Подборка · 272 цитаты автора

272 цитат Владимира Рудольфовича Соловьева, которые цепляют

Ниже 272 цитаты Владимира Рудольфовича Соловьева — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 75 100 125 150 200 250 270 271 273 274 300 все варианты

Худая корова ещë не антилопа.
Запад атакует наши выборы. Причем выборы еще не прошли. А они уже сомневаются в их прозрачности, честности, справедливости. Европа призывает быть готовой не признать итоги голосования. Что это, как не вмешательство в наши внутренние дела?
Запад атакует наши выборы. Причем выборы еще не прошли. А они уже сомневаются в их прозрачности, честности, справедливости. Европа призывает быть готовой не признать итоги голосования. Что это, как не вмешательство в наши внутренние дела?
А что же заставляет человека перестать себе лгать и дать себе ответ на самые тяжелые вопросы? Только наличие у него базовых ценностей. И когда в течение долгого времени от этих базовых ценностей бежали, когда под истинными ценностями стали предлагать абсолютные пустышки, когда стали бороться с верой, с верой в Бога, вот и получили.
А что же заставляет человека перестать себе лгать и дать себе ответ на самые тяжелые вопросы? Только наличие у него базовых ценностей. И когда в течение долгого времени от этих базовых ценностей бежали, когда под истинными ценностями стали предлагать абсолютные пустышки, когда стали бороться с верой, с верой в Бога, вот и получили.
В традиции России воспринимать писателей больше чем авторов текстов, а скорее как производителей смыслов. В нашей стране писатель скорее философ.
Все всегда говорили: в чем прелесть демократии? Один человек — один голос. Теоретически. Сменяемость власти. И люди выбирают. Здесь нет ни одного слова про профессионализм тех, кого выбирают. Выяснилось, что те, кого выбрали в результате цветных революций, переворотов, профессионально не готовы. И выясняется, что управлять страной — это профессия. А приходят часто — на болтовне.
Все всегда говорили: в чем прелесть демократии? Один человек — один голос. Теоретически. Сменяемость власти. И люди выбирают. Здесь нет ни одного слова про профессионализм тех, кого выбирают. Выяснилось, что те, кого выбрали в результате цветных революций, переворотов, профессионально не готовы. И выясняется, что управлять страной — это профессия. А приходят часто — на болтовне.
Очень важный момент. Давай (Злобину Н. В.) будем объективны. Коммунистическая идея и ее привлекательность (для Америки) была связана с тем, что она появилась на фоне колоссального мирового разочарования первой мировой войны. Вспомним это произошло, когда произошло крушение всех предыдущих идеалов. Когда казалось, что ничего более страшного быть не может. И когда вдруг появилась коммунистическая идея... Напомню, она конкурировала с очень привлекательными идеями. Вторая идея, которая была колоссально привлекательна для Америки — это была идея антисемитизма, переросшая в глобальный нацизм. Напомню, что Форд был награжден высшей наградой нацистской Германии, а марши нацистов по Нью-Йорку были колоссальные. — Хороший индеец — мертвый индеец — это еще в 19 веке (реплика Андрея Сидорова) О чем речь. А мы сейчас неожиданно для себя оказались лидерами консервативный идеи. Где мужчина — мужчина, женщина — женщина, семья важна. К сожалению, в Америке этого нет.
Очень важный момент. Давай (Злобину Н. В.) будем объективны. Коммунистическая идея и ее привлекательность (для Америки) была связана с тем, что она появилась на фоне колоссального мирового разочарования первой мировой войны. Вспомним это произошло, когда произошло крушение всех предыдущих идеалов. Когда казалось, что ничего более страшного быть не может. И когда вдруг появилась коммунистическая идея... Напомню, она конкурировала с очень привлекательными идеями. Вторая идея, которая была колоссально привлекательна для Америки — это была идея антисемитизма, переросшая в глобальный нацизм. Напомню, что Форд был награжден высшей наградой нацистской Германии, а марши нацистов по Нью-Йорку были колоссальные. — Хороший индеец — мертвый индеец — это еще в 19 веке (реплика Андрея Сидорова) О чем речь. А мы сейчас неожиданно для себя оказались лидерами консервативный идеи. Где мужчина — мужчина, женщина — женщина, семья важна. К сожалению, в Америке этого нет.
