Жакоб

Алексей: — Я понял. Вы, сударь, обманщик и злодей! Я убью вас. Милостивый государь, вы — бесчестный человек! Калиостро: — Это вызов? Алексей: — Да! Жакоб: — Господа, я в последний раз предлагаю вам подумать о примирении. Маргадон: — Мерси, но сие невозможно. Жакоб: — Тогда — к барьеру. Калиостро: — Что же вы медлите, сударь? Алексей: — Вы — гость, вам положено стрелять первