Вера Камша: 176 цитат на каждый день

Ниже 176 цитат Веры Камши — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Талигойя и впрямь застряла между «вчера» и «сегодня». Его род, род Окделлов, был старшим в Доме Скал, по легендам ведущим свою родословную от одного из Четверых. На гербе Окделлов изображался золотой вепрь у подножия чёрной скалы, скалы были и на гербах кровных вассалов – Карлионов, Тристрамов, Рокслеев. «Незыблем» – это слово с герба сюзерена входило в девиз каждой фамилии Дома. В чём незыблем? В глупости? В упрямстве? И были ли они, их всесильные предки, завещавшие мудрость и силу избранным и покинувшие Талигойю для смертельного боя, или же великое прошлое – это сказки? Обычные сказки, придуманные дикарями, некогда населявшими Золотые земли?

   Талигойя и впрямь застряла между «вчера» и «сегодня». Его род, род Окделлов, был старшим в Доме Скал, по легендам ведущим свою родословную от одного из Четверых. На гербе Окделлов изображался золотой вепрь у подножия чёрной скалы, скалы были и на гербах кровных вассалов – Карлионов, Тристрамов, Рокслеев. «Незыблем» – это слово с герба сюзерена входило в девиз каждой фамилии Дома. В чём незыблем? В глупости? В упрямстве? И были ли они, их всесильные предки, завещавшие мудрость и силу избранным и покинувшие Талигойю для смертельного боя, или же великое прошлое – это сказки? Обычные сказки, придуманные дикарями, некогда населявшими Золотые земли?

   — Отблески Этерны. Книга 2. От войны до войны · книга
2. «

   Чушь, что женщина должна искать поддержки у мужчины; поддерживать надо того, кому тяжелее.

   Чушь, что женщина должна искать поддержки у мужчины; поддерживать надо того, кому тяжелее.

   — Арлетта Савиньяк · книга
3. «

   Кровь на юге стоит дешевле воды, не говоря уж о вине.

   Кровь на юге стоит дешевле воды, не говоря уж о вине.

   — Отблески Этерны. Книга 2. От войны до войны · книга
4. «

   У настоящего есть весьма неприятная привычка становиться прошлым.

   У настоящего есть весьма неприятная привычка становиться прошлым.

   — Отблески Этерны. Книга 2. От войны до войны · книга
5. «

   Кэналлийцы, марикьяры и мориски веруют, что Четверо оставили созданный ими мир, положившись на совесть и волю своих детей. Когда Абвении вернутся, каждый получит что заслужил. Багряноземельцы и обитатели Кэналлоа ни о чём не просят, ибо Четверо велели людям жить самостоятельно. Их редкие молитвы напоминают письма, посылаемые отсутствующему любимому человеку. Они никогда не повторяются и произносятся тогда и там, когда просит душа. Грехом и святотатством считается отягощать отсутствующего своими бедами и особенно жалобами на других. Каждый должен делать то, что за него никто не сделает, и отвечать за свои поступки. Абвении сражаются, негоже отвлекать воинов во время боя. Возвращения ушедших богов мориски и кэналлийцы ожидают не как Последнего Суда и неизбежных кар, а как праздника, ведь Отцы любят своих детей и стремятся к ним всей душой.

   Кэналлийцы, марикьяры и мориски веруют, что Четверо оставили созданный ими мир, положившись на совесть и волю своих детей. Когда Абвении вернутся, каждый получит что заслужил. Багряноземельцы и обитатели Кэналлоа ни о чём не просят, ибо Четверо велели людям жить самостоятельно. Их редкие молитвы напоминают письма, посылаемые отсутствующему любимому человеку. Они никогда не повторяются и произносятся тогда и там, когда просит душа. Грехом и святотатством считается отягощать отсутствующего своими бедами и особенно жалобами на других. Каждый должен делать то, что за него никто не сделает, и отвечать за свои поступки. Абвении сражаются, негоже отвлекать воинов во время боя. Возвращения ушедших богов мориски и кэналлийцы ожидают не как Последнего Суда и неизбежных кар, а как праздника, ведь Отцы любят своих детей и стремятся к ним всей душой.

   — Отблески Этерны. Книга 3. Лик Победы · книга
6. «

   Итак, начнем с ваших обязанностей. Их у вас нет и не будет. Меньше, чем оруженосец, мне нужен только духовник, которого у меня, к счастью, не имеется.

   Итак, начнем с ваших обязанностей. Их у вас нет и не будет. Меньше, чем оруженосец, мне нужен только духовник, которого у меня, к счастью, не имеется.

   — Рокэ Алва · книга
7. «

   — Я вас ненавижу! А вы на краю вечности, могу и толкнуть. — К вам я стою лицом, так что врасплох меня не застать, а вечность в спину не бьет.

   — Я вас ненавижу! А вы на краю вечности, могу и толкнуть. — К вам я стою лицом, так что врасплох меня не застать, а вечность в спину не бьет.

