103 афоризмов Жюля Верна

Ниже 103 цитаты Жюля Верна — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Налево от нас виднелось огромное здание, похожее на госпиталь. — Больница для умалишенных, — сказал один из наших спутников. «Отлично, — подумал я, — вот здесь нам и следовало кончить наши дни! И как ни велика больница, она все же слишком мала, чтобы вместить всю степень безумия профессора Лиденброка!»

   Налево от нас виднелось огромное здание, похожее на госпиталь. — Больница для умалишенных, — сказал один из наших спутников. «Отлично, — подумал я, — вот здесь нам и следовало кончить наши дни! И как ни велика больница, она все же слишком мала, чтобы вместить всю степень безумия профессора Лиденброка!»

   — Путешествие к центру Земли · книга
2. «

   Порох — изобретение сравнительно недавнее, а война, к несчастью, так же стара, как род человеческий.

   Порох — изобретение сравнительно недавнее, а война, к несчастью, так же стара, как род человеческий.

   — Гедеон Спилет · книга
3. «

   Человеческий ум склонен создавать величественные образы гигантов.

   Человеческий ум склонен создавать величественные образы гигантов.

   — профессор Ароннакс · книга
4. «

   ...скучнейшая эпоха, когда промышленность поглотит всё и вся. Человек до тех пор будет изобретать машины, пока машина не пожрёт человека. Я всегда представлял себе, что светопреставление будет тогда, когда какой-нибудь гигантский котёл, нагретый до трёх миллиардов атмосфер, взорвет наш земной шар.

   ...скучнейшая эпоха, когда промышленность поглотит всё и вся. Человек до тех пор будет изобретать машины, пока машина не пожрёт человека. Я всегда представлял себе, что светопреставление будет тогда, когда какой-нибудь гигантский котёл, нагретый до трёх миллиардов атмосфер, взорвет наш земной шар.

   — Пять недель на воздушном шаре · книга
5. «

   Этот злосчастный изобретатель стал жертвой собственного изобретения. Он был убит одним из тех страшных снарядов, которыми он намеревался уничтожить наш город.

   Этот злосчастный изобретатель стал жертвой собственного изобретения. Он был убит одним из тех страшных снарядов, которыми он намеревался уничтожить наш город.

   — Марсель · книга
6. «

   Научные теории полны ошибок, но их полезно совершать, потому что в конце концов они ведут к истине.

   Научные теории полны ошибок, но их полезно совершать, потому что в конце концов они ведут к истине.

   — Профессор Линдербок · книга
7. «

   Нужны новые люди, а не новые континенты!

   Нужны новые люди, а не новые континенты!

   — капитан Немо · книга
8. «

   Море — это вечное движение и любовь, вечная жизнь.

   Море — это вечное движение и любовь, вечная жизнь.

   — капитан Немо · книга
9. «

   Любовь — это всепоглощающая страсть, оставляющая в сердце мужчины совсем мало места, а моим героям необходимы все их душевные свойства, вся их энергия. Пребывание на борту корабля молоденькой, да ещё и очаровательной женщины, конечно, помешало бы героям реализовать их гигантские проекты…

   Любовь — это всепоглощающая страсть, оставляющая в сердце мужчины совсем мало места, а моим героям необходимы все их душевные свойства, вся их энергия. Пребывание на борту корабля молоденькой, да ещё и очаровательной женщины, конечно, помешало бы героям реализовать их гигантские проекты…
10. «

    Однако именно потому, что море было таким пустынным, оно особенно привлекало к себе внимание. Однообразное на взгляд поверхностного наблюдателя, оно представляется настоящим морякам, людям, которые умеют видеть и угадывать, бесконечно разнообразным. Неуловимая его изменчивость восхищает людей, обладающих воображением и чувствующих поэзию океана. Вот плывёт пучок морской травы; вот длинная водоросль оставляет на поверхности воды лёгкий волнистый след; а вот волны колышут обломок доски, и так хочется отгадать, какое происшествие связано с этим обломком. Бесконечный простор даёт богатую пищу воображению. В каждой из этих молекул воды, то поднимающихся в дымке пара к облакам, то проливающихся дождём в море, заключается, быть может, тайна какой-нибудь катастрофы. Как надо завидовать тем пытливым умам, которые умеют выведывать у океана его тайны, подниматься от его вечно движущихся вод к небесным высотам!

    Однако именно потому, что море было таким пустынным, оно особенно привлекало к себе внимание. Однообразное на взгляд поверхностного наблюдателя, оно представляется настоящим морякам, людям, которые умеют видеть и угадывать, бесконечно разнообразным. Неуловимая его изменчивость восхищает людей, обладающих воображением и чувствующих поэзию океана. Вот плывёт пучок морской травы; вот длинная водоросль оставляет на поверхности воды лёгкий волнистый след; а вот волны колышут обломок доски, и так хочется отгадать, какое происшествие связано с этим обломком. Бесконечный простор даёт богатую пищу воображению. В каждой из этих молекул воды, то поднимающихся в дымке пара к облакам, то проливающихся дождём в море, заключается, быть может, тайна какой-нибудь катастрофы. Как надо завидовать тем пытливым умам, которые умеют выведывать у океана его тайны, подниматься от его вечно движущихся вод к небесным высотам!

