236 цитат Владимира Набокова, которые захочется сохранить

Ниже 236 цитат Владимира Набокова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   «Неприличное» бывает зачастую равнозначаще «необычному».

   «Неприличное» бывает зачастую равнозначаще «необычному».

   — Гумберт Гумберт · книга
2. «

   О, дайте мне хоть разок посентиментальничать. Я так устал быть циником!

   О, дайте мне хоть разок посентиментальничать. Я так устал быть циником!

   — Гумберт Гумберт · книга
3. «

   В голове моей вдруг грянуло солнце.

   В голове моей вдруг грянуло солнце.

   — Бледный огонь · книга
4. «

   Такая она была добренькая, эта Рита, такая компанейская, что из чистого сострадания могла бы отдаться любому патетическому олицетворению природы — старому сломанному дереву или овдовевшему дикобразу.

   Такая она была добренькая, эта Рита, такая компанейская, что из чистого сострадания могла бы отдаться любому патетическому олицетворению природы — старому сломанному дереву или овдовевшему дикобразу.

   — Гумберт Гумберт · книга
5. «

   Он есть, мой сонный мир, его не может не быть, ибо должен же существовать образец, если существует корявая копия.

   Он есть, мой сонный мир, его не может не быть, ибо должен же существовать образец, если существует корявая копия.

   — Цинциннат · книга
6. «

   «Какой он, право, странный», — думала Клара, с тем щемящим чувством одиночества, которое всегда овладевает нами, когда человек, который нам дорог, предается мечте, в которой нам нет места.

   «Какой он, право, странный», — думала Клара, с тем щемящим чувством одиночества, которое всегда овладевает нами, когда человек, который нам дорог, предается мечте, в которой нам нет места.

   — Машенька · книга
7. «

   Как самодовольно дивился я тому, что она — моя, моя, моя...

   Как самодовольно дивился я тому, что она — моя, моя, моя...

   — Гумберт Гумберт · книга
8. «

   Таинственная эта ветвистость жизни, в каждом былом мгновении чувствуется распутие, — было так, а могло быть иначе, — и тянутся, двоятся, троятся несметные огненные извилины по темному полю прошлого.

   Таинственная эта ветвистость жизни, в каждом былом мгновении чувствуется распутие, — было так, а могло быть иначе, — и тянутся, двоятся, троятся несметные огненные извилины по темному полю прошлого.

   — Соглядатай · книга
9. «

   Неужели я жила эти три года без тебя и было чем жить и для чего жить?

   Неужели я жила эти три года без тебя и было чем жить и для чего жить?

   — Машенька · книга
10. «

    Ибо нет на земле второго такого блаженства, как блаженство нежить нимфетку.

    Ибо нет на земле второго такого блаженства, как блаженство нежить нимфетку.

    — Гумберт Гумберт · книга
11. «

    «Я умру, если тронешь меня», — сказал я. — «Ты совсем уверена, что не поедешь со мной? Нет ли отдаленной надежды, что поедешь? Только на это ответь мне». «Нет», — сказала она, — «нет, душка, нет». Первый раз в жизни она так ко мне обратилась. «Нет», — повторила она. — «Об этом не может быть и речи. Я бы, скорее, вернулась к Ку. Дело в том, что...» Ей не хватило, видимо, слов. Я мысленно снабдил ее ими — («...он разбил мое сердце, ты всего лишь разбил мою жизнь»).

    «Я умру, если тронешь меня», — сказал я. — «Ты совсем уверена, что не поедешь со мной? Нет ли отдаленной надежды, что поедешь? Только на это ответь мне». «Нет», — сказала она, — «нет, душка, нет». Первый раз в жизни она так ко мне обратилась. «Нет», — повторила она. — «Об этом не может быть и речи. Я бы, скорее, вернулась к Ку. Дело в том, что...» Ей не хватило, видимо, слов. Я мысленно снабдил ее ими — («...он разбил мое сердце, ты всего лишь разбил мою жизнь»).

    — Лолита · книга
12. «

    ...король рыдает от радости, трубы трубят, нянька пьяна...

    ...король рыдает от радости, трубы трубят, нянька пьяна...

    — Гумберт Гумберт · книга
13. «

    Моя личная трагедия, которая не может, которая не должна быть чьей-либо ещё заботой, состоит в том, что мне пришлось оставить свой родной язык, родное наречие, мой богатый, бесконечно богатый и послушный русский язык, ради второсортного английского.

    Моя личная трагедия, которая не может, которая не должна быть чьей-либо ещё заботой, состоит в том, что мне пришлось оставить свой родной язык, родное наречие, мой богатый, бесконечно богатый и послушный русский язык, ради второсортного английского.
14. «

    Я знаю: пройден путь разлуки и ненастья, И тонут небеса в сирени голубой, И тонет день в лучах, и тонет сердце в счастье... Я знаю, я влюблен и рад бродить с тобой,

    Я знаю: пройден путь разлуки и ненастья, И тонут небеса в сирени голубой, И тонет день в лучах, и тонет сердце в счастье... Я знаю, я влюблен и рад бродить с тобой,
15. «

    Меня тошнит от мальчиков и скандальчиков.

    Меня тошнит от мальчиков и скандальчиков.

    — Лолита · книга
16. «

    Кража – лучший комплимент, который можно сделать вещи.

    Кража – лучший комплимент, который можно сделать вещи.

    — Отчаяние · книга
17. «

    Видите ли, по-моему, есть только два рода книг: настольный и подстольный. Либо я люблю писателя истово, либо выбрасываю его целиком.

    Видите ли, по-моему, есть только два рода книг: настольный и подстольный. Либо я люблю писателя истово, либо выбрасываю его целиком.

    — Дар · книга
18. «

    Как мне, однако, не хочется умирать! Душа зарылась в подушку. Ох, не хочется! Холодно будет вылезать из теплого тела.

    Как мне, однако, не хочется умирать! Душа зарылась в подушку. Ох, не хочется! Холодно будет вылезать из теплого тела.

    — Цинциннат · книга
19. «

    В тамошней гостинице у нас были отдельные комнаты, но посреди ночи она, рыдая, перешла ко мне и мы тихонько с ней помирились. Ей, понимаете ли, совершенно было не к кому больше пойти.

    В тамошней гостинице у нас были отдельные комнаты, но посреди ночи она, рыдая, перешла ко мне и мы тихонько с ней помирились. Ей, понимаете ли, совершенно было не к кому больше пойти.

    — Гумберт Гумберт · книга
20. «

    Шоколад — хорошая вещь. Есть барышни, которые любят только горький сорт, — надменные лакомки.

    Шоколад — хорошая вещь. Есть барышни, которые любят только горький сорт, — надменные лакомки.

    — Отчаяние · книга