168 цитат от Юрого Полякова

Ниже 168 цитат Юрого Полякова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   «Человек с принципами» — это всего лишь щадящий синоним к слову «неудачник».

   «Человек с принципами» — это всего лишь щадящий синоним к слову «неудачник».

   — Павел Николаевич · книга
2. «

   «Это про женщину сначала спрашивают «сколько стоит?» — а потом пробуют. С вином же всё наоборот, сначала пробуют, а потом уже спрашивают «Сколько стоит?»

   «Это про женщину сначала спрашивают «сколько стоит?» — а потом пробуют. С вином же всё наоборот, сначала пробуют, а потом уже спрашивают «Сколько стоит?»

   — Небо падших · книга
3. «

   Уметь жить — это совсем другое. Уметь жить — это значит быть в согласии с тем хорошим человеком, который внутри тебя. Понимаешь? Нельзя жить и всё время чувствовать, как этот хороший человек говорит тебе: «Подлец! Вор!...» А потом он просто бросает тебя, и в душе поселяется мерзость, которая, когда ты совершаешь что-то доброе, твердит: «Дурак, ты не умеешь жить! Все вокруг воры и обманщики…» Это — смерть...

   Уметь жить — это совсем другое. Уметь жить — это значит быть в согласии с тем хорошим человеком, который внутри тебя. Понимаешь? Нельзя жить и всё время чувствовать, как этот хороший человек говорит тебе: «Подлец! Вор!...» А потом он просто бросает тебя, и в душе поселяется мерзость, которая, когда ты совершаешь что-то доброе, твердит: «Дурак, ты не умеешь жить! Все вокруг воры и обманщики…» Это — смерть...

   — Даша Сидорова · книга
4. «

   В отличие от отца, парень оказался на редкость тупым, природа на нем даже не отдохнула, а просто вырубилась.

   В отличие от отца, парень оказался на редкость тупым, природа на нем даже не отдохнула, а просто вырубилась.

   — Любовь в эпоху перемен · книга
5. «

   У каждой страны, у каждого народа, у каждого человека своя правда, которая другим кажется ложью. И это нормально. Ненормально, когда страна, народ, человек начинают верить в чужую правду, а свою, родную, воспринимать как ложь. Тогда всё рушится… Всё!

   У каждой страны, у каждого народа, у каждого человека своя правда, которая другим кажется ложью. И это нормально. Ненормально, когда страна, народ, человек начинают верить в чужую правду, а свою, родную, воспринимать как ложь. Тогда всё рушится… Всё!

   — Грибной царь · книга
6. «

   Я всегда считал главным историческую правду. И кажется, ошибался. Главное — миф, который создает себе каждый народ. Русские, например, считают себя освободителями. Евреи — мстителями. Неважно, насколько это соответствует действительности. Так они себя ощущают. Таковы их главные мифы. Русские при каждом удобном случае будут всех освобождать, проливая кровь и не спрашивая, хотят этого другие народы или не хотят. А евреи будут мстить. Если есть реальный повод для мщения — хорошо; если нет — его придумают. Революция — самое лучшее для мщения время. Вот почему так много евреев в любой революции. Вот почему Россия, когда ощущала себя освободительницей, так стремительно росла. Вот почему Германия всегда проигрывала. Нельзя победить, сознаваясь себе в том, что ты захватчик. Но сейчас всё меняется... Сейчас у России вообще нет мифа. И в этом катастрофа...

   Я всегда считал главным историческую правду. И кажется, ошибался. Главное — миф, который создает себе каждый народ. Русские, например, считают себя освободителями. Евреи — мстителями. Неважно, насколько это соответствует действительности. Так они себя ощущают. Таковы их главные мифы. Русские при каждом удобном случае будут всех освобождать, проливая кровь и не спрашивая, хотят этого другие народы или не хотят. А евреи будут мстить. Если есть реальный повод для мщения — хорошо; если нет — его придумают. Революция — самое лучшее для мщения время. Вот почему так много евреев в любой революции. Вот почему Россия, когда ощущала себя освободительницей, так стремительно росла. Вот почему Германия всегда проигрывала. Нельзя победить, сознаваясь себе в том, что ты захватчик. Но сейчас всё меняется... Сейчас у России вообще нет мифа. И в этом катастрофа...

   — Борис Исаакович · книга
7. «

   Диссидент — это человек с платным чувством справедливости.

   Диссидент — это человек с платным чувством справедливости.

   — Жарынин · книга
8. «

   — Миша, ты спер ядерный чемоданчик. Зачем? — На память. — Тебя расстреляют. — У нас нет смертной казни.

   — Миша, ты спер ядерный чемоданчик. Зачем? — На память. — Тебя расстреляют. — У нас нет смертной казни.

   — Соня · книга
9. «

   Самые лучшие жёны выходят из укрощённых стерв.

   Самые лучшие жёны выходят из укрощённых стерв.

   — Небо падших · книга
10. «

    Если ответственный государственный чиновник позволил себе очевидное циничное антипатриотическое высказывание, на этом его чиновничья карьера, не жизнь там, не биография, но чиновничья карьера должна закончиться! Чиновник не может быть антипатриотом, это как слепой хирург, понимаете?