От себя лично, от моих прекрасных друзей, от единомышленников, вместе с которыми мы весь этот год работали для вас, хочу вас поздравить, еще раз, тихо-тихо: ура! Мы победим! Все вместе и каждый в отдельности. И жизнь у нас будет прекрасная, и здоровье крепкое. Важно просто верить и пахать. И тогда все сложится.
От себя лично, от моих прекрасных друзей, от единомышленников, вместе с которыми мы весь этот год работали для вас, хочу вас поздравить, еще раз, тихо-тихо: ура! Мы победим! Все вместе и каждый в отдельности. И жизнь у нас будет прекрасная, и здоровье крепкое. Важно просто верить и пахать. И тогда все сложится.
Обращение к демократам [конкретно к Станкевичу С. Б.] А народ обсуждал конституцию 1993 года? Когда расстреляли парламент? В октябре? А когда приняли конституцию? В декабре? Что, с октября по декабрь вы её обсуждали? Я вам хочу напомнить, чтобы вы поняли раз и навсегда. Вы народу объясните, куда вы дели недра. Надо народ защищать, а не конституцию. Вы без всякой дискуссии, рядом тех, кто принимал участие в этом расстреле и его поддерживал, решили, что можете навязать народу волю. Только сейчас мы обретаем суверенность, которая необходима, внося поправки. Потому что вы сделали очень быстро, чтобы народ не смог даже посчитать. Это ваше «да-да-нет-да» было голосование? Вы голосовали всем списком. Вы не рассматривали каждую статью. Вы в 1993 году заложили прецедент. Вы выхолостили конституцию 1993 года. Нет ни идеологии, ни Бога, ни права русского человека, ни русского языка. Вы отобрали у народа недра. Вы в той конституции отдали преимущество международному праву. А мы, несмотря на все ваши писки, визги и вопли, вернули существенную часть в конституцию. И отношение народа к этим творцам конституции очевидно. Спросите у народа: они считают их своими героями? А что касается президента, то он понял, что конституция 1993 года не позволяет соответствовать сегодняшнему моменту. И появилась поправка.
Обращение к демократам [конкретно к Станкевичу С. Б.] А народ обсуждал конституцию 1993 года? Когда расстреляли парламент? В октябре? А когда приняли конституцию? В декабре? Что, с октября по декабрь вы её обсуждали? Я вам хочу напомнить, чтобы вы поняли раз и навсегда. Вы народу объясните, куда вы дели недра. Надо народ защищать, а не конституцию. Вы без всякой дискуссии, рядом тех, кто принимал участие в этом расстреле и его поддерживал, решили, что можете навязать народу волю. Только сейчас мы обретаем суверенность, которая необходима, внося поправки. Потому что вы сделали очень быстро, чтобы народ не смог даже посчитать. Это ваше «да-да-нет-да» было голосование? Вы голосовали всем списком. Вы не рассматривали каждую статью. Вы в 1993 году заложили прецедент. Вы выхолостили конституцию 1993 года. Нет ни идеологии, ни Бога, ни права русского человека, ни русского языка. Вы отобрали у народа недра. Вы в той конституции отдали преимущество международному праву. А мы, несмотря на все ваши писки, визги и вопли, вернули существенную часть в конституцию. И отношение народа к этим творцам конституции очевидно. Спросите у народа: они считают их своими героями? А что касается президента, то он понял, что конституция 1993 года не позволяет соответствовать сегодняшнему моменту. И появилась поправка.
Сегодня в Глазго начался климатический саммит. А для чего раскручивается эта тема? Этот саммит проводит некий промежуточный итог. Ибо если раньше Америка делила страны на демократии и не-демократии, то теперь будет делить на тех, кто соответствует, и тех, кто не соответствует климатической повестке. Глобальное потепление становится новым оружием. Несложно предположить, чем все закончится. Природные ресурсы государств объявят мировым достоянием. А не национальным. А если суверенное государство будет распоряжаться своими природными богатствами с точки зрения США неправильно, то возможна иностранная интервенция. Т.е. суверенитет поставят на отмену с помощью новой климатической политики. Очень красивая схема. Если страна ведет себя неразумно и угрожает существованию всего человечества, то прогрессивной части человечества не остается другого выхода. Значит, тогда надо пожертвовать этой страной, этим народом. Ситуация очень красивая. Вспоминается все то, что нам казалось чушью. Эта фраза приписывалась Олбрйт. Что Россия не имеет никакого права на все свои природные ресурсы. Все считали это фейком. А теперь мы дожили до того момента, когда фейки становятся правдой. Но только уже из уст других людей. Как здорово получается. Россия виновата. А когда Путин говорит: минуточку. Мы, во-первых, поглощаем за весь мир. У нас же леса. На что говорят: не дурите. Ваша задача — сокращать. И что — введут войска?
