52 цитат Ярослава Гашека, проверенных временем

Ярослав Гашек — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 52 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Беда, когда человек вдруг примется философствовать, — это всегда пахнет белой горячкой.

   Беда, когда человек вдруг примется философствовать, — это всегда пахнет белой горячкой.

   — Йозеф Швейк · книга
2. «

   Бросаться направо и налево дерьмом — аргументация более или менее убедительная, но интеллигентный человек даже в состоянии раздражения или в споре не должен прибегать к подобным выражениям.

   Бросаться направо и налево дерьмом — аргументация более или менее убедительная, но интеллигентный человек даже в состоянии раздражения или в споре не должен прибегать к подобным выражениям.

   — Йозеф Швейк · книга
3. «

   Милосердие божие бесконечно, но только для порядочных людей, а не для всякого отребья.

   Милосердие божие бесконечно, но только для порядочных людей, а не для всякого отребья.

   — Фельдкурат · книга
4. «

   Я газет не читаю. Газеты врут. Зачем себе нервы портить?

   Я газет не читаю. Газеты врут. Зачем себе нервы портить?

   — посетитель · книга
5. «

   Бог бесконечно милостив и справедлив. Он знает, кого наказывает, ибо являет нам тем самым свое провидение и всемогущество.

   Бог бесконечно милостив и справедлив. Он знает, кого наказывает, ибо являет нам тем самым свое провидение и всемогущество.

   — Фельдкурат · книга
6. «

   Есть предметы, факты, события, явления, которые оказывают на человека необычайно освежающее действие. Они составляют необходимый элемент человеческой радости. Без них жизнь человека стала бы дьявольски однообразной. Человечеству нужна борьба, чтобы сердца людские не уподобились Сахаре — равнина, плоскость, не на чем душу отвести, песок и верблюды... Поэтому-то человечество и выдумало муниципальные выборы.

   Есть предметы, факты, события, явления, которые оказывают на человека необычайно освежающее действие. Они составляют необходимый элемент человеческой радости. Без них жизнь человека стала бы дьявольски однообразной. Человечеству нужна борьба, чтобы сердца людские не уподобились Сахаре — равнина, плоскость, не на чем душу отвести, песок и верблюды... Поэтому-то человечество и выдумало муниципальные выборы.

   — Муниципальные выборы · книга
7. «

   Государь-император, небось одурел от всего этого, — заявил Швейк, — Умным-то он вообще никогда не был, но эта война его точно доконает.

   Государь-император, небось одурел от всего этого, — заявил Швейк, — Умным-то он вообще никогда не был, но эта война его точно доконает.
8. «

   Штыки Красной Армии — это международный язык пролетариата, который понятен для буржуазии во всех государствах.

   Штыки Красной Армии — это международный язык пролетариата, который понятен для буржуазии во всех государствах.
9. «

   Собаки не могут краситься сами, как дамы, об этом приходится заботиться тому, кто хочет их продать. А перед тем, как вести его продавать, влейте ему в глотку сливянку, чтобы пес был немного навеселе. Он у вас станет бодрый, живой, будет весело лаять.

   Собаки не могут краситься сами, как дамы, об этом приходится заботиться тому, кто хочет их продать. А перед тем, как вести его продавать, влейте ему в глотку сливянку, чтобы пес был немного навеселе. Он у вас станет бодрый, живой, будет весело лаять.

   — Йозеф Швейк · книга
10. «

    Наше дело дрянь, — начал он слова утешения.

    Наше дело дрянь, — начал он слова утешения.

    — Йозеф Швейк · книга
11. «

    Присяга — это что-то вроде признания в любви. Только признаешься не красивой девушке, а государству. Согласитесь — первое как-то милее.

    Присяга — это что-то вроде признания в любви. Только признаешься не красивой девушке, а государству. Согласитесь — первое как-то милее.

    — Похождения бравого солдата Швейка · книга
12. «

    Осторожность никогда не бывает излишней, а излишество вредит. После вакханалий и оргий всегда приходит моральное похмелье.

    Осторожность никогда не бывает излишней, а излишество вредит. После вакханалий и оргий всегда приходит моральное похмелье.

    — Марек · книга
13. «

    Оно ведь не легко — куда-нибудь влезть. Влезть-то сумеет каждый, но вылезть — в этом и заключается настоящее военное искусство. Когда человек куда-нибудь лезет, он должен знать, что вокруг происходит, чтобы не сесть в лужу, называемую катастрофой.

