Уильям Сомерсет Моэм: 513 фраз, которые разошлись на цитаты

Подборка из 513 цитат Уильяма Сомерсета Моэма: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Люди непредсказуемы, и глуп тот, кто внушает себе, будто ему ведомо, на что человек способен.

   Люди непредсказуемы, и глуп тот, кто внушает себе, будто ему ведомо, на что человек способен.

   — Сумка с книгами · книга
2. «

   Если ты всерьёз решил чего-то достигнуть, ты своего добьёшься.

   Если ты всерьёз решил чего-то достигнуть, ты своего добьёшься.

   — Фанни Прайс · книга
3. «

   Ты понимаешь, что это значит для девушки — быть одетой хуже, чем ее подруги?

   Ты понимаешь, что это значит для девушки — быть одетой хуже, чем ее подруги?

   — Изабелла · книга
4. «

   Людям не нужен резон, чтобы сделать то, что они хотят. Им нужно оправдание.

   Людям не нужен резон, чтобы сделать то, что они хотят. Им нужно оправдание.

   — Джулия Ламберт · книга
5. «

   Он долго жил сказкой, которую сам выдумал, а когда жизнь разрушила сказку, решил, что рухнула жизнь.

   Он долго жил сказкой, которую сам выдумал, а когда жизнь разрушила сказку, решил, что рухнула жизнь.

   — W. Somerset Maugham · книга
6. «

   Нужно три поколения, чтобы создать одного джентльмена.

   Нужно три поколения, чтобы создать одного джентльмена.

   — дядя Филипа · книга
7. «

   Только женщина знает, на что способна другая женщина.

   Только женщина знает, на что способна другая женщина.

   — Долли де Фриз · книга
8. «

   У французской полиции, может, быть, немало грехов, но найти нужного им человека они умеют быстро.

   У французской полиции, может, быть, немало грехов, но найти нужного им человека они умеют быстро.

   — Острие бритвы · книга
9. «

   Всё же лучше знать, что ты дурак, чем быть дураком и не знать этого.

   Всё же лучше знать, что ты дурак, чем быть дураком и не знать этого.

   — Джулия Ламберт · книга
10. «

    Куда важнее жить, чем описывать, как ты живешь. Моя цель на земле — испытывать многогранные ощущения, которые дарит мне жизнь, выцеживать из каждого мига все его чувственные богатства.

    Куда важнее жить, чем описывать, как ты живешь. Моя цель на земле — испытывать многогранные ощущения, которые дарит мне жизнь, выцеживать из каждого мига все его чувственные богатства.

    — Кроншоу · книга
11. «

    ... Ничто так не отупляет человека, как ежедневное и внимательное чтение газет.

    ... Ничто так не отупляет человека, как ежедневное и внимательное чтение газет.

    — Герой · книга
12. «

    Любовь – это слабость. Но я мужчина и, случается, хочу женщину. Удовлетворив свою страсть, я уже думаю о другом. Я не могу побороть свое желание, но я его ненавижу: оно держит в оковах мой дух. Я мечтаю о времени, когда у меня не будет никаких желаний и я смогу целиком отдаться работе. Женщины ничего не умеют, только любить, любви они придают бог знает какое значение. Им хочется уверить нас, что любовь – главное в жизни. Но любовь – это малость. Я знаю вожделение. Оно естественно и здорово, а любовь – это болезнь. Женщины существуют для моего удовольствия, но я не терплю их дурацких претензий быть помощниками, друзьями, товарищами.

    Любовь – это слабость. Но я мужчина и, случается, хочу женщину. Удовлетворив свою страсть, я уже думаю о другом. Я не могу побороть свое желание, но я его ненавижу: оно держит в оковах мой дух. Я мечтаю о времени, когда у меня не будет никаких желаний и я смогу целиком отдаться работе. Женщины ничего не умеют, только любить, любви они придают бог знает какое значение. Им хочется уверить нас, что любовь – главное в жизни. Но любовь – это малость. Я знаю вожделение. Оно естественно и здорово, а любовь – это болезнь. Женщины существуют для моего удовольствия, но я не терплю их дурацких претензий быть помощниками, друзьями, товарищами.

    — Чарльз Стрикленд · книга
13. «

    Конечно, школы предназначены для заурядных детей. Дыры всегда круглые, и, какова бы ни была форма затычки, её надо загнать в эту дыру. Нет времени заниматься незаурядным ребёнком.

    Конечно, школы предназначены для заурядных детей. Дыры всегда круглые, и, какова бы ни была форма затычки, её надо загнать в эту дыру. Нет времени заниматься незаурядным ребёнком.

    — Том Перкинс · книга
14. «

    Простота — не столь очевидное достоинство, как ясность. Я всегда стремился к ней, потому что у меня нет таланта к пышности языка. До известного предела я восхищаюсь пышностью у других писателей, хотя в больших дозах мне трудно бывает её переварить. Одну страницу Рескина я читаю с наслаждением, но после двадцати чувствую только усталость. Плавный период; полный достоинства эпитет; слово, богатое поэтическими ассоциациями; придаточные, от которых предложение обретает вес и торжественность; величавый ритм, как волна за волной в открытом море, — во всём этом, несомненно, есть что-то возвышающее. Слова, соединённые таким образом, поражают слух, как музыка. Впечатление получается скорее чувственное, чем интеллектуальное, красота звуков как будто освобождает от необходимости вдумываться в смысл. Но слова — великие деспоты, они существуют в силу своего смысла, и, отвлекшись от смысла, отвлекаешься от текста вообще. Мысли начинают разбегаться. Такая манера письма требует подобающей ей темы. Нельзя писать высоким слогом о пустяках.

    Простота — не столь очевидное достоинство, как ясность. Я всегда стремился к ней, потому что у меня нет таланта к пышности языка. До известного предела я восхищаюсь пышностью у других писателей, хотя в больших дозах мне трудно бывает её переварить. Одну страницу Рескина я читаю с наслаждением, но после двадцати чувствую только усталость. Плавный период; полный достоинства эпитет; слово, богатое поэтическими ассоциациями; придаточные, от которых предложение обретает вес и торжественность; величавый ритм, как волна за волной в открытом море, — во всём этом, несомненно, есть что-то возвышающее. Слова, соединённые таким образом, поражают слух, как музыка. Впечатление получается скорее чувственное, чем интеллектуальное, красота звуков как будто освобождает от необходимости вдумываться в смысл. Но слова — великие деспоты, они существуют в силу своего смысла, и, отвлекшись от смысла, отвлекаешься от текста вообще. Мысли начинают разбегаться. Такая манера письма требует подобающей ей темы. Нельзя писать высоким слогом о пустяках.

    — Подводя итоги · книга
15. «

    Мы уподобились трамвайным вагонам, бегущим по рельсам от одной конечной станции до другой; можно было уже почти точно высчитать, сколько пассажиров эти вагоны перевезут.

    Мы уподобились трамвайным вагонам, бегущим по рельсам от одной конечной станции до другой; можно было уже почти точно высчитать, сколько пассажиров эти вагоны перевезут.

    — Луна и грош · книга
16. «

    Вера в Бога — это не вопрос здравого смысла, логики или аргумента, а — чувства. Доказать существование Бога столь же невозможно, сколь и опровергнуть его. Я не верю в Бога. Не вижу необходимости в такой идее. Я не верю в загробную жизнь. Понятие грядущего наказания я нахожу бесчеловечным, а грядущего вознаграждения — нелепым. Я убежден, что после смерти я вообще прекращу существование, я вернусь в землю, из которой вышел. Однако я могу представить себе, что когда-нибудь в будущем я смогу поверить в Бога, но это будет, как и сейчас, когда я в него не верю, вопросом не рассуждений и наблюдений, а только чувств. ... Доказательства, приводящиеся в подтверждение истинности одной религии, стоят столько же, что и доказательства, приводимые в подтверждение истинности другой. Интересно, почему христиане не задумываются над тем, что родись они в Марокко. они были бы магометанами, а на Цейлоне — буддистами; и в этом случае христианство казалось бы им в той же мере абсурдным и со всей очевидностью ложным, в какой эти религии кажутся христианам.

    Вера в Бога — это не вопрос здравого смысла, логики или аргумента, а — чувства. Доказать существование Бога столь же невозможно, сколь и опровергнуть его. Я не верю в Бога. Не вижу необходимости в такой идее. Я не верю в загробную жизнь. Понятие грядущего наказания я нахожу бесчеловечным, а грядущего вознаграждения — нелепым. Я убежден, что после смерти я вообще прекращу существование, я вернусь в землю, из которой вышел. Однако я могу представить себе, что когда-нибудь в будущем я смогу поверить в Бога, но это будет, как и сейчас, когда я в него не верю, вопросом не рассуждений и наблюдений, а только чувств. ... Доказательства, приводящиеся в подтверждение истинности одной религии, стоят столько же, что и доказательства, приводимые в подтверждение истинности другой. Интересно, почему христиане не задумываются над тем, что родись они в Марокко. они были бы магометанами, а на Цейлоне — буддистами; и в этом случае христианство казалось бы им в той же мере абсурдным и со всей очевидностью ложным, в какой эти религии кажутся христианам.
17. «

    Я тоже сражался, но без злобы в сердце, без жажды в мести. Надеюсь, я выполнил свой долг, но никогда не забывал, что мой враг — человеческое существо. Я никогда не испытывал радости, убивая, только боль и печаль. Война неизбежна, но она ужасна, ужасна! Лишь справедливый повод может оправдать войну, но потом всё это надо искупать милосердием и прощением.

    Я тоже сражался, но без злобы в сердце, без жажды в мести. Надеюсь, я выполнил свой долг, но никогда не забывал, что мой враг — человеческое существо. Я никогда не испытывал радости, убивая, только боль и печаль. Война неизбежна, но она ужасна, ужасна! Лишь справедливый повод может оправдать войну, но потом всё это надо искупать милосердием и прощением.

    — полковник Парсонс · книга
18. «

    Люди в большинстве, собственно говоря, в подавляющем большинстве, ведут ту жизнь, которую им навязывают обстоятельства, и хотя некоторые тоскуют, чувствуют себя не на своём месте и думают, что обернись всё иначе, так они сумели бы себя показать, прочие же, как правило, приемлют свой жребий если не безмятежно, то покорно. Они подобны трамваю, который вечно катит по одним и тем же рельсам. И они неизменно движутся взад-вперёд, взад-вперёд, пока в силах, а потом идут на слом. И не так часто встречаешь человека, который сам смело определил ход своей жизни. Если вам подобная встреча выпадет, к такому человеку стоит присмотреться получше.

    Люди в большинстве, собственно говоря, в подавляющем большинстве, ведут ту жизнь, которую им навязывают обстоятельства, и хотя некоторые тоскуют, чувствуют себя не на своём месте и думают, что обернись всё иначе, так они сумели бы себя показать, прочие же, как правило, приемлют свой жребий если не безмятежно, то покорно. Они подобны трамваю, который вечно катит по одним и тем же рельсам. И они неизменно движутся взад-вперёд, взад-вперёд, пока в силах, а потом идут на слом. И не так часто встречаешь человека, который сам смело определил ход своей жизни. Если вам подобная встреча выпадет, к такому человеку стоит присмотреться получше.

    — Вкусивший Нирваны · книга
19. «

    Хотя кто может разобраться во всех мельчайших движениях человеческого сердца? Разумеется, не тот, кто ждёт от него только благопристойных и нормальных чувств.

    Хотя кто может разобраться во всех мельчайших движениях человеческого сердца? Разумеется, не тот, кто ждёт от него только благопристойных и нормальных чувств.

    — Луна и грош · книга
20. «

    Люди никогда не признаются, сколько они задолжали.

    Люди никогда не признаются, сколько они задолжали.

    — Джулия Ламберт · книга