Сегодня в Глазго начался климатический саммит. А для чего раскручивается эта тема? Этот саммит проводит некий промежуточный итог. Ибо если раньше Америка делила страны на демократии и не-демократии, то теперь будет делить на тех, кто соответствует, и тех, кто не соответствует климатической повестке. Глобальное потепление становится новым оружием. Несложно предположить, чем все закончится. Природные ресурсы государств объявят мировым достоянием. А не национальным. А если суверенное государство будет распоряжаться своими природными богатствами с точки зрения США неправильно, то возможна иностранная интервенция. Т.е. суверенитет поставят на отмену с помощью новой климатической политики. Очень красивая схема. Если страна ведет себя неразумно и угрожает существованию всего человечества, то прогрессивной части человечества не остается другого выхода. Значит, тогда надо пожертвовать этой страной, этим народом. Ситуация очень красивая. Вспоминается все то, что нам казалось чушью. Эта фраза приписывалась Олбрйт. Что Россия не имеет никакого права на все свои природные ресурсы. Все считали это фейком. А теперь мы дожили до того момента, когда фейки становятся правдой. Но только уже из уст других людей. Как здорово получается. Россия виновата. А когда Путин говорит: минуточку. Мы, во-первых, поглощаем за весь мир. У нас же леса. На что говорят: не дурите. Ваша задача — сокращать. И что — введут войска?
То, что мы видим — это осознанная атака на Россию. ведется атака на президента Путина. Видно как это делается. Не получается. Потому что народ совершенно по-другому относится к президенту. Запредельная ложь удивляет. Такая степень безнаказанности и наглости. Ложь — во всех деталях. Они подвергают жизнь людей колоссальной угрозе. Европа в такой ситуации ведет себя гораздо жестче. Нам надо видеть сущность происходящего. Им нужны жертвы, нужна кровь, им нужна дискредитация государства и его руководителей. В чьих интересах? В интересах российского народа? Нет. В интересах вполне понятных западных заказчиков. Которые не жалеют денег. Давайте называть вещи своими именами. Хватит играться в партнеров и коллег.
То, что мы видим — это осознанная атака на Россию. ведется атака на президента Путина. Видно как это делается. Не получается. Потому что народ совершенно по-другому относится к президенту. Запредельная ложь удивляет. Такая степень безнаказанности и наглости. Ложь — во всех деталях. Они подвергают жизнь людей колоссальной угрозе. Европа в такой ситуации ведет себя гораздо жестче. Нам надо видеть сущность происходящего. Им нужны жертвы, нужна кровь, им нужна дискредитация государства и его руководителей. В чьих интересах? В интересах российского народа? Нет. В интересах вполне понятных западных заказчиков. Которые не жалеют денег. Давайте называть вещи своими именами. Хватит играться в партнеров и коллег.
Юмор — это оружие безоружных.
— Мы и они · книга
— Выясняется, что американцы проходят с дикой скоростью все. — Причем они проходят с дикой скоростью в короткий промежуток времени первую русскую революцию, этот рык молодой голодной буржуазии, вторую русскую революцию, Октябрьскую, а сейчас начинается гражданская война. Я хочу дожить, когда они коллективизацию начнут проходить. Если они будут продолжать этим же темпом, коллективизация у них будет года через два. Когда бумеранг начнет возвращаться.
— Выясняется, что американцы проходят с дикой скоростью все. — Причем они проходят с дикой скоростью в короткий промежуток времени первую русскую революцию, этот рык молодой голодной буржуазии, вторую русскую революцию, Октябрьскую, а сейчас начинается гражданская война. Я хочу дожить, когда они коллективизацию начнут проходить. Если они будут продолжать этим же темпом, коллективизация у них будет года через два. Когда бумеранг начнет возвращаться.