    Если ответственный государственный чиновник позволил себе очевидное циничное антипатриотическое высказывание, на этом его чиновничья карьера, не жизнь там, не биография, но чиновничья карьера должна закончиться! Чиновник не может быть антипатриотом, это как слепой хирург, понимаете?
11. «

    Снегопад был тихий и нежный, как шепот благодарной женщины.

    Снегопад был тихий и нежный, как шепот благодарной женщины.

    — Перелетная элита · книга
12. «

    Именно родное слово, отточенное классиками, закладывает в нас национальный культурный код. Человек, вовремя не прочитавший Пушкина, Толстого, Достоевского, Чехова, Шолохова, будет иметь к России скорее паспортную, нежели духовную принадлежность.

    Именно родное слово, отточенное классиками, закладывает в нас национальный культурный код. Человек, вовремя не прочитавший Пушкина, Толстого, Достоевского, Чехова, Шолохова, будет иметь к России скорее паспортную, нежели духовную принадлежность.

    — Бахрома жизни · книга
13. «

    — Геннадий Павлович! - Что? - Муж, кажется, всё знает! — с торжественным ужасом сообщила она. - Не сознавайтесь ни в коем случае. Мужчины доверчивы, как индейцы.

    — Геннадий Павлович! - Что? - Муж, кажется, всё знает! — с торжественным ужасом сообщила она. - Не сознавайтесь ни в коем случае. Мужчины доверчивы, как индейцы.

    — Ольга · книга
14. «

    Американцы подарили человечеству новый способ выражения своих чувств и мыслей – с помощью жующих резинку челюстей. Наверное, есть такие, которые вообще никогда не говорят, а общаются исключительно чмокая, чавкая, убыстряя или замедляя шевеление челюстей, а в особых случаях выщелкивая изо рта резиновый пузырь.

    Американцы подарили человечеству новый способ выражения своих чувств и мыслей – с помощью жующих резинку челюстей. Наверное, есть такие, которые вообще никогда не говорят, а общаются исключительно чмокая, чавкая, убыстряя или замедляя шевеление челюстей, а в особых случаях выщелкивая изо рта резиновый пузырь.

    — Небо падших · книга
15. «

    А если кто с мечом придёт к нам в гости, Есть у меня заветный чемоданчик И межконтинентальный аргумент. Мы наши сапоги помоем в Темзе, Воды напьемся прямо из Гудзона, Распишемся на куполе рейхстага И вычерпаем шапками Босфор!

    А если кто с мечом придёт к нам в гости, Есть у меня заветный чемоданчик И межконтинентальный аргумент. Мы наши сапоги помоем в Темзе, Воды напьемся прямо из Гудзона, Распишемся на куполе рейхстага И вычерпаем шапками Босфор!

    — Президент · книга
16. «

    От любви остается щемящая память о том, Как по чёрному лесу от шумного ливня бежали, Как смешную зверушку из снега лепили вдвоём И любовь, словно жизнь, бесконечною воображали... <...> А ещё от любви остается такая тоска, Что уж лучше б совсем от неё ничего не осталось!

    От любви остается щемящая память о том, Как по чёрному лесу от шумного ливня бежали, Как смешную зверушку из снега лепили вдвоём И любовь, словно жизнь, бесконечною воображали... <...> А ещё от любви остается такая тоска, Что уж лучше б совсем от неё ничего не осталось!
17. «

    Время — это какой-то сумасшедший косметический хирург, который злорадно лепит из молодого прекрасного лица обрюзгшую ряху.

    Время — это какой-то сумасшедший косметический хирург, который злорадно лепит из молодого прекрасного лица обрюзгшую ряху.

    — Геннадий Павлович Скорятин · книга
18. «

    Мадам, можно не любить своего мужа. Но не любить свою машину...

    Мадам, можно не любить своего мужа. Но не любить свою машину...

    — Замыслил я побег... · книга
19. «

    Когда самолет толкнулся колесами о землю и помчался по посадочной полосе, постепенно избавляясь от скорости, иностранцы, летевшие с нами, зааплодировали. — Любят западники жизнь! — прокомментировал Спецкор. — А мы? – спросила Алла с Филиала. — Мы любим борьбу за жизнь!

    Когда самолет толкнулся колесами о землю и помчался по посадочной полосе, постепенно избавляясь от скорости, иностранцы, летевшие с нами, зааплодировали. — Любят западники жизнь! — прокомментировал Спецкор. — А мы? – спросила Алла с Филиала. — Мы любим борьбу за жизнь!

    — Спецкор · книга
20. «

    — Слушай, неужели ты ему ещё ни разу не изменила? — Зачем? — Вот и я каждый раз думаю: зачем? У нас во дворе были качели. С них одна девчонка упала и разбилась. Об асфальт. Мама мне запрещала к ним близко подходить. А я всё равно качалась — тайком. Потом шла домой и думала: зачем? Ничего не меняется — всё как в детстве. Только качели разные...

    — Слушай, неужели ты ему ещё ни разу не изменила? — Зачем? — Вот и я каждый раз думаю: зачем? У нас во дворе были качели. С них одна девчонка упала и разбилась. Об асфальт. Мама мне запрещала к ним близко подходить. А я всё равно качалась — тайком. Потом шла домой и думала: зачем? Ничего не меняется — всё как в детстве. Только качели разные...

    — Нина · книга