59 цитат Трумена Капоте, которые захочется сохранить

Ниже 59 цитат Трумена Капоте — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я на самом деле не хотел причинять ему никакого зла. По-моему, он был очень славным джентльменом. Спокойным, вежливым. Так я думал вплоть до той секунды, когда перерезал ему горло.

   Я на самом деле не хотел причинять ему никакого зла. По-моему, он был очень славным джентльменом. Спокойным, вежливым. Так я думал вплоть до той секунды, когда перерезал ему горло.

   — Перри Смит · книга
2. «

   С немым удивлением оглядели мы открывающийся с кладбищенской горки вид и рука об руку спустились вниз, на опаленный жарким летом и расцвеченный сентябрем луг. Водопад красок обрушился на высохшие, звенящие листья индейской травы, и мне захотелось, чтобы судья услышал то, о чем говорила мне Долли: арфой звенит трава, она собирает наши истории и, вспоминая, рассказывает их, — луговая арфа, звучащая на разные голоса. Мы стояли и слушали.

   С немым удивлением оглядели мы открывающийся с кладбищенской горки вид и рука об руку спустились вниз, на опаленный жарким летом и расцвеченный сентябрем луг. Водопад красок обрушился на высохшие, звенящие листья индейской травы, и мне захотелось, чтобы судья услышал то, о чем говорила мне Долли: арфой звенит трава, она собирает наши истории и, вспоминая, рассказывает их, — луговая арфа, звучащая на разные голоса. Мы стояли и слушали.

   — Коллин Фенвик · книга
3. «

   Знакомых у меня полно, друзей же немного, а тех, кто действительно меня знает, и того меньше.

   Знакомых у меня полно, друзей же немного, а тех, кто действительно меня знает, и того меньше.

   — Перри Смит · книга
4. «

   Незаслуженный комплимент зачастую самый приятный.

   Незаслуженный комплимент зачастую самый приятный.

   — Один из путей в рай · книга
5. «

   ... Богатство лишает человека чувства меры.

   ... Богатство лишает человека чувства меры.

   — Завтрак у Тиффани · книга
6. «

   Быть живым — значит помнить темные реки, полные рыбы, и солнечный луч у леди в волосах.

   Быть живым — значит помнить темные реки, полные рыбы, и солнечный луч у леди в волосах.

   — Шеффер · книга
7. «

   Попробуй только заикнись об этом. Я тебя подвешу и освежую, как свинью.

   Попробуй только заикнись об этом. Я тебя подвешу и освежую, как свинью.

   — Холли Голайтли · книга
8. «

   Закончить книгу — это как отвести ребенка во двор и пристрелить.

   Закончить книгу — это как отвести ребенка во двор и пристрелить.
9. «

   ... у каждого, кого он в жизни любил, бывала какая-то своя странность. Но вот что удивительно: вызывая у него поначалу тягу к ее обладателю, та же странность в конце концов неизменно разрушает в нем эту тягу.

   ... у каждого, кого он в жизни любил, бывала какая-то своя странность. Но вот что удивительно: вызывая у него поначалу тягу к ее обладателю, та же странность в конце концов неизменно разрушает в нем эту тягу.

   — Ястреб без головы · книга
10. «

    ... он никогда не знал твердо, нравится ли ему Х или нет. Он нуждался в любви Х, но сам не был способен любить. Он никогда не говорил с Х искренне, никогда не сообщал ему больше пятидесяти процентов правды. С другой стороны, он не мог позволить Х иметь те же слабости: Уолтеру обязательно начинало казаться, что рано или поздно его придадут. Он боялся Х, боялся панически.

    ... он никогда не знал твердо, нравится ли ему Х или нет. Он нуждался в любви Х, но сам не был способен любить. Он никогда не говорил с Х искренне, никогда не сообщал ему больше пятидесяти процентов правды. С другой стороны, он не мог позволить Х иметь те же слабости: Уолтеру обязательно начинало казаться, что рано или поздно его придадут. Он боялся Х, боялся панически.

    — Закрой последнюю дверь · книга
11. «

    Куда же денешься, если вечно спереди опасность, а за спиной обман? Никуда не денешься. Никуда.

    Куда же денешься, если вечно спереди опасность, а за спиной обман? Никуда не денешься. Никуда.

    — Другие голоса, другие комнаты · книга
12. «

    — Послушай меня, Уолтер; если никто тебя не любит, если все стараются тебе досадить, не думай, что это случайно: ты сам во всем виноват.

    — Послушай меня, Уолтер; если никто тебя не любит, если все стараются тебе досадить, не думай, что это случайно: ты сам во всем виноват.

    — Анна (Anna) · книга
13. «

    Ребенок и не должен любить маму так же сильно, как мама любит его. Дети стыдятся материнской любви, и никуда от этого не деться. Когда мальчик вырастает и становится мужчиной, он должен думать о других женщинах.

    Ребенок и не должен любить маму так же сильно, как мама любит его. Дети стыдятся материнской любви, и никуда от этого не деться. Когда мальчик вырастает и становится мужчиной, он должен думать о других женщинах.

    — Миссис Манцер · книга
14. «

    Я поэт, — говорил Винсент, — который никогда не писал стихов, живописец, не создавший ни единого полотна, любовник, никого беззаветно не любивший, короче, человек, проживающий век без цели и даже без головы.

    Я поэт, — говорил Винсент, — который никогда не писал стихов, живописец, не создавший ни единого полотна, любовник, никого беззаветно не любивший, короче, человек, проживающий век без цели и даже без головы.

    — Венсан (Vincent) · книга
15. «

    Ручаюсь — когда человек умирает, ему становится ясно, что Господь уже являлся ему. Что все вот это... — и она делает широкий жест рукой, показывая на облака, и на наших змеев, и на траву, и на Королька, зарывающего кость, — все, что люди видят вокруг, это и есть Бог.

    Ручаюсь — когда человек умирает, ему становится ясно, что Господь уже являлся ему. Что все вот это... — и она делает широкий жест рукой, показывая на облака, и на наших змеев, и на траву, и на Королька, зарывающего кость, — все, что люди видят вокруг, это и есть Бог.

    — Подружка · книга
16. «

    — Почему написано тремя разными почерками? — Потому что я ещё недостаточно взрослая, чтобы быть одной личностью и иметь один почерк.

    — Почему написано тремя разными почерками? — Потому что я ещё недостаточно взрослая, чтобы быть одной личностью и иметь один почерк.

    — миссис Риггс · книга
17. «

    — Слушай, бывают у тебя дни, когда ты на стенку лезешь? — Тоска, что ли? — Нет, – сказала она медленно. – Тоска бывает, когда ты толстеешь или когда слишком долго идёт дождь. Ты грустный – и всё. А когда на стенку лезешь – это значит, что ты уже дошёл. Тебе страшно, ты весь в поту от страха, а чего боишься – сам не знаешь. Боишься, что произойдет что-то ужасное, но не знаешь, что именно.

    — Слушай, бывают у тебя дни, когда ты на стенку лезешь? — Тоска, что ли? — Нет, – сказала она медленно. – Тоска бывает, когда ты толстеешь или когда слишком долго идёт дождь. Ты грустный – и всё. А когда на стенку лезешь – это значит, что ты уже дошёл. Тебе страшно, ты весь в поту от страха, а чего боишься – сам не знаешь. Боишься, что произойдет что-то ужасное, но не знаешь, что именно.

    — Завтрак у Тиффани · книга
18. «

    Больше всего на свете мы хотим, чтобы нас обняли... и сказали... что всё.... что всё будет хорошо.

    Больше всего на свете мы хотим, чтобы нас обняли... и сказали... что всё.... что всё будет хорошо.

    — Другие голоса, другие комнаты · книга
19. «

    Вновь стать подростком и завести подружку на далекой Аляске — разве это не радость для старика, который сидит один-одинёшенек и слушает тиканье часов?

    Вновь стать подростком и завести подружку на далекой Аляске — разве это не радость для старика, который сидит один-одинёшенек и слушает тиканье часов?

    — Чарли Кул · книга
20. «

    Я в снегу хочу ходить по колено и смотреть, как он падает с неба большими комьями. Красота...красота.

    Я в снегу хочу ходить по колено и смотреть, как он падает с неба большими комьями. Красота...красота.

    — Миссури · книга