90 цитат Всеволода Рождественского, которые захочется сохранить

Всеволод Рождественский — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 90 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Пока живу, пока дышу, Иного счастья не прошу. Все уходящее, живое Теперь ценнее стало вдвое.

   Пока живу, пока дышу, Иного счастья не прошу. Все уходящее, живое Теперь ценнее стало вдвое.
2. «

   А тишь такая, точно не бывало Ни взрывов орудийных, ни ракет... Откуда он? Из Вологды, с Урала, Рязанец, белорус? — Ответа нет.

   А тишь такая, точно не бывало Ни взрывов орудийных, ни ракет... Откуда он? Из Вологды, с Урала, Рязанец, белорус? — Ответа нет.
3. «

   А на просторе, где тяжело Кружится скользкий кратер, Мутно-зеленой волны стекло Рвет пограничный катер.

   А на просторе, где тяжело Кружится скользкий кратер, Мутно-зеленой волны стекло Рвет пограничный катер.
4. «

   «Далеко разрушенная Троя, Сорван парус, сломана ладья. Из когда-то славного героя Стал скитальцем бесприютным я.

   «Далеко разрушенная Троя, Сорван парус, сломана ладья. Из когда-то славного героя Стал скитальцем бесприютным я.
5. «

   Мне хочется вернуть то славное мгновенье, Вновь пережить его — хотя б на краткий срок - Пока в моих руках неспешное теченье Вот так же будет длить струящийся песок.

   Мне хочется вернуть то славное мгновенье, Вновь пережить его — хотя б на краткий срок - Пока в моих руках неспешное теченье Вот так же будет длить струящийся песок.
6. «

   Что жизнь — не глоток ли остывшего чая, Простуженный день петербургской весны, Сигары, и карты, и ласка простая Над той же страницей склоненной жены?

   Что жизнь — не глоток ли остывшего чая, Простуженный день петербургской весны, Сигары, и карты, и ласка простая Над той же страницей склоненной жены?
7. «

   Льется, тает холодок счастливый, Звезды и ясны и далеки. И стучат, стучат речитативы В тронутые инеем виски.

   Льется, тает холодок счастливый, Звезды и ясны и далеки. И стучат, стучат речитативы В тронутые инеем виски.
8. «

   Ну как же я тебя найду? Ведь мир не так уж прост. Найди единую звезду Средь миллиона звезд!

   Ну как же я тебя найду? Ведь мир не так уж прост. Найди единую звезду Средь миллиона звезд!
9. «

   Чередуются радость и горе, - Не одним ты мгновением жив... Если души похожи на море, Есть у них свой прилив и отлив.

   Чередуются радость и горе, - Не одним ты мгновением жив... Если души похожи на море, Есть у них свой прилив и отлив.
10. «

    Доктор Бартоло в камзоле красном, Иезуит в сутане, клевета, Хитрая интрига – все напрасно Там, где сцена светом залита!

    Доктор Бартоло в камзоле красном, Иезуит в сутане, клевета, Хитрая интрига – все напрасно Там, где сцена светом залита!
11. «

    Вот и кончены наши заботы - Спит задачник, закрыта тетрадь. Руки тянутся к книге. Но что ты Будешь, мальчик, сегодня читать?

    Вот и кончены наши заботы - Спит задачник, закрыта тетрадь. Руки тянутся к книге. Но что ты Будешь, мальчик, сегодня читать?
12. «

    Бросая к небу колкий иней И стряхивая белый хмель, Шатаясь, в сумрак мутно-синий Брела усталая метель.

    Бросая к небу колкий иней И стряхивая белый хмель, Шатаясь, в сумрак мутно-синий Брела усталая метель.
13. «

    Ты у моей стояла колыбели, Твои я песни слышал в полусне, Ты ласточек дарила мне в апреле, Сквозь дождик солнцем улыбалась мне.

    Ты у моей стояла колыбели, Твои я песни слышал в полусне, Ты ласточек дарила мне в апреле, Сквозь дождик солнцем улыбалась мне.
14. «

    Не отдавай в забаву суесловью Шесть этих букв, хотя к ним мир привык. Они — огонь. «Любовь» рифмует с «Кровью» Приметливый и мудрый наш язык.

    Не отдавай в забаву суесловью Шесть этих букв, хотя к ним мир привык. Они — огонь. «Любовь» рифмует с «Кровью» Приметливый и мудрый наш язык.
15. «

    Я сроднился с последней тревогой, Согласился впустить её в дом... Хорошо помолчать пред дорогой, Вспомнить то, что забудешь потом.

    Я сроднился с последней тревогой, Согласился впустить её в дом... Хорошо помолчать пред дорогой, Вспомнить то, что забудешь потом.
16. «

    Подробно бы мог рассказать я, Какой ты в тот вечер была; Твое шелестевшее платье Луна ослепительно жгла.

    Подробно бы мог рассказать я, Какой ты в тот вечер была; Твое шелестевшее платье Луна ослепительно жгла.
17. «

    Я думаю о том, что жадно было взято От жизни и от книг, О множестве вещей, любимых мной когда-то, Вернувшихся на миг.

    Я думаю о том, что жадно было взято От жизни и от книг, О множестве вещей, любимых мной когда-то, Вернувшихся на миг.
18. «

    Мы копали бережно, не скоро, Только грудь вздымалась горячо. Вот он! Под лопатою сапера Показалось смуглое плечо.

    Мы копали бережно, не скоро, Только грудь вздымалась горячо. Вот он! Под лопатою сапера Показалось смуглое плечо.
19. «

    А в Октябре на братский зов, Накинув мой бушлат, Ты шла с отрядом моряков В голодный Петроград. И там, у Зимнего дворца, Сквозь пушек торжество, Я не видал еще лица Прекрасней твоего! Я отдаю рукам твоим Штурвал простого дня. Простимся, милая! С другим Не позабудь меня. Во имя правды до конца, На вечные века Вошли, как жизнь, как свет, в сердца Слова с броневика. В судьбу вплелась отныне нить Сурового пути. Мне не тебя, а жизнь любить! Ты, легкая, прости...

    А в Октябре на братский зов, Накинув мой бушлат, Ты шла с отрядом моряков В голодный Петроград. И там, у Зимнего дворца, Сквозь пушек торжество, Я не видал еще лица Прекрасней твоего! Я отдаю рукам твоим Штурвал простого дня. Простимся, милая! С другим Не позабудь меня. Во имя правды до конца, На вечные века Вошли, как жизнь, как свет, в сердца Слова с броневика. В судьбу вплелась отныне нить Сурового пути. Мне не тебя, а жизнь любить! Ты, легкая, прости...
20. «

    Колючие травы, сыпучие дюны И сосны в закатной туманной пыли, Высокие сосны, тугие, как струны На гуслях рапсодов латышской земли.

    Колючие травы, сыпучие дюны И сосны в закатной туманной пыли, Высокие сосны, тугие, как струны На гуслях рапсодов латышской земли.