35 лучших цитат из фильма «Формула любви»

Ниже 35 цитат из фильма «Формула любви»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Узнаёшь, Маргадон? — Натюрлих, экселенц! Отличная фемина!

   — Узнаёшь, Маргадон? — Натюрлих, экселенц! Отличная фемина!

   — Джузеппе Калиостро · фильм
2. «

   Человек хочет быть обманутым, запомни это. Все обманывают всех, но делают это слишком примитивно. Я один превратил обман в высокое искусство, поэтому стал знаменит. Но тут мне открылась иная истина... Кажется, кто-то там, наверху, вздумал меня обмануть. Ты знаешь, мне не дано вызывать любовь. Страх, восторг, уважение... я легко пробуждаю в людях. А любовь... Увы.

   Человек хочет быть обманутым, запомни это. Все обманывают всех, но делают это слишком примитивно. Я один превратил обман в высокое искусство, поэтому стал знаменит. Но тут мне открылась иная истина... Кажется, кто-то там, наверху, вздумал меня обмануть. Ты знаешь, мне не дано вызывать любовь. Страх, восторг, уважение... я легко пробуждаю в людях. А любовь... Увы.

   — Джузеппе Калиостро · фильм
3. «

   — Такова судьба, Лешенька. Будем страдать. Страданиями душа совершенствуется. Папенька говорит, что одни радости вкушать недостойно… — Да пропади он пропадом, ваш папенька с советами своими! Без вас мне и жить незачем! Дайте мне ваш пистолет, граф! — Нет! Нет, граф, не давайте! Нет! Если ты умрёшь, я тоже жить не стану! Я сердце остановлю, меня граф научил.

   — Такова судьба, Лешенька. Будем страдать. Страданиями душа совершенствуется. Папенька говорит, что одни радости вкушать недостойно… — Да пропади он пропадом, ваш папенька с советами своими! Без вас мне и жить незачем! Дайте мне ваш пистолет, граф! — Нет! Нет, граф, не давайте! Нет! Если ты умрёшь, я тоже жить не стану! Я сердце остановлю, меня граф научил.

   — Алексей Федяшев · фильм
4. «

   — Ведь я думал о нём, о Калиостро. Собирался писать ему в Лондон, в Париж. А он тут в России! — Да мало сказать в России, он в тридцати верстах отсюда. Карета сломалась, кузнец в бегах, так он в Васильевской гостинице сидит, клопов кормит. — Клопов? Великий человек, магистр — и клопов? — Так они, сударь, не разбирают, кто магистр, а кто не магистр.

   — Ведь я думал о нём, о Калиостро. Собирался писать ему в Лондон, в Париж. А он тут в России! — Да мало сказать в России, он в тридцати верстах отсюда. Карета сломалась, кузнец в бегах, так он в Васильевской гостинице сидит, клопов кормит. — Клопов? Великий человек, магистр — и клопов? — Так они, сударь, не разбирают, кто магистр, а кто не магистр.

   — Алексей Федяшев · фильм
5. «

   — Ему плохо? — Нет, ему хорошо. — Хорошо? — Живым всё хорошо.

   — Ему плохо? — Нет, ему хорошо. — Хорошо? — Живым всё хорошо.

   — Местный доктор · фильм
6. «

   — Маргадон, один надо было зарядить… — А вы, оказывается, бесчестный человек, Маргадон. — Конечно! Если б я был честный человек, сколько бы народу в Европе полегло! Ужас!

   — Маргадон, один надо было зарядить… — А вы, оказывается, бесчестный человек, Маргадон. — Конечно! Если б я был честный человек, сколько бы народу в Европе полегло! Ужас!

   — Джузеппе Калиостро · фильм
7. «

   — Маргадон! Почему открыта дверь? — Экскьюз ми, магистр! — Что экскьюз ми? — Варварские обычаи: ключи раздают, а замков нет.

   — Маргадон! Почему открыта дверь? — Экскьюз ми, магистр! — Что экскьюз ми? — Варварские обычаи: ключи раздают, а замков нет.