    — Пятнадцатилетний капитан · книга
11. «

    Каждый человек, только потому, что он человек, достоин того, чтобы о нем подумать.

    Каждый человек, только потому, что он человек, достоин того, чтобы о нем подумать.

    — профессор Ароннакс · книга
12. «

    Это невидимое покровительство одновременно и трогало, и раздражало инженера. Сознание собственной слабости перед лицом могущества этой таинственной силы было оскорбительно для этого гордого человека, тем более, что в великодушии их покровителя, отнимавшего у них какую бы то ни было возможность выразить свою благодарность, было нечто презрительное. Этот оттенок пренебрежения даже умалял в глазах инженера ценность самих благодеяний.

    Это невидимое покровительство одновременно и трогало, и раздражало инженера. Сознание собственной слабости перед лицом могущества этой таинственной силы было оскорбительно для этого гордого человека, тем более, что в великодушии их покровителя, отнимавшего у них какую бы то ни было возможность выразить свою благодарность, было нечто презрительное. Этот оттенок пренебрежения даже умалял в глазах инженера ценность самих благодеяний.

    — Таинственный остров · книга
13. «

    Но, по милости неба, за великими огорчениями следуют и великие радости, и профессор Лиденброк получил удовлетворение, искупившее испытанное им отчаяние.

    Но, по милости неба, за великими огорчениями следуют и великие радости, и профессор Лиденброк получил удовлетворение, искупившее испытанное им отчаяние.

    — Аксель · книга
14. «

    Природа ничего не создает без цели.

    Природа ничего не создает без цели.

    — Нед Ленд · книга
15. «

    Говорят, охота на крупного зверя увлекает больше, чем охота на мелкую дичь. Значит, охотничий пыл тем сильнее, чем крупнее дичь. Что же должны ощущать ловцы слонов и китобои?

    Говорят, охота на крупного зверя увлекает больше, чем охота на мелкую дичь. Значит, охотничий пыл тем сильнее, чем крупнее дичь. Что же должны ощущать ловцы слонов и китобои?

    — Пятнадцатилетний капитан · книга
16. «

    Октав Саразен принадлежал к числу тех легковесных молодых людей, которые, не углубляясь ни во что, не обладают никакими серьезными знаниями, обо всем судят приблизительно и скользят по жизни, как лунный свет по поверхности земли. Такие люди в руках судьбы подобны поплавку на гребне волны Подует ветер с севера — его потянет к экватору, подует с юга — он поплывет к полюсу. Будущность, карьера таких людей зависит от случая.

    Октав Саразен принадлежал к числу тех легковесных молодых людей, которые, не углубляясь ни во что, не обладают никакими серьезными знаниями, обо всем судят приблизительно и скользят по жизни, как лунный свет по поверхности земли. Такие люди в руках судьбы подобны поплавку на гребне волны Подует ветер с севера — его потянет к экватору, подует с юга — он поплывет к полюсу. Будущность, карьера таких людей зависит от случая.

    — Пятьсот миллионов бегумы · книга
17. «

    Человек весьма эгоистичное животное.

    Человек весьма эгоистичное животное.

    — Пять недель на воздушном шаре · книга
18. «

    В этот самый день, около двух часов дня, путь отряда пересекла какая-то дорога. Естественно, Гленарван спросил у катапаца её название, и, естественно, ему ответил Жак Паганель: — Это дорога из Юмбеля в Лос-Анхелес. Гленарван посмотрел на катапаца. — Совершенно верно, — подтвердил тот, а затем, обращаясь к географу, спросил: — Вы, значит, проезжали в этих краях? — Разумеется! — серьёзным тоном ответил Паганель. — На муле? — Нет, в кресле.

    В этот самый день, около двух часов дня, путь отряда пересекла какая-то дорога. Естественно, Гленарван спросил у катапаца её название, и, естественно, ему ответил Жак Паганель: — Это дорога из Юмбеля в Лос-Анхелес. Гленарван посмотрел на катапаца. — Совершенно верно, — подтвердил тот, а затем, обращаясь к географу, спросил: — Вы, значит, проезжали в этих краях? — Разумеется! — серьёзным тоном ответил Паганель. — На муле? — Нет, в кресле.

    — Жак Паганель · книга
19. «

    ... это был почтенный практик, который излечивал своих больных от всех болезней, кроме той, от которой они умирали. Досадная странность, общая, впрочем, для врачей всех стран.

    ... это был почтенный практик, который излечивал своих больных от всех болезней, кроме той, от которой они умирали. Досадная странность, общая, впрочем, для врачей всех стран.

    — Доктор Окс · книга
20. «

    Море не подвластно деспотам. На поверхности морей они могут ещё чинить беззакония, вести войны, убивать себе подобных. Но на глубине тридцати футов под водою они бессильны, тут их могущество кончается!

    Море не подвластно деспотам. На поверхности морей они могут ещё чинить беззакония, вести войны, убивать себе подобных. Но на глубине тридцати футов под водою они бессильны, тут их могущество кончается!

    — капитан Немо · книга