238 цитат Владимира Набокова для тех, кто любит думать

Ниже 238 цитат Владимира Набокова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Можете всегда положиться на убийцу в отношении затейливости прозы.

   Можете всегда положиться на убийцу в отношении затейливости прозы.

   — Лолита · книга
2. «

   Я не могу сказать откуда, но я знал, что я переступил Рубеж. Все, что я любил, было утрачено, Но не было аорты, чтобы донести о сожалении. Резиновое солнце после конвульсий закатилось — И кроваво-черное ничто начало ткать Систему клеток, сцепленных внутри Клеток, сцепленных внутри клеток, сцепленных Внутри единого стебля, единой темы. И, ужасающе ясно На фоне тьмы высокий белый бил фонтан.

   Я не могу сказать откуда, но я знал, что я переступил Рубеж. Все, что я любил, было утрачено, Но не было аорты, чтобы донести о сожалении. Резиновое солнце после конвульсий закатилось — И кроваво-черное ничто начало ткать Систему клеток, сцепленных внутри Клеток, сцепленных внутри клеток, сцепленных Внутри единого стебля, единой темы. И, ужасающе ясно На фоне тьмы высокий белый бил фонтан.

   — Бледный огонь · книга
3. «

   Она испуганно отказалась от приглашения танцоров и теперь дремала чутким, старушечьим сном, сквозь который огромными шкафами, полными дрожащей посуды, проходил грохот поездов.

   Она испуганно отказалась от приглашения танцоров и теперь дремала чутким, старушечьим сном, сквозь который огромными шкафами, полными дрожащей посуды, проходил грохот поездов.

   — Машенька · книга
4. «

   Целую тебя, моя любовь, глубоко, до обморока, жду письма, люблю тебя, двигаюсь осторожно, чтобы не разбить тебя, звенящую во мне, – так хрустально, так упоительно…

   Целую тебя, моя любовь, глубоко, до обморока, жду письма, люблю тебя, двигаюсь осторожно, чтобы не разбить тебя, звенящую во мне, – так хрустально, так упоительно…

   — Письма к Вере · книга
5. «

   В этой тишине я заснул, ослабев от счастия, о котором писать не умею, — и сон мой был полон тобой.

   В этой тишине я заснул, ослабев от счастия, о котором писать не умею, — и сон мой был полон тобой.

   — Гроза · книга
6. «

   Литература неважная, — сам знаю. Покамест я это писал, мне казалось, что выходит очень умно и ловко, — так иногда бывает со снами, — во сне великолепно, с блеском, говоришь, — а проснёшься, вспоминаешь: вялая чепуха.

   Литература неважная, — сам знаю. Покамест я это писал, мне казалось, что выходит очень умно и ловко, — так иногда бывает со снами, — во сне великолепно, с блеском, говоришь, — а проснёшься, вспоминаешь: вялая чепуха.

   — Отчаяние · книга
7. «

   ... Литература — это любовь к людям.

   ... Литература — это любовь к людям.

   — Отчаяние · книга
8. «

   Мгновение спустя я услышал шаги моей возлюбленной, бежавшей вверх по лестнице. Сердце во мне увеличилось в объеме так мощно, что едва ли не загородило весь мир.

   Мгновение спустя я услышал шаги моей возлюбленной, бежавшей вверх по лестнице. Сердце во мне увеличилось в объеме так мощно, что едва ли не загородило весь мир.

   — Гумберт Гумберт · книга
9. «

   Твои глаза — как ласточки под осень, когда кричат они: «На юг!..»

   Твои глаза — как ласточки под осень, когда кричат они: «На юг!..»

   — Трагедия господина Морна · книга
10. «

    Если скрипичная струна может страдать, я страдал как струна.

    Если скрипичная струна может страдать, я страдал как струна.

    — Гумберт Гумберт · книга
11. «

    У большинства человеческих мозгов бывают воскресные дни, а моему было отказано даже в коротеньком отдыхе.

    У большинства человеческих мозгов бывают воскресные дни, а моему было отказано даже в коротеньком отдыхе.

    — Истинная жизнь Севастьяна Найта · книга
12. «

    Шоколад — хорошая вещь. Есть барышни, которые любят только горький сорт, — надменные лакомки.

    Шоколад — хорошая вещь. Есть барышни, которые любят только горький сорт, — надменные лакомки.

    — Отчаяние · книга
13. «

    Я знаю: пройден путь разлуки и ненастья, И тонут небеса в сирени голубой, И тонет день в лучах, и тонет сердце в счастье... Я знаю, я влюблен и рад бродить с тобой,

    Я знаю: пройден путь разлуки и ненастья, И тонут небеса в сирени голубой, И тонет день в лучах, и тонет сердце в счастье... Я знаю, я влюблен и рад бродить с тобой,
14. «

    Конечно, с обывательской точки зрения, может показаться, что мир становится все хуже и хуже: это и надоедливый шум заполонивших нас автомобилей, и страх перед катастрофой, которой нас пугают газеты. Но взгляд философа, созерцающего жизнь, искрится доброжелательностью, подмечая, что в сущности ничего не изменилось, и по прежнему остаются в почете добро и красота.

    Конечно, с обывательской точки зрения, может показаться, что мир становится все хуже и хуже: это и надоедливый шум заполонивших нас автомобилей, и страх перед катастрофой, которой нас пугают газеты. Но взгляд философа, созерцающего жизнь, искрится доброжелательностью, подмечая, что в сущности ничего не изменилось, и по прежнему остаются в почете добро и красота.

    — Пушкин, или правда и правдоподобие · книга
15. «

    Её душа, как свет необычайный, как белый блеск за дивными дверьми, меня влечёт. Войди, художник тайный, и кисть возьми.

    Её душа, как свет необычайный, как белый блеск за дивными дверьми, меня влечёт. Войди, художник тайный, и кисть возьми.
16. «

    Только думается мне, что в конце концов лучше быть сангвиником, человеком дела, а если кутить, так, чтобы зеркала лопались.

    Только думается мне, что в конце концов лучше быть сангвиником, человеком дела, а если кутить, так, чтобы зеркала лопались.

    — Машенька · книга
17. «

    Притворяется, подумал я, притворяется верно, чтобы избежать моих ласк; меня сжигала страсть, но бедняжка принялась очень как-то нудно хныкать, когда я полез к ней.

    Притворяется, подумал я, притворяется верно, чтобы избежать моих ласк; меня сжигала страсть, но бедняжка принялась очень как-то нудно хныкать, когда я полез к ней.

    — Гумберт Гумберт · книга
18. «

    А на вопрос: «Какой ваш самый памятный сон?» и Гуревич, и я написали случайно одно и то же: «Россия».

    А на вопрос: «Какой ваш самый памятный сон?» и Гуревич, и я написали случайно одно и то же: «Россия».
19. «

    Детство, о котором он никогда прежде не думал, отстраняя его с лёгким содроганием, чтобы не найти в нём дремлющих ужасов, унизительных обид, оказывалось ныне удивительно безопасным местом, где можно было совершить приятные, не лишённые пронзительной прелести экскурсии...

    Детство, о котором он никогда прежде не думал, отстраняя его с лёгким содроганием, чтобы не найти в нём дремлющих ужасов, унизительных обид, оказывалось ныне удивительно безопасным местом, где можно было совершить приятные, не лишённые пронзительной прелести экскурсии...

    — Защита Лужина · книга
20. «

    Там я оттяну крайнюю плоть пистолета и упьюсь оргазмом спускового крючка.

    Там я оттяну крайнюю плоть пистолета и упьюсь оргазмом спускового крючка.

    — Гумберт Гумберт · книга