   — Джузеппе Калиостро · фильм
8. «

   Как ужасно, что мне не страшно умирать. Наверное, потому что Калиостро уже умер, умерли его чувства и желания. Остался только разум... несчастный разум, который возомнил что он один во вселенной и ему все позволено. Разум, который подверг сомнению все законы мироздания и вознамерился утвердить свои собственные. Он просит меня о последнем одолжении... Он рвется на свободу.

   Как ужасно, что мне не страшно умирать. Наверное, потому что Калиостро уже умер, умерли его чувства и желания. Остался только разум... несчастный разум, который возомнил что он один во вселенной и ему все позволено. Разум, который подверг сомнению все законы мироздания и вознамерился утвердить свои собственные. Он просит меня о последнем одолжении... Он рвется на свободу.

   — Джузеппе Калиостро · фильм
9. «

   — Сударь, а правда ваш барин 2000 лет живёт? — Точно сказать не могу, леди, но за те 200 лет, что я ему служу, он ничуть не изменился. — Дядя Степан, помог бы ты им, а? Ну грех смеяться над убогими. Ну ты посмотри на них! Подневольные ж люди, одной рыбой питаются. И поют так жалостно!..

   — Сударь, а правда ваш барин 2000 лет живёт? — Точно сказать не могу, леди, но за те 200 лет, что я ему служу, он ничуть не изменился. — Дядя Степан, помог бы ты им, а? Ну грех смеяться над убогими. Ну ты посмотри на них! Подневольные ж люди, одной рыбой питаются. И поют так жалостно!..

   — Жакоб · фильм
10. «

    Надеюсь, застрелиться в присутствии гостя не противоречит вашим обычаям?

    Надеюсь, застрелиться в присутствии гостя не противоречит вашим обычаям?

    — Джузеппе Калиостро · фильм
11. «

    Это зачем же они её так крепят? Английская вещь!

    Это зачем же они её так крепят? Английская вещь!

    — Степан Степанович · фильм
12. «

    Но если говорить откровенно, если когда-нибудь, в палате лордов мне зададут вопрос: «Зачем, Принц, Вы столько времени торчали под Смоленском?», — я не буду знать, что ответить!

    Но если говорить откровенно, если когда-нибудь, в палате лордов мне зададут вопрос: «Зачем, Принц, Вы столько времени торчали под Смоленском?», — я не буду знать, что ответить!

    — Жакоб · фильм
13. «

    Кто ест мало, живет долго, ибо ножом и вилкой роем мы могилу себе.

    Кто ест мало, живет долго, ибо ножом и вилкой роем мы могилу себе.

    — Джузеппе Калиостро · фильм
14. «

    Статуя здесь ни при чём. Она тоже женщина несчастная. Она графа любит…

    Статуя здесь ни при чём. Она тоже женщина несчастная. Она графа любит…

    — Мария Ивановна · фильм
15. «

    – Что сие значит? – Это песня о бедном рыбалке, который попал из Неаполя в бурное море. А его бедная девушка ждала на берегу, ждала — ждала, пока недождалась. Тогда она сбросила с себя последнюю одежду и тоже бросилась в бурное море. И сия пучина поглотила ея в один момент. В общем, все умерли.

    – Что сие значит? – Это песня о бедном рыбалке, который попал из Неаполя в бурное море. А его бедная девушка ждала на берегу, ждала — ждала, пока недождалась. Тогда она сбросила с себя последнюю одежду и тоже бросилась в бурное море. И сия пучина поглотила ея в один момент. В общем, все умерли.

    — Жакоб · фильм
16. «

    Когда уходишь от погони, то ни о чем другом уже не думаешь. Время надо наполнять событиями, тогда оно летит незаметно...

    Когда уходишь от погони, то ни о чем другом уже не думаешь. Время надо наполнять событиями, тогда оно летит незаметно...

    — Джузеппе Калиостро · фильм
17. «

    Маргадон: — Жакоб! Дое партьяо! Чистаболо эс питандо! Жакоб: — Ва марира мацато, стронцо! Маргадон: — Аршафарэ кретино шеймо! Жакоб: — Виканоно урлале бурто фача! Маргадон: — Вико, баста! Баста! Баста! Камило! Фимка: — Но! Но! Но! Престо, синьоре! Дезоро мио! Санта мария бергарито переме аморе манон дементи кейре!

