91 мыслей Всеволода Рождественского без воды

Всеволод Рождественский — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 91 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   «Ну, как дела на базе?» — «Вот письма. Завтра в горы. Нам надо торопиться. Подъем к шести часам. Кончайте чай, ребята! Оставьте разговоры. Задания и карты я приготовлю сам».

   «Ну, как дела на базе?» — «Вот письма. Завтра в горы. Нам надо торопиться. Подъем к шести часам. Кончайте чай, ребята! Оставьте разговоры. Задания и карты я приготовлю сам».
2. «

   Сколько в сказках есть слов — златоперых лещей, Век бы пил я и пил из родного колодца! Правят крылья мечты миром лучших вещей, И уж солнца в мешок не упрячет Кащей, Сказка, русская сказка живой остается!

   Сколько в сказках есть слов — златоперых лещей, Век бы пил я и пил из родного колодца! Правят крылья мечты миром лучших вещей, И уж солнца в мешок не упрячет Кащей, Сказка, русская сказка живой остается!
3. «

   Долго в жилах музыка бродила, Поднимая темное вино... Но скажи мне, где все это было, Где все это было, так давно?

   Долго в жилах музыка бродила, Поднимая темное вино... Но скажи мне, где все это было, Где все это было, так давно?
4. «

   Ночлег на геолбазе в Таласском Ала-Тау... Мне возвращает память степной душистый сон. На снежные вершины ложится день усталый, И звезды Казахстана взошли на небосклон.

   Ночлег на геолбазе в Таласском Ала-Тау... Мне возвращает память степной душистый сон. На снежные вершины ложится день усталый, И звезды Казахстана взошли на небосклон.
5. «

   Был полон воздух вспышек искровых, Бежали дни — товарные вагоны, Летели дни.

   Был полон воздух вспышек искровых, Бежали дни — товарные вагоны, Летели дни.
6. «

   Песочные часы! Могли они, наверно, Все время странствуя, включить в свою судьбу Журнал Лисянского, промеры Крузенштерна, Дневник Головнина и карты Коцебу!

   Песочные часы! Могли они, наверно, Все время странствуя, включить в свою судьбу Журнал Лисянского, промеры Крузенштерна, Дневник Головнина и карты Коцебу!
7. «

   Пыльное облако разодрав, Лишь на одно мгновенье Выглянут горы — и снова мгла, Мутной жары круженье.

   Пыльное облако разодрав, Лишь на одно мгновенье Выглянут горы — и снова мгла, Мутной жары круженье.
8. «

   Я хотел бы в маленькие руки Положить его — и не могу. Ты, как пальма, снилась мне в разлуке, Пальма на высоком берегу.

   Я хотел бы в маленькие руки Положить его — и не могу. Ты, как пальма, снилась мне в разлуке, Пальма на высоком берегу.
9. «

   Я вижу избы, взгорья ветровые, И, уходя к неведомой судьбе, Родная непреклонная Россия, Я низко-низко кланяюсь тебе.

   Я вижу избы, взгорья ветровые, И, уходя к неведомой судьбе, Родная непреклонная Россия, Я низко-низко кланяюсь тебе.
10. «

    Сколько девичьих в воду упало колец, Сколько бед натерпелось от Лиха–злодея! Но вступился за правду удал–молодец. И срубил в душном логове меч–кладенец Семь голов у проклятого Змея.

    Сколько девичьих в воду упало колец, Сколько бед натерпелось от Лиха–злодея! Но вступился за правду удал–молодец. И срубил в душном логове меч–кладенец Семь голов у проклятого Змея.
11. «

    Так и жил он: легче водопада, Злей костра. Кончая снежный век, Как ружье приподнятого взгляда Не опустит этот человек!

    Так и жил он: легче водопада, Злей костра. Кончая снежный век, Как ружье приподнятого взгляда Не опустит этот человек!
12. «

    А на просторе, где тяжело Кружится скользкий кратер, Мутно-зеленой волны стекло Рвет пограничный катер.

    А на просторе, где тяжело Кружится скользкий кратер, Мутно-зеленой волны стекло Рвет пограничный катер.
13. «

    Босиком на скомканной шинели, С головой, обритой наголо, Он сидит. Усы заиндевели, Брови нависают тяжело. А глаза уставились без цели В синеву, в каспийское стекло.

    Босиком на скомканной шинели, С головой, обритой наголо, Он сидит. Усы заиндевели, Брови нависают тяжело. А глаза уставились без цели В синеву, в каспийское стекло.
14. «

    Ну что ж! Простимся. Так и быть. Минута на пути. Я не умел тебя любить, Веселая, — прости! Пора быть суше и умней... Я терпелив и скуп И той, кто всех подруг нежней, Не дам ни рук, ни губ. За что ж мы чокнемся с тобой? За прошлые года? Раскрой рояль, вздохни и пой, Как пела мне тогда. Я в жарких пальцах скрыл лицо, Я волю дал слезам И слышу — катится кольцо, Звеня, к твоим ногам.

    Ну что ж! Простимся. Так и быть. Минута на пути. Я не умел тебя любить, Веселая, — прости! Пора быть суше и умней... Я терпелив и скуп И той, кто всех подруг нежней, Не дам ни рук, ни губ. За что ж мы чокнемся с тобой? За прошлые года? Раскрой рояль, вздохни и пой, Как пела мне тогда. Я в жарких пальцах скрыл лицо, Я волю дал слезам И слышу — катится кольцо, Звеня, к твоим ногам.
15. «

    Мне хочется вернуть то славное мгновенье, Вновь пережить его — хотя б на краткий срок - Пока в моих руках неспешное теченье Вот так же будет длить струящийся песок.

    Мне хочется вернуть то славное мгновенье, Вновь пережить его — хотя б на краткий срок - Пока в моих руках неспешное теченье Вот так же будет длить струящийся песок.
16. «

    Снова в печке огонь шевелится, Кот клубочком свернулся в тепле, И от лампы зеленой ложится Ровный круг на вечернем столе.

    Снова в печке огонь шевелится, Кот клубочком свернулся в тепле, И от лампы зеленой ложится Ровный круг на вечернем столе.
17. «

    День угасал, неторопливый, серый, Дорога шла неведомо куда, - И вдруг, под елкой, столбик из фанеры - Простая деревянная звезда.

    День угасал, неторопливый, серый, Дорога шла неведомо куда, - И вдруг, под елкой, столбик из фанеры - Простая деревянная звезда.
18. «

    Над дымкою садов светло-зеленых, Над улицей, струящей смутный гам, В закапанных простых комбинезонах Они легко восходят по лесам.

    Над дымкою садов светло-зеленых, Над улицей, струящей смутный гам, В закапанных простых комбинезонах Они легко восходят по лесам.
19. «

    Менять язык, друзей и города, Всю жизнь спешить, чтоб сердце задыхалось. Шутить, блистать и чувствовать всегда, Что ночь растет, что шевелится хаос.

    Менять язык, друзей и города, Всю жизнь спешить, чтоб сердце задыхалось. Шутить, блистать и чувствовать всегда, Что ночь растет, что шевелится хаос.
20. «

    Бросая к небу колкий иней И стряхивая белый хмель, Шатаясь, в сумрак мутно-синий Брела усталая метель.

    Бросая к небу колкий иней И стряхивая белый хмель, Шатаясь, в сумрак мутно-синий Брела усталая метель.