— Дмитрий Геннадиевич Евстафьев
На самом деле это задача — простейшая. Если ты хочешь выработать идеологию, ты должен начать с определения ценностей. Когда ты поймешь, что есть ценности, дальше у тебя вырабатываются идеологические догматы. Ценности являются краеугольными камнями. Что является абсолютными ценностями для нашего народа? Вокруг этого можно все строить. Иначе без этих свай ничего не получится. <...> Россия вся построена на сломах. И через переживания сломов развивается и укрепляется.
На самом деле это задача — простейшая. Если ты хочешь выработать идеологию, ты должен начать с определения ценностей. Когда ты поймешь, что есть ценности, дальше у тебя вырабатываются идеологические догматы. Ценности являются краеугольными камнями. Что является абсолютными ценностями для нашего народа? Вокруг этого можно все строить. Иначе без этих свай ничего не получится. <...> Россия вся построена на сломах. И через переживания сломов развивается и укрепляется.
Если ты работаешь с профессионалами, то не учи их, а учись у них.
— Владимир, вас слушают миллионы зрителей, и смотрят вас. Как все-таки вы относитесь к аудитории и какую основную мысль хотели бы донести вот хотя бы до нас, до ваших слушателей и зрителей? — Я лет 14 вещаю на радио, и лет уже не знаю сколько на телевидении. Неужели вы считаете, что есть хоть одна мысль, которую я не смог донести? В свое время было много рассуждений о том, как себя должен вести христианин, которым я не являюсь, в Великий пост. И одному священнослужителю принадлежит такая фраза на вопрос что можно и что нельзя. Он сказал: деточки, вы главное друг друга не кушайте. Зачастую мне кажется, что основная мысль, которую я пытаюсь донести до человека, что бы ни происходило, у него всегда есть возможность услышать голос Бога. Я пытаюсь показать каждому, что у него есть ответственность. Не вечные вопли, что все вы сволочи, мерзавцы, подонки, воры, грабители, коррупционеры, — а что есть ты. И твоя ответственность, чтобы жизнь вокруг тебя была бы лучше. Есть ты, который должен каждый день вести эту колоссальную битву прежде всего с собой. И каждый день бороться за то, чтобы этот мерцающий огонек добра присутствовал. Иногда это очень больно. Иногда это очень тяжело. Это никогда не сюсюканье, не поглаживание по головке. Иногда требуются экстремальные меры. Но ты должен разбудить человека. Вот для этого я выхожу в эфир. Я пытаюсь сказать людям, что они не звери. Что их не задушило мещанство. Потому что я смотрю и вижу, что очень много тел, а зачастую на все тела не хватило душ. Вот я хочу, чтобы у человека была душа. Знаете, что самое тяжелое в нашей профессии? Не потерять веру в людей. И любовь к ним. Но как только ты становишься глухим, тебе надо уходить. Как только ты наслаждаешься тем, что тебя показывают, тем, что... я, журналист, мне воду отключили, сейчас позвоню, и все решится... Нет. Надо завершать. Ты должен чувствовать чужую боль настолько, что у тебя должна появляться слеза.
— Владимир, вас слушают миллионы зрителей, и смотрят вас. Как все-таки вы относитесь к аудитории и какую основную мысль хотели бы донести вот хотя бы до нас, до ваших слушателей и зрителей? — Я лет 14 вещаю на радио, и лет уже не знаю сколько на телевидении. Неужели вы считаете, что есть хоть одна мысль, которую я не смог донести? В свое время было много рассуждений о том, как себя должен вести христианин, которым я не являюсь, в Великий пост. И одному священнослужителю принадлежит такая фраза на вопрос что можно и что нельзя. Он сказал: деточки, вы главное друг друга не кушайте. Зачастую мне кажется, что основная мысль, которую я пытаюсь донести до человека, что бы ни происходило, у него всегда есть возможность услышать голос Бога. Я пытаюсь показать каждому, что у него есть ответственность. Не вечные вопли, что все вы сволочи, мерзавцы, подонки, воры, грабители, коррупционеры, — а что есть ты. И твоя ответственность, чтобы жизнь вокруг тебя была бы лучше. Есть ты, который должен каждый день вести эту колоссальную битву прежде всего с собой. И каждый день бороться за то, чтобы этот мерцающий огонек добра присутствовал. Иногда это очень больно. Иногда это очень тяжело. Это никогда не сюсюканье, не поглаживание по головке. Иногда требуются экстремальные меры. Но ты должен разбудить человека. Вот для этого я выхожу в эфир. Я пытаюсь сказать людям, что они не звери. Что их не задушило мещанство. Потому что я смотрю и вижу, что очень много тел, а зачастую на все тела не хватило душ. Вот я хочу, чтобы у человека была душа. Знаете, что самое тяжелое в нашей профессии? Не потерять веру в людей. И любовь к ним. Но как только ты становишься глухим, тебе надо уходить. Как только ты наслаждаешься тем, что тебя показывают, тем, что... я, журналист, мне воду отключили, сейчас позвоню, и все решится... Нет. Надо завершать. Ты должен чувствовать чужую боль настолько, что у тебя должна появляться слеза.