    Маргадон: — Жакоб! Дое партьяо! Чистаболо эс питандо! Жакоб: — Ва марира мацато, стронцо! Маргадон: — Аршафарэ кретино шеймо! Жакоб: — Виканоно урлале бурто фача! Маргадон: — Вико, баста! Баста! Баста! Камило! Фимка: — Но! Но! Но! Престо, синьоре! Дезоро мио! Санта мария бергарито переме аморе манон дементи кейре!

    — Жакоб · фильм
18. «

    Доктор (обращаясь к больному Алёше): — Язык...язык...закройте...откройте...закройте...откройте. На что жалуемся? Тетушка: — На голову жалуется. Доктор: — Это хорошо. Легкие дышат, сердце стучит. Тётушка: — А голова? Доктор: — А голова — предмет тёмный, исследованию не подлежит.

    Доктор (обращаясь к больному Алёше): — Язык...язык...закройте...откройте...закройте...откройте. На что жалуемся? Тетушка: — На голову жалуется. Доктор: — Это хорошо. Легкие дышат, сердце стучит. Тётушка: — А голова? Доктор: — А голова — предмет тёмный, исследованию не подлежит.

    — Местный доктор · фильм
19. «

    — Я чувствую, здесь собрались люди скептического нрава, посему — вернёмся к трапезе. Видите эту вилку? — Ну... — Хотите, я её съем? — Сделайте такое одолжение. — Да что Вы, граф! Помилуй Бог! Вы меня как хозяйку позорите! Сейчас десерт... Фимка, ну что ж ты стоишь! Неси бланманже с киселём! [Калиостро ест вилку] — Да, это от души. Замечательно. Достойно восхищения. Ложки у меня пациенты много раз глотали, не скрою. Но вот чтобы так, за обедом — на десерт, и острый предмет!? Замечательно! За это вам наша искренняя сердечная благодарность. Ну ежели, конечно, кроме железных предметов, ещё и фарфор можете употребить — тогда... просто слов нет.

    — Я чувствую, здесь собрались люди скептического нрава, посему — вернёмся к трапезе. Видите эту вилку? — Ну... — Хотите, я её съем? — Сделайте такое одолжение. — Да что Вы, граф! Помилуй Бог! Вы меня как хозяйку позорите! Сейчас десерт... Фимка, ну что ж ты стоишь! Неси бланманже с киселём! [Калиостро ест вилку] — Да, это от души. Замечательно. Достойно восхищения. Ложки у меня пациенты много раз глотали, не скрою. Но вот чтобы так, за обедом — на десерт, и острый предмет!? Замечательно! За это вам наша искренняя сердечная благодарность. Ну ежели, конечно, кроме железных предметов, ещё и фарфор можете употребить — тогда... просто слов нет.

    — Местный доктор · фильм
20. «

    — Родился я в Месопотамии, две тысячи сто двадцать пять лет тому назад… Вас, вероятно, изумляет столь древняя дата моего рождения? — Нет, не изумляет. У нас писарь в уезде был, в пачпортах год рождения одной только циферкой обозначал. Чернила, шельмец, вишь, экономил. Потом дело прояснилось, его в острог, а пачпорта переделывать уж не стали. Документ все-таки. Ефимцев, купец, третьего года рождения записан, от рождества Христова, Куликов — второго, Кутякин — первого… — Да много их тут — долгожителей.

    — Родился я в Месопотамии, две тысячи сто двадцать пять лет тому назад… Вас, вероятно, изумляет столь древняя дата моего рождения? — Нет, не изумляет. У нас писарь в уезде был, в пачпортах год рождения одной только циферкой обозначал. Чернила, шельмец, вишь, экономил. Потом дело прояснилось, его в острог, а пачпорта переделывать уж не стали. Документ все-таки. Ефимцев, купец, третьего года рождения записан, от рождества Христова, Куликов — второго, Кутякин — первого… — Да много их тут — долгожителей.

    — Джузеппе Калиостро · фильм