88 цитат Всеволода Рождественского — коротко и по делу

Всеволод Рождественский — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 88 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Колючие травы, сыпучие дюны И сосны в закатной туманной пыли, Высокие сосны, тугие, как струны На гуслях рапсодов латышской земли.

   Колючие травы, сыпучие дюны И сосны в закатной туманной пыли, Высокие сосны, тугие, как струны На гуслях рапсодов латышской земли.
2. «

   Любовь, любовь — загадочное слово, Кто мог бы до конца тебя понять? Всегда во всем старо ты или ново, Томленье духа ты иль благодать?

   Любовь, любовь — загадочное слово, Кто мог бы до конца тебя понять? Всегда во всем старо ты или ново, Томленье духа ты иль благодать?
3. «

   Ну как же я тебя найду? Ведь мир не так уж прост. Найди единую звезду Средь миллиона звезд!

   Ну как же я тебя найду? Ведь мир не так уж прост. Найди единую звезду Средь миллиона звезд!
4. «

   Бросая к небу колкий иней И стряхивая белый хмель, Шатаясь, в сумрак мутно-синий Брела усталая метель.

   Бросая к небу колкий иней И стряхивая белый хмель, Шатаясь, в сумрак мутно-синий Брела усталая метель.
5. «

   Вот и кончены наши заботы - Спит задачник, закрыта тетрадь. Руки тянутся к книге. Но что ты Будешь, мальчик, сегодня читать?

   Вот и кончены наши заботы - Спит задачник, закрыта тетрадь. Руки тянутся к книге. Но что ты Будешь, мальчик, сегодня читать?
6. «

   Подробно бы мог рассказать я, Какой ты в тот вечер была; Твое шелестевшее платье Луна ослепительно жгла.

   Подробно бы мог рассказать я, Какой ты в тот вечер была; Твое шелестевшее платье Луна ослепительно жгла.
7. «

   Певучим, медленным овалом Пленительно обведена, Встает виденьем небывалым Белее лилии — она.

   Певучим, медленным овалом Пленительно обведена, Встает виденьем небывалым Белее лилии — она.
8. «

   Мы копали бережно, не скоро, Только грудь вздымалась горячо. Вот он! Под лопатою сапера Показалось смуглое плечо.

   Мы копали бережно, не скоро, Только грудь вздымалась горячо. Вот он! Под лопатою сапера Показалось смуглое плечо.
9. «

   И он — генералиссимус победы, Приветствуя неведомую рать, Как будто говорит: «Недаром деды Учили нас науке побеждать».

   И он — генералиссимус победы, Приветствуя неведомую рать, Как будто говорит: «Недаром деды Учили нас науке побеждать».
10. «

    Так и жил он: легче водопада, Злей костра. Кончая снежный век, Как ружье приподнятого взгляда Не опустит этот человек!

    Так и жил он: легче водопада, Злей костра. Кончая снежный век, Как ружье приподнятого взгляда Не опустит этот человек!
11. «

    Долго в жилах музыка бродила, Поднимая темное вино... Но скажи мне, где все это было, Где все это было, так давно?

    Долго в жилах музыка бродила, Поднимая темное вино... Но скажи мне, где все это было, Где все это было, так давно?
12. «

    А на просторе, где тяжело Кружится скользкий кратер, Мутно-зеленой волны стекло Рвет пограничный катер.

    А на просторе, где тяжело Кружится скользкий кратер, Мутно-зеленой волны стекло Рвет пограничный катер.
13. «

    Где теперь он? Что в плену с ним сталось? Может быть, распилен на куски? Увезен?.. И не глухая жалость —

    Где теперь он? Что в плену с ним сталось? Может быть, распилен на куски? Увезен?.. И не глухая жалость —
14. «

    Перо задержалось на рифме к «свободе», И слышит он, руки на стол уронив, Что вот оно, близко, растет половодье На вольном просторе разбуженных нив...

    Перо задержалось на рифме к «свободе», И слышит он, руки на стол уронив, Что вот оно, близко, растет половодье На вольном просторе разбуженных нив...
15. «

    В призмах бинокля, дрожа, скользят За кипятком прибоя Щебень залива, дома и сад, Мыса лицо тупое.

    В призмах бинокля, дрожа, скользят За кипятком прибоя Щебень залива, дома и сад, Мыса лицо тупое.
16. «

    Ночлег на геолбазе в Таласском Ала-Тау... Мне возвращает память степной душистый сон. На снежные вершины ложится день усталый, И звезды Казахстана взошли на небосклон.

    Ночлег на геолбазе в Таласском Ала-Тау... Мне возвращает память степной душистый сон. На снежные вершины ложится день усталый, И звезды Казахстана взошли на небосклон.
17. «

    Сколько в сказках есть слов — златоперых лещей, Век бы пил я и пил из родного колодца! Правят крылья мечты миром лучших вещей, И уж солнца в мешок не упрячет Кащей, Сказка, русская сказка живой остается!

    Сколько в сказках есть слов — златоперых лещей, Век бы пил я и пил из родного колодца! Правят крылья мечты миром лучших вещей, И уж солнца в мешок не упрячет Кащей, Сказка, русская сказка живой остается!
18. «

    На пустом берегу, где прибой неустанно грохочет, Я послание сердца доверил бутылке простой, Чтоб она уплывала в далекие синие ночи, Поднимаясь на гребень и вновь опадая с волной.

    На пустом берегу, где прибой неустанно грохочет, Я послание сердца доверил бутылке простой, Чтоб она уплывала в далекие синие ночи, Поднимаясь на гребень и вновь опадая с волной.
19. «

    Крепостной мечтатель на чужбине, Отрицатель италийских нег, Лишь о снежной думал он пустыне, Зоркий мастер, русский человек.

    Крепостной мечтатель на чужбине, Отрицатель италийских нег, Лишь о снежной думал он пустыне, Зоркий мастер, русский человек.
20. «

    Шуршащее широкошумной чащей, Трепещущее думой шелестящей, Таинственное, как и лес вокруг, Оно своею лиственною речью, Так непохожею на человечью, Беседует с тобой, как верный друг.

    Шуршащее широкошумной чащей, Трепещущее думой шелестящей, Таинственное, как и лес вокруг, Оно своею лиственною речью, Так непохожею на человечью, Беседует с тобой, как верный друг.