   — Матильда Алати · книга
8. «

   Опять помнишь. Забудь… Память – это пыль… Память – это конец… Ваша старость растёт из памяти. Зачем тебе старость? Зачем помнить, радуйся!

   Опять помнишь. Забудь… Память – это пыль… Память – это конец… Ваша старость растёт из памяти. Зачем тебе старость? Зачем помнить, радуйся!

   — Кэцхен · книга
9. «

   Прошлое гибнет под копытами настоящего, но то, чего так и не случилось, умирает только вместе с нами.

   Прошлое гибнет под копытами настоящего, но то, чего так и не случилось, умирает только вместе с нами.

   — Башня ярости. Книга 2. Всходы ветра · книга
10. «

    – Названная Мэллит любит тебя? <...> – Не знаю. Я видел её только раз. Мы не говорили. – Тогда ты любишь не её, а её лицо и свой сон.

    – Названная Мэллит любит тебя? <...> – Не знаю. Я видел её только раз. Мы не говорили. – Тогда ты любишь не её, а её лицо и свой сон.

    — Робер Эпинэ · книга
11. «

    Наука идет фам фпрок, но это пофот не для задирания носа, а для трута. Отшень польшого.

    Наука идет фам фпрок, но это пофот не для задирания носа, а для трута. Отшень польшого.

    — Ульрих-Бертольд Катершванц · книга
12. «

    — Если вы где-нибудь когда-нибудь найдете сердце, отдайте шестую часть мне. — Шестую часть? — Днями и в две трети ночей сердце мне не понадобится.

    — Если вы где-нибудь когда-нибудь найдете сердце, отдайте шестую часть мне. — Шестую часть? — Днями и в две трети ночей сердце мне не понадобится.

    — Лионель Савиньяк · книга
13. «

    Навязчивых не предпочитают, навязчивых терпят.

    Навязчивых не предпочитают, навязчивых терпят.

    — Антисса · книга
14. «

    – Арно, я был бы тебе очень признателен, если б ты одновременно со мной порезал себе левую руку. – Кляча твоя несусветная! – Когда Валентин спятит, мир накроется кошачьим хвостом. Трёхцветным. – То есть да, режем, конечно, а зачем?

    – Арно, я был бы тебе очень признателен, если б ты одновременно со мной порезал себе левую руку. – Кляча твоя несусветная! – Когда Валентин спятит, мир накроется кошачьим хвостом. Трёхцветным. – То есть да, режем, конечно, а зачем?

    — Арно Савиньяк · книга
15. «

    Это у южан месть на клинке: смыл и забыл, у северян она в костях. Не вытащишь.

    Это у южан месть на клинке: смыл и забыл, у северян она в костях. Не вытащишь.

    — Ротгер Вальдес · книга
16. «

    Когда уделяешь кому-то или чему-то слишком много времени, кто-то или что-то начинает капризничать. Потакать чужим капризам следует только для собственного удовольствия. Если его нет, надо поставить капризника на место или вышвырнуть.

    Когда уделяешь кому-то или чему-то слишком много времени, кто-то или что-то начинает капризничать. Потакать чужим капризам следует только для собственного удовольствия. Если его нет, надо поставить капризника на место или вышвырнуть.

    — Рокэ Алва · книга
17. «

    Вам, адмирал, пить нельзя, а мне по такому случаю нельзя не пить.

    Вам, адмирал, пить нельзя, а мне по такому случаю нельзя не пить.

    — Ротгер Вальдес · книга
18. «

    Удача улыбается тем, кто смеётся.

    Удача улыбается тем, кто смеётся.

    — Рокэ Алва · книга
19. «

    Человек бессердечный не должен приближаться к человеку с сердцем. Иначе он его вырвет, и другому станет очень больно.

    Человек бессердечный не должен приближаться к человеку с сердцем. Иначе он его вырвет, и другому станет очень больно.

    — Лионель Савиньяк · книга
20. «

    – В астры я запущу козу, – с усилием пообещал Валме. – Бакранскую. Белую и грустную. Она будет грустно жевать цветы и вспоминать горы, в которых осталось ее сердце и ее козлы, а ей достались чужое небо, невкусные астры и печаль, печаль, печаль… – Очень распространенный случай печали, – задумчиво протянул Ворон. – Дидериховой. Коза могла бы ее избегнуть, вернувшись на родину и разгребая снег в поисках травки. И уж тем более она не стала бы грустить, доставшись волку или угодив на вертел. Жаркое бывает дурным, но не печальным.

    – В астры я запущу козу, – с усилием пообещал Валме. – Бакранскую. Белую и грустную. Она будет грустно жевать цветы и вспоминать горы, в которых осталось ее сердце и ее козлы, а ей достались чужое небо, невкусные астры и печаль, печаль, печаль… – Очень распространенный случай печали, – задумчиво протянул Ворон. – Дидериховой. Коза могла бы ее избегнуть, вернувшись на родину и разгребая снег в поисках травки. И уж тем более она не стала бы грустить, доставшись волку или угодив на вертел. Жаркое бывает дурным, но не печальным.

    — Марсель Валме · книга