152 сильных цитаты Жана-Батиста Мольера

Подборка из 152 цитаты Жана-Батиста Мольера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Любовь — великий учитель.

   Любовь — великий учитель.
2. «

   Мы с вами, может быть, друг другу так чужды, Что как бы не дойти от дружбы до вражды.

   Мы с вами, может быть, друг другу так чужды, Что как бы не дойти от дружбы до вражды.

   — Альцест · книга
3. «

   Подражай людям в их склонностях, следуй их правилам, потворствуй их слабостям, восторгайся каждым их поступком — и делай из них что хочешь.

   Подражай людям в их склонностях, следуй их правилам, потворствуй их слабостям, восторгайся каждым их поступком — и делай из них что хочешь.

   — Валер · книга
4. «

   Любовь ревнивца более походит на ненависть.

   Любовь ревнивца более походит на ненависть.
5. «

   Не знанье дураков плодит на самом деле, А лишь невежество.

   Не знанье дураков плодит на самом деле, А лишь невежество.

   — Триссотен · книга
6. «

   Брак — это узы, к которым надо относиться со всяческим уважением.

   Брак — это узы, к которым надо относиться со всяческим уважением.

   — Жорж Данден · книга
7. «

   Мариане: Доверься мне. Тартюф не блещет красотой, но всё же его лицо... Дорина (в сторону): Сказать точнее — рыло...

   Мариане: Доверься мне. Тартюф не блещет красотой, но всё же его лицо... Дорина (в сторону): Сказать точнее — рыло...

   — Мариане · книга
8. «

   Да-да! Все в обществе отлично знают сами, Какими грязными пробился он путями. Одна лишь мысль о том, как в настоящий миг, Всей этой роскоши, богатства он достиг, - Честь возмущается! Краснеет добродетель!

   Да-да! Все в обществе отлично знают сами, Какими грязными пробился он путями. Одна лишь мысль о том, как в настоящий миг, Всей этой роскоши, богатства он достиг, - Честь возмущается! Краснеет добродетель!

   — Альцест · книга
9. «

   Дворянин, ведущий дурную жизнь, — это изверг естества, добродетель — это первый признак благородства, именам я придаю куда меньше значения, чем поступкам.

   Дворянин, ведущий дурную жизнь, — это изверг естества, добродетель — это первый признак благородства, именам я придаю куда меньше значения, чем поступкам.

   — Дон Луис · книга
10. «

    Вы так оборачиваете дело, что кажется будто вы правы, а между тем не подлежит сомнению, что вы неправы.

    Вы так оборачиваете дело, что кажется будто вы правы, а между тем не подлежит сомнению, что вы неправы.

    — Сганарель · книга
11. «

    Вы поете под листвою, Соловьи, певцы любви! Вдохновляясь песней тою, Отвечают вам чредою Рощ соседних соловьи. О птички милые, увы! Будь вы несчастны так, как я, не пели б вы!

    Вы поете под листвою, Соловьи, певцы любви! Вдохновляясь песней тою, Отвечают вам чредою Рощ соседних соловьи. О птички милые, увы! Будь вы несчастны так, как я, не пели б вы!

    — Тирсис · книга
12. «

    Красавица все может себе позволить, красавице все можно простить.

    Красавица все может себе позволить, красавице все можно простить.

    — Клеонт · книга
13. «

    Будь то любовь иль жалость - Нежней быть надо вам. Довольно защищаться, Пора, пора сдаваться Влюбленного мольбам.

    Будь то любовь иль жалость - Нежней быть надо вам. Довольно защищаться, Пора, пора сдаваться Влюбленного мольбам.

    — Ликаст · книга
14. «

    Мы станем всех судить по нашим же законам. Все подчинятся нам: прозаик и поэт - Раз он не наш, то в нем ума, конечно, нет. Мы ко всему всегда найдем предлог придраться, Чтоб мы одни могли талантами считаться.

    Мы станем всех судить по нашим же законам. Все подчинятся нам: прозаик и поэт - Раз он не наш, то в нем ума, конечно, нет. Мы ко всему всегда найдем предлог придраться, Чтоб мы одни могли талантами считаться.

    — Арманда · книга
15. «

    По воле неба власть мне грозная дана, Почтен и славен я меж светлыми богами, Огромна мощь моя, для всех она страшна, Владыка я и цать над синими волнами.

    По воле неба власть мне грозная дана, Почтен и славен я меж светлыми богами, Огромна мощь моя, для всех она страшна, Владыка я и цать над синими волнами.

    — царь Нептун · книга
16. «

    Всякая мелочь становится преступной, если она запрещена.

    Всякая мелочь становится преступной, если она запрещена.

    — Адраст · книга
17. «

    Раз другого средства нет, виноват уже не тот, кто льстит, а тот, кто желает, чтобы ему льстили.

    Раз другого средства нет, виноват уже не тот, кто льстит, а тот, кто желает, чтобы ему льстили.

    — Валер · книга
18. «

    Фехтование есть искусство наносить удары, не получая их. Необходимость ударить противника, избегая его ударов, что делает искусство фехтования чрезвычайно сложным, ибо к глазу, который видит и предупреждает, к рассудку, который обсуждает и решает, к руке, которая выполняет, необходимо прибавить точность и быстроту, чтобы дать жизнь оружию.

    Фехтование есть искусство наносить удары, не получая их. Необходимость ударить противника, избегая его ударов, что делает искусство фехтования чрезвычайно сложным, ибо к глазу, который видит и предупреждает, к рассудку, который обсуждает и решает, к руке, которая выполняет, необходимо прибавить точность и быстроту, чтобы дать жизнь оружию.
19. «

    Вправе ли вы гордиться своим происхождением? И что сделали вы, чтобы оправдать своё звание дворянина? Вы думаете, что для этого достаточно носить громкое имя и иметь герб? И неужели благородство происхождения что-либо значит при таком бесчестном образе жизни? Нет, нет, происхождение — ничто без добродетели! Мы причастны к славе наших предков лишь тогда, когда стараемся походить на них. И лучи их славы, падающие на нас, обязывают нас блюсти свою честь, следовать по их стопам и не ронять их высоких доблестей, если мы хотим считать себя их достойными потомками. Ничего не значит, что вы происходите от своих предков; они отреклись бы от вас, и всё, чем они себя прославили, не даст вам никаких преимуществ. Напротив, в блеске их доблести ваше бесчестие ещё чернее. Слава их — это светоч, ярко озаряющий всю гнусность ваших поступков. И знайте, наконец, что дворянин, ведущий дурной образ жизни, — чудовище, что чистота нравов — первое условие истинного благородства и что я меньше обращаю внимания на имя, которым человек подписывается, чем на дела, которые он совершает, и выше ставлю сына какого-нибудь ключника, если он честный человек, чем сына монарха, если он живёт, как вы.

    Вправе ли вы гордиться своим происхождением? И что сделали вы, чтобы оправдать своё звание дворянина? Вы думаете, что для этого достаточно носить громкое имя и иметь герб? И неужели благородство происхождения что-либо значит при таком бесчестном образе жизни? Нет, нет, происхождение — ничто без добродетели! Мы причастны к славе наших предков лишь тогда, когда стараемся походить на них. И лучи их славы, падающие на нас, обязывают нас блюсти свою честь, следовать по их стопам и не ронять их высоких доблестей, если мы хотим считать себя их достойными потомками. Ничего не значит, что вы происходите от своих предков; они отреклись бы от вас, и всё, чем они себя прославили, не даст вам никаких преимуществ. Напротив, в блеске их доблести ваше бесчестие ещё чернее. Слава их — это светоч, ярко озаряющий всю гнусность ваших поступков. И знайте, наконец, что дворянин, ведущий дурной образ жизни, — чудовище, что чистота нравов — первое условие истинного благородства и что я меньше обращаю внимания на имя, которым человек подписывается, чем на дела, которые он совершает, и выше ставлю сына какого-нибудь ключника, если он честный человек, чем сына монарха, если он живёт, как вы.

    — Дон Жуан, или Каменный гость · книга
20. «

    Неужто же вы так чувствительны к соблазнам И вожделение не в силах побороть, Нечаянно вблизи узрев живую плоть? Вы, как я погляжу, уж чересчур горячий, А я — похолодней и чувствую иначе: Явись вы предо иной в чем родила вас мать, Перед соблазном я сумела б устоять.

    Неужто же вы так чувствительны к соблазнам И вожделение не в силах побороть, Нечаянно вблизи узрев живую плоть? Вы, как я погляжу, уж чересчур горячий, А я — похолодней и чувствую иначе: Явись вы предо иной в чем родила вас мать, Перед соблазном я сумела б устоять.

    — Дорина · книга