56 цитат Ярослава Гашека для поста и дневника

Ярослав Гашек — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 56 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Ты меня еще не знаешь, но, когда меня узнаешь, подохнешь от страха.

   Ты меня еще не знаешь, но, когда меня узнаешь, подохнешь от страха.

   — Дуб · книга
2. «

   Матерь божия, не отвергай моей мольбы! Но милостиво внемли мне! Утешь меня, милостивая! Помоги мне, несчастному! Взываю к тебе с верой живой, надеждой крепкой и любовью горячей! Взываю к тебе в юдоли печали моей! Царица небесная! Заступись за меня, дабы милостию божией под покровом твоим до конца живота моего пребывал!

   Матерь божия, не отвергай моей мольбы! Но милостиво внемли мне! Утешь меня, милостивая! Помоги мне, несчастному! Взываю к тебе с верой живой, надеждой крепкой и любовью горячей! Взываю к тебе в юдоли печали моей! Царица небесная! Заступись за меня, дабы милостию божией под покровом твоим до конца живота моего пребывал!

   — Балоун · книга
3. «

   Выдумать животное — вещь нелёгкая, но показать выдуманное животное публике — ещё труднее. Несколько лет тому назад в Праге некий Местек обнаружил сирену и показывал её на улице Гавличка, на Виноградах, за ширмой. В ширме была дырка, и каждый мог видеть в полутьме самое что ни на есть обыкновенное канапе, на котором валялась девка с Жижкова. Ноги у неё были завернуты в зелёный газ, что должно было изображать хвост, волосы были выкрашены в зелёный цвет, на руках рукавицы на манер плавников, из картона, тоже зелёные, а вдоль спины верёвочкой привязано что-то вроде руля. Детям до шестнадцати лет вход был воспрещён, а кому было больше шестнадцати, те платили за вход, и всем очень нравилось, что у сирены большая задница, а на ней написано: «До свидания!»

   Выдумать животное — вещь нелёгкая, но показать выдуманное животное публике — ещё труднее. Несколько лет тому назад в Праге некий Местек обнаружил сирену и показывал её на улице Гавличка, на Виноградах, за ширмой. В ширме была дырка, и каждый мог видеть в полутьме самое что ни на есть обыкновенное канапе, на котором валялась девка с Жижкова. Ноги у неё были завернуты в зелёный газ, что должно было изображать хвост, волосы были выкрашены в зелёный цвет, на руках рукавицы на манер плавников, из картона, тоже зелёные, а вдоль спины верёвочкой привязано что-то вроде руля. Детям до шестнадцати лет вход был воспрещён, а кому было больше шестнадцати, те платили за вход, и всем очень нравилось, что у сирены большая задница, а на ней написано: «До свидания!»

   — Йозеф Швейк · книга
4. «

   Милосердие божие бесконечно, но только для порядочных людей, а не для всякого отребья.

   Милосердие божие бесконечно, но только для порядочных людей, а не для всякого отребья.

   — Фельдкурат · книга
5. «

   Беда, когда человек вдруг примется философствовать, — это всегда пахнет белой горячкой.

   Беда, когда человек вдруг примется философствовать, — это всегда пахнет белой горячкой.

   — Йозеф Швейк · книга
6. «

   На свете вообще много чего не полагается, что допускается.

   На свете вообще много чего не полагается, что допускается.

   — Йозеф Швейк · книга
7. «

   ...употреблять алкоголь — низменный материализм, а жить следует жизнью духовной.

   ...употреблять алкоголь — низменный материализм, а жить следует жизнью духовной.

   — Отто Кац · книга
8. «

   Полковник Фридрих Краус фон Циллергут (Циллергут — название деревушки в Зальцбурге, которую предки полковника пропили ещё в восемнадцатом столетии) был редкостный болван.

   Полковник Фридрих Краус фон Циллергут (Циллергут — название деревушки в Зальцбурге, которую предки полковника пропили ещё в восемнадцатом столетии) был редкостный болван.

   — Похождения бравого солдата Швейка · книга
9. «

   Правильно было когда-то сказано, что хорошо воспитанный человек может читать все. Осуждать то, что естественно, могут лишь люди духовно бесстыдные, которые, придерживаясь гнусной лжеморали, не смотрят на содержание, а с гневом набрасываются на отдельные слова. Я читал рецензию на одну повесть. Критик выходил из себя по поводу того, что автор написал: «Он высморкался и вытер нос». Это, мол идет вразрез с тем эстетическим и возвышенным, что должна давать народу литература.