    Оно ведь не легко — куда-нибудь влезть. Влезть-то сумеет каждый, но вылезть — в этом и заключается настоящее военное искусство. Когда человек куда-нибудь лезет, он должен знать, что вокруг происходит, чтобы не сесть в лужу, называемую катастрофой.

    — Йозеф Швейк · книга
14. «

    Люди, которых коробит от сильных выражений, просто трусы, пугающиеся настоящей жизни, и такие слабые люди наносят наибольший вред культуре и общественной морали.

    Люди, которых коробит от сильных выражений, просто трусы, пугающиеся настоящей жизни, и такие слабые люди наносят наибольший вред культуре и общественной морали.

    — Похождения бравого солдата Швейка · книга
15. «

    Отец постоянно хвастался нам, какой он был молодец, когда учился в школе, постоянно домой пятёрки приносил, но потом мы нашли его дневник и в нём были одни двойки.

    Отец постоянно хвастался нам, какой он был молодец, когда учился в школе, постоянно домой пятёрки приносил, но потом мы нашли его дневник и в нём были одни двойки.

    — Взаимоотношения родителей и детей · книга
16. «

    Жизнь — не школа для обучения светским манерам. Каждый говорит как умеет.

    Жизнь — не школа для обучения светским манерам. Каждый говорит как умеет.

    — Похождения бравого солдата Швейка · книга
17. «

    Я наказываю вас для того, чтобы уберечь от наказания более тяжелого за те провинности, которые вы могли бы совершить в будущем, медленно, но верно забывая свои обязанности. Взыскание не есть месть, а только средство воспитания, преследующее определенную цель — исправление наказуемого.

    Я наказываю вас для того, чтобы уберечь от наказания более тяжелого за те провинности, которые вы могли бы совершить в будущем, медленно, но верно забывая свои обязанности. Взыскание не есть месть, а только средство воспитания, преследующее определенную цель — исправление наказуемого.

    — Лукаш · книга
18. «

    Великой эпохе нужны великие люди. Но на свете существуют и непризнанные, скромные герои, не завоевавшие себе славы Наполеона. История ничего не говорит о них. Но при внимательном анализе их слава затмила бы даже славу Александра Македонского.

    Великой эпохе нужны великие люди. Но на свете существуют и непризнанные, скромные герои, не завоевавшие себе славы Наполеона. История ничего не говорит о них. Но при внимательном анализе их слава затмила бы даже славу Александра Македонского.

    — Похождения бравого солдата Швейка · книга
19. «

    Я в такие дела не лезу. Нынче вмешиваться в такие дела — того и гляди сломаешь себе шею. Я трактирщик. Ко мне приходят требуют пива, я наливаю. А какое-то Сараево, политика или там покойный эрцгерцог — нас это не касается.

    Я в такие дела не лезу. Нынче вмешиваться в такие дела — того и гляди сломаешь себе шею. Я трактирщик. Ко мне приходят требуют пива, я наливаю. А какое-то Сараево, политика или там покойный эрцгерцог — нас это не касается.

    — Паливец · книга
20. «

    Характерно одно обстоятельство. Все партии в обращениях величали своих кандидатов известными, проверенными работниками, голосуя за которых избиратель сделает добро не только городу, но и самому себе, так как эти лица выше всего ставят пользу общества, а не удовлетворение собственного тщеславия. Короче говоря, каждый из этих кандидатов был ангел, благороднейший человек, которому чужды обман и мошенничество. Но тут-то и началась публичная исповедь. В листовках каждой из десяти политических партий вскрывалась и обнажалась подноготная кандидатов остальных партий. Отчётливо выявилось, что, по существу, лидеры всех без исключения политических партий в совокупности своей составляют славную компанию, которая заняла бы видное положение где-нибудь в Панкраце, Мирове или Борах *. Горожане просто диву давались, какие подонки вершили в последнее время судьбы города.

    Характерно одно обстоятельство. Все партии в обращениях величали своих кандидатов известными, проверенными работниками, голосуя за которых избиратель сделает добро не только городу, но и самому себе, так как эти лица выше всего ставят пользу общества, а не удовлетворение собственного тщеславия. Короче говоря, каждый из этих кандидатов был ангел, благороднейший человек, которому чужды обман и мошенничество. Но тут-то и началась публичная исповедь. В листовках каждой из десяти политических партий вскрывалась и обнажалась подноготная кандидатов остальных партий. Отчётливо выявилось, что, по существу, лидеры всех без исключения политических партий в совокупности своей составляют славную компанию, которая заняла бы видное положение где-нибудь в Панкраце, Мирове или Борах *. Горожане просто диву давались, какие подонки вершили в последнее время судьбы города.

    — Муниципальные выборы · книга