга
15. «

    Клеопатра — это Египет. Она и слова не вымолвит, и до ласки не снизойдет без политической подоплеки. Каждый разговор с ней — правительственный договор, каждый поцелуй — международное соглашение.

    Клеопатра — это Египет. Она и слова не вымолвит, и до ласки не снизойдет без политической подоплеки. Каждый разговор с ней — правительственный договор, каждый поцелуй — международное соглашение.

    — Мартовские иды · книга
16. «

    Исключение привлекает нас потому, что каждый считает себя существом исключительным и предназначенным для исключительного.

    Исключение привлекает нас потому, что каждый считает себя существом исключительным и предназначенным для исключительного.

    — Мартовские иды · книга
17. «

    В юности — и в армии — я усвоил, что, когда вас начинает шпынять надутая власть, тактика должна быть следующей: улыбайтесь дружелюбно, даже почтительно, понизьте голос, изобразите частичную глухоту и без устали несите всякую околесицу. В результате господин бурбон возвышает голос, теряет рассудок и (самое главное) привлекает к месту происшествия третьих лиц.

    В юности — и в армии — я усвоил, что, когда вас начинает шпынять надутая власть, тактика должна быть следующей: улыбайтесь дружелюбно, даже почтительно, понизьте голос, изобразите частичную глухоту и без устали несите всякую околесицу. В результате господин бурбон возвышает голос, теряет рассудок и (самое главное) привлекает к месту происшествия третьих лиц.

    — Теофил Норт · книга
18. «

    Молодость бывает только раз. Пусть она будет сложной до предела!

    Молодость бывает только раз. Пусть она будет сложной до предела!

    — Теофил Норт · книга
19. «

    Есть только один способ утвердиться в чем-либо: совершить рискованный поступок в согласии со своими убеждениями.

    Есть только один способ утвердиться в чем-либо: совершить рискованный поступок в согласии со своими убеждениями.

    — Мартовские иды · книга
20. «

    Мужчина может спасти государство от гибели, править миром и стяжать бессмертную славу своей мудростью, но в глазах жены он остаётся безмозглым идиотом.

    Мужчина может спасти государство от гибели, править миром и стяжать бессмертную славу своей мудростью, но в глазах жены он остаётся безмозглым идиотом.

    — Мартовские иды · книга