   Правильно было когда-то сказано, что хорошо воспитанный человек может читать все. Осуждать то, что естественно, могут лишь люди духовно бесстыдные, которые, придерживаясь гнусной лжеморали, не смотрят на содержание, а с гневом набрасываются на отдельные слова. Я читал рецензию на одну повесть. Критик выходил из себя по поводу того, что автор написал: «Он высморкался и вытер нос». Это, мол идет вразрез с тем эстетическим и возвышенным, что должна давать народу литература.

   — Похождения бравого солдата Швейка · книга
10. «

    Документация, избирательный аппарат, проверка полномочий, строгая проверка права голоса, всякие неприятности, мёртвые встают из могил, чтобы потребовать участия в выборах...

    Документация, избирательный аппарат, проверка полномочий, строгая проверка права голоса, всякие неприятности, мёртвые встают из могил, чтобы потребовать участия в выборах...

    — Муниципальные выборы · книга
11. «

    Тюремщик, когда разозлится, на многое способен, а когда он взбешен, то пощады не жди.

    Тюремщик, когда разозлится, на многое способен, а когда он взбешен, то пощады не жди.

    — Йозеф Швейк · книга
12. «

    Ничего не дается сразу, необходим опыт, практика. Теория, собственно говоря, тормозит практику.

    Ничего не дается сразу, необходим опыт, практика. Теория, собственно говоря, тормозит практику.

    — Генерал · книга
13. «

    Оно ведь не легко — куда-нибудь влезть. Влезть-то сумеет каждый, но вылезть — в этом и заключается настоящее военное искусство. Когда человек куда-нибудь лезет, он должен знать, что вокруг происходит, чтобы не сесть в лужу, называемую катастрофой.

    Оно ведь не легко — куда-нибудь влезть. Влезть-то сумеет каждый, но вылезть — в этом и заключается настоящее военное искусство. Когда человек куда-нибудь лезет, он должен знать, что вокруг происходит, чтобы не сесть в лужу, называемую катастрофой.

    — Йозеф Швейк · книга
14. «

    Я в такие дела не лезу. Нынче вмешиваться в такие дела — того и гляди сломаешь себе шею. Я трактирщик. Ко мне приходят требуют пива, я наливаю. А какое-то Сараево, политика или там покойный эрцгерцог — нас это не касается.

    Я в такие дела не лезу. Нынче вмешиваться в такие дела — того и гляди сломаешь себе шею. Я трактирщик. Ко мне приходят требуют пива, я наливаю. А какое-то Сараево, политика или там покойный эрцгерцог — нас это не касается.

    — Паливец · книга
15. «

    Иисус Христос был тоже невиновен, а его все же распяли. Нигде никогда никто не интересовался судьбой невинного человека.

    Иисус Христос был тоже невиновен, а его все же распяли. Нигде никогда никто не интересовался судьбой невинного человека.

    — Йозеф Швейк · книга
16. «

    Объявим войну не на живот, а насмерть демону алкоголя, который убивает наших лучших лучших людей.

    Объявим войну не на живот, а насмерть демону алкоголя, который убивает наших лучших лучших людей.

    — Александр Батек · книга
17. «

    Люди, которых коробит от сильных выражений, просто трусы, пугающиеся настоящей жизни, и такие слабые люди наносят наибольший вред культуре и общественной морали.

    Люди, которых коробит от сильных выражений, просто трусы, пугающиеся настоящей жизни, и такие слабые люди наносят наибольший вред культуре и общественной морали.

    — Похождения бравого солдата Швейка · книга
18. «

    Бог бесконечно милостив и справедлив. Он знает, кого наказывает, ибо являет нам тем самым свое провидение и всемогущество.

    Бог бесконечно милостив и справедлив. Он знает, кого наказывает, ибо являет нам тем самым свое провидение и всемогущество.

    — Фельдкурат · книга
19. «

    По мнению господ, жизнь денщика не имеет никакой цены. Денщик — вещь, часто только чучело для оплеух, раб, прислуга с неограниченным числом обязанностей.

    По мнению господ, жизнь денщика не имеет никакой цены. Денщик — вещь, часто только чучело для оплеух, раб, прислуга с неограниченным числом обязанностей.

    — Похождения бравого солдата Швейка · книга
20. «

    Наблюдая в масштабах нашей монархии, мы неизбежно приходим к заключению, что дело с ней обстоит также, как с дядей Пушкина. Пушкин писал, что его дядя — такая дохлятина, что ничего другого не остается, как только Вздыхать и думать про себя: Когда же черт возьмет тебя.

    Наблюдая в масштабах нашей монархии, мы неизбежно приходим к заключению, что дело с ней обстоит также, как с дядей Пушкина. Пушкин писал, что его дядя — такая дохлятина, что ничего другого не остается, как только Вздыхать и думать про себя: Когда же черт возьмет тебя.

    — Марек · книга