Уильям Сомерсет Моэм — 62 цитаты с глубоким смыслом

Подборка из 62 цитаты Уильяма Сомерсета Моэма: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Когда человека нет рядом, его идеализируешь, на расстоянии чувство обостряется, это верно, а увидишь его снова — и удивляешься, что ты в нем находил.

   Когда человека нет рядом, его идеализируешь, на расстоянии чувство обостряется, это верно, а увидишь его снова — и удивляешься, что ты в нем находил.

   — Саймон · книга
2. «

   Люди могут простить вам добро, которое вы для них сделали, но редко забывают зло, которое они причинили вам.

   Люди могут простить вам добро, которое вы для них сделали, но редко забывают зло, которое они причинили вам.
3. «

   Мне так надоело готовиться к жизни – пора наконец начать жить.

   Мне так надоело готовиться к жизни – пора наконец начать жить.

   — Филип Кэри · книга
4. «

   Возраст женщины определяется её внешностью, а мужчины — самочувствием.

   Возраст женщины определяется её внешностью, а мужчины — самочувствием.

   — майор Форсайт · книга
5. «

   Я не думаю о прошлом, значение имеет только вечное сегодня.

   Я не думаю о прошлом, значение имеет только вечное сегодня.

   — Чарльз Стрикленд · книга
6. «

   Влюблённые находят тысячи способов убедить себя в том, что раз им чего-то хочется, значит, это разумно. Отсюда, думается мне, и огромное количество неудавшихся браков.

   Влюблённые находят тысячи способов убедить себя в том, что раз им чего-то хочется, значит, это разумно. Отсюда, думается мне, и огромное количество неудавшихся браков.

   — Острие бритвы · книга
7. «

   К сожалению, не всегда удаётся поступать так, как считаешь правильным, не причинив боли другому.

   К сожалению, не всегда удаётся поступать так, как считаешь правильным, не причинив боли другому.

   — Острие бритвы · книга
8. «

   Что это за выверт человеческого сердца – презирать человека за то, что он тебя любит.

   Что это за выверт человеческого сердца – презирать человека за то, что он тебя любит.

   — W. Somerset Maugham · книга
9. «

   Любовь облекает в плоть и кровь иллюзию, и человек, отдавая себе отчёт в том, что это иллюзия, всё же любит её больше действительности. Она делает его больше, чем он есть, и в то же время — меньше. Он перестает быть самим собою. Он уже не личность, а предмет, орудие для достижения цели, чуждой его «я».

   Любовь облекает в плоть и кровь иллюзию, и человек, отдавая себе отчёт в том, что это иллюзия, всё же любит её больше действительности. Она делает его больше, чем он есть, и в то же время — меньше. Он перестает быть самим собою. Он уже не личность, а предмет, орудие для достижения цели, чуждой его «я».

   — Луна и грош · книга
10. «

    Хороший стиль не должен хранить следа усилий. Написанное должно казаться счастливой случайностью.

    Хороший стиль не должен хранить следа усилий. Написанное должно казаться счастливой случайностью.

    — Подводя итоги · книга
11. «

    — Вы когда-нибудь думаете о смерти? — Зачем? Она того не стоит.

    — Вы когда-нибудь думаете о смерти? — Зачем? Она того не стоит.

    — Чарльз Стрикленд · книга
12. «

    Мечты — не уход от действительности, а средство приблизиться к ней.

    Мечты — не уход от действительности, а средство приблизиться к ней.
13. «

    Это был просто добродушный, скучный, честный, заурядный малый. Некоторые его качества, может быть, и заслуживали похвалы, но стремиться к общению с ним было невозможно. Он был равен нулю.

    Это был просто добродушный, скучный, честный, заурядный малый. Некоторые его качества, может быть, и заслуживали похвалы, но стремиться к общению с ним было невозможно. Он был равен нулю.

    — Санаторий · книга
14. «

    Одно утешение — может быть, я не выглядел таким дураком, каким себя чувствовал.

    Одно утешение — может быть, я не выглядел таким дураком, каким себя чувствовал.

    — Пустячный случай · книга
15. «

    Явный недостаток образования мешает вам проявить тот блеск остроумия, к которому вы стремитесь.

    Явный недостаток образования мешает вам проявить тот блеск остроумия, к которому вы стремитесь.

    — Уоррен · книга
16. «

    Искусство — это убежище от жизненной скуки, придуманное изобретательными людьми, пресыщенными едою и женщинами.

    Искусство — это убежище от жизненной скуки, придуманное изобретательными людьми, пресыщенными едою и женщинами.

    — Кроншоу · книга
17. «

    Она любила его теперь совсем по-другому — ведь он заставил её страдать.

    Она любила его теперь совсем по-другому — ведь он заставил её страдать.

    — Бремя страстей человеческих · книга
18. «

    Если бы я представляла, что они намерены позволить себе со мной вольности, я бы по крайней мере заранее попросила у них визитные карточки.

    Если бы я представляла, что они намерены позволить себе со мной вольности, я бы по крайней мере заранее попросила у них визитные карточки.

    — Джулия Ламберт · книга
19. «

    Мне думается, что есть люди, которые родились не там, где им следовало родиться. Случайность забросила их в тот или иной край, но они всю жизнь мучаются тоской по неведомой отчизне. Они чужие в родных местах, и тенистые аллеи, знакомые им с детства, равно как и людные улицы, на которых они играли, остаются для них лишь станцией на пути. Чужаками живут они среди родичей; чужаками остаются в родных краях. Может быть, эта отчужденность и толкает их вдаль, на поиски чего-то постоянного, чего-то, что сможет привязать их к себе. Может быть, какой-то глубоко скрытый атавизм гонит этих вечных странников в края, оставленные их предками давно-давно, в доисторические времена. Случается, что человек вдруг ступает на ту землю, к которой он привязан таинственными узами. Вот наконец дом, который он искал, его тянет осесть среди природы, ранее им не виданной, среди людей, ранее не знаемых, с такой силой, точно это и есть его отчизна. Здесь, и только здесь, он находит покой...

    Мне думается, что есть люди, которые родились не там, где им следовало родиться. Случайность забросила их в тот или иной край, но они всю жизнь мучаются тоской по неведомой отчизне. Они чужие в родных местах, и тенистые аллеи, знакомые им с детства, равно как и людные улицы, на которых они играли, остаются для них лишь станцией на пути. Чужаками живут они среди родичей; чужаками остаются в родных краях. Может быть, эта отчужденность и толкает их вдаль, на поиски чего-то постоянного, чего-то, что сможет привязать их к себе. Может быть, какой-то глубоко скрытый атавизм гонит этих вечных странников в края, оставленные их предками давно-давно, в доисторические времена. Случается, что человек вдруг ступает на ту землю, к которой он привязан таинственными узами. Вот наконец дом, который он искал, его тянет осесть среди природы, ранее им не виданной, среди людей, ранее не знаемых, с такой силой, точно это и есть его отчизна. Здесь, и только здесь, он находит покой...

    — Луна и грош · книга
20. «

    Ничего не поделаешь, люди редко бывают довольны тем, что они имеют, им подавай всё новое да новое, и так без конца.

    Ничего не поделаешь, люди редко бывают довольны тем, что они имеют, им подавай всё новое да новое, и так без конца.

    — Джулия Ламберт · книга