61 цитата Трумена Капоте для тех, кто любит думать

Ниже 61 цитата Трумена Капоте — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Не заставляй ее оправдываться и не позволяй ей заставлять тебя оправдываться. Уважай ограниченность ее возможностей тебя понять.

   Не заставляй ее оправдываться и не позволяй ей заставлять тебя оправдываться. Уважай ограниченность ее возможностей тебя понять.

   — Хладнокровное убийство · книга
2. «

   Для ребенка мать — единственный человек, который поцелует болячку и ему сразу полегчает, — а попробуй-ка объяснить это с научной точки зрения.

   Для ребенка мать — единственный человек, который поцелует болячку и ему сразу полегчает, — а попробуй-ка объяснить это с научной точки зрения.

   — Хладнокровное убийство · книга
3. «

   Одиночество, как лихорадка, разгуливается ночью.

   Одиночество, как лихорадка, разгуливается ночью.

   — Завтрак у Тиффани · книга
4. «

   Чувство тревоги, объяснит вам любой дорогой психиатр — вызывается депрессией, и тот же самый психиатр, во время второго визита, сообщит вам за дополнительную плату, что тревога вызывает депрессию.

   Чувство тревоги, объяснит вам любой дорогой психиатр — вызывается депрессией, и тот же самый психиатр, во время второго визита, сообщит вам за дополнительную плату, что тревога вызывает депрессию.

   — Самодельные гробики · книга
5. «

   Когда можно сказать всё, пожалуй, не о чем говорить.

   Когда можно сказать всё, пожалуй, не о чем говорить.

   — Голоса травы · книга
6. «

   Чужак, позволивший себе высказаться об отношениях в семье, не должен обижаться, когда его ставят на место…

   Чужак, позволивший себе высказаться об отношениях в семье, не должен обижаться, когда его ставят на место…

   — Летний круиз · книга
7. «

   Любовь — непрерывная цепь привязаностей.

   Любовь — непрерывная цепь привязаностей.

   — Чарли Кул · книга
8. «

   По моей переписи он гражданин преисподней.

   По моей переписи он гражданин преисподней.

   — Завтрак у Тиффани · книга
9. «

   Больше всего на свете мы хотим, чтобы нас обняли... и сказали... что всё.... что всё будет хорошо.

   Больше всего на свете мы хотим, чтобы нас обняли... и сказали... что всё.... что всё будет хорошо.

   — Другие голоса, другие комнаты · книга
10. «

    Я хотел туда, где солнце. И где на людях из одежды только трава и цветы.

    Я хотел туда, где солнце. И где на людях из одежды только трава и цветы.

    — Перри Смит · книга
11. «

    Я считаю, ты можешь переспать с человеком и позволить, чтобы он за тебя платил, но хотя бы старайся убедить себя, что ты его любишь.

    Я считаю, ты можешь переспать с человеком и позволить, чтобы он за тебя платил, но хотя бы старайся убедить себя, что ты его любишь.

    — Холли Голайтли · книга
12. «

    Иногда очень выгодно — выглядеть дурочкой.

    Иногда очень выгодно — выглядеть дурочкой.

    — Холли Голайтли · книга
13. «

    На любовь не должно быть запрета.

    На любовь не должно быть запрета.

    — Завтрак у Тиффани · книга
14. «

    Быть живым — значит помнить темные реки, полные рыбы, и солнечный луч у леди в волосах.

    Быть живым — значит помнить темные реки, полные рыбы, и солнечный луч у леди в волосах.

    — Шеффер · книга
15. «

    Куда же денешься, если вечно спереди опасность, а за спиной обман? Никуда не денешься. Никуда.

    Куда же денешься, если вечно спереди опасность, а за спиной обман? Никуда не денешься. Никуда.

    — Другие голоса, другие комнаты · книга
16. «

    «Голоса травы» — единственная автобиографичная вещь из всех, что я написал, и, разумеется, все подумали, что она вымышленная.

    «Голоса травы» — единственная автобиографичная вещь из всех, что я написал, и, разумеется, все подумали, что она вымышленная.
17. «

    Венеция — все равно что коробка шоколадных конфет с ликером, съеденная за один присест.

    Венеция — все равно что коробка шоколадных конфет с ликером, съеденная за один присест.
18. «

    Мир — пугающее место — да, он знал это, — ненадежное: что в нем вечно? Или хоть кажется таким? Скала выветривается, реки замерзают, яблоко гниет; от ножа кровь одинаково течет у черного и у белого; ученый попугай скажет больше правды, чем многие люди; и кто более одинок — ястреб или червь? Цветок расцветет и ссохнется, пожухнет, как зелень, над которой он поднялся, и старик становится похож на старую деву, а у жены его отрастают усы; миг за мигом, за переменой перемена, как люльки в чертовом колесе. Трава и любовь всего зеленее; а помнишь Маленькую Трехглазку? Ты к ней с любовью, и яблоки спеют золотом; любовь побеждает Снежную королеву, с нею имя узнают — будь то Румпельштильцхен или просто Джоул Нокс: вот что постоянно.

    Мир — пугающее место — да, он знал это, — ненадежное: что в нем вечно? Или хоть кажется таким? Скала выветривается, реки замерзают, яблоко гниет; от ножа кровь одинаково течет у черного и у белого; ученый попугай скажет больше правды, чем многие люди; и кто более одинок — ястреб или червь? Цветок расцветет и ссохнется, пожухнет, как зелень, над которой он поднялся, и старик становится похож на старую деву, а у жены его отрастают усы; миг за мигом, за переменой перемена, как люльки в чертовом колесе. Трава и любовь всего зеленее; а помнишь Маленькую Трехглазку? Ты к ней с любовью, и яблоки спеют золотом; любовь побеждает Снежную королеву, с нею имя узнают — будь то Румпельштильцхен или просто Джоул Нокс: вот что постоянно.

    — Другие голоса, другие комнаты · книга
19. «

    — Почему написано тремя разными почерками? — Потому что я ещё недостаточно взрослая, чтобы быть одной личностью и иметь один почерк.

    — Почему написано тремя разными почерками? — Потому что я ещё недостаточно взрослая, чтобы быть одной личностью и иметь один почерк.

    — миссис Риггс · книга
20. «

    Всё равно его никто не полюбит; он уродливый, неприятный, нежеланный. Это обеспечивает свободу, в пользу которой многое можно сказать.

    Всё равно его никто не полюбит; он уродливый, неприятный, нежеланный. Это обеспечивает свободу, в пользу которой многое можно сказать.

    — Музыка для хамелеонов · книга