Расцвет России пойдет только через сформулированные идеологемы и через идеологию.
Надо говорить не только о колбасе и мясе. Надо говорить о сущностных вещах. Потому что без великого проекта сам смысл существования России в таких климатических и географических условиях кажется более чем странным.
Что-то стало не только Москву снегом засыпать, но и отношения с Европой все более и более холодные. Видно, мы как-то обидели Борреля. Он заявил, что Россия не оправдала ожиданий Евросоюза, так и не став современной демократией. Я понимаю его возмущение. Мы же так кричали, что идол коммунизма повержен. И мы стали такие послушные... Но выяснилось, что время-то идет. И мы с годами поумнели. Мы-то думали, что вы с нами хотите по-честному, а вы так вежливо нам объясняли, что мы проиграли в войне, поэтому должны взять на себя позорные условия поражения. И Европа поняла, что Россия не собирается вечно извиняться, кланяться, и стремиться к их представлению о том, какие мы должны быть. Совсем. При этом нельзя сказать, что мы выиграли какую-то идеологическую войну. Мы просто устали от собственной безыдейности. Мы просто по факту поняли, что все, что нам предлагают, нам не нравится. Ну не приживается. Ну не налезает на наши медвежьи фигуры их европейского пошива фраки. Трещат по швам.
Что-то стало не только Москву снегом засыпать, но и отношения с Европой все более и более холодные. Видно, мы как-то обидели Борреля. Он заявил, что Россия не оправдала ожиданий Евросоюза, так и не став современной демократией. Я понимаю его возмущение. Мы же так кричали, что идол коммунизма повержен. И мы стали такие послушные... Но выяснилось, что время-то идет. И мы с годами поумнели. Мы-то думали, что вы с нами хотите по-честному, а вы так вежливо нам объясняли, что мы проиграли в войне, поэтому должны взять на себя позорные условия поражения. И Европа поняла, что Россия не собирается вечно извиняться, кланяться, и стремиться к их представлению о том, какие мы должны быть. Совсем. При этом нельзя сказать, что мы выиграли какую-то идеологическую войну. Мы просто устали от собственной безыдейности. Мы просто по факту поняли, что все, что нам предлагают, нам не нравится. Ну не приживается. Ну не налезает на наши медвежьи фигуры их европейского пошива фраки. Трещат по швам.
Вообще американцы — это, конечно, гении. Они умудряются каждые 5 лет переписывать свою историю. И искренне считают, что все всё забыли.
На Западе — по прежнему. Где тучи ходили хмуро? На границе? У нас такое ощущение, что каждый день добавляет градус истерии. Хочется сказать: остыньте. Хочется хороших новостей. Чтобы все немножко успокоились. Шутки-шутками, а так и до войны можно друг друга допугать. Такое ощущение, что были абсолютно разные разговоры, и они не пересекаются. Невозможно понять, что там реально происходило, о чем поговорили, договорились ли. Ощущение, что каждый разговаривает монологом. И пресс-служба потом выкладывает каждого. Но это не ведет ни к каким последствиям. Дальше-то что?
На Западе — по прежнему. Где тучи ходили хмуро? На границе? У нас такое ощущение, что каждый день добавляет градус истерии. Хочется сказать: остыньте. Хочется хороших новостей. Чтобы все немножко успокоились. Шутки-шутками, а так и до войны можно друг друга допугать. Такое ощущение, что были абсолютно разные разговоры, и они не пересекаются. Невозможно понять, что там реально происходило, о чем поговорили, договорились ли. Ощущение, что каждый разговаривает монологом. И пресс-служба потом выкладывает каждого. Но это не ведет ни к каким последствиям. Дальше-то что?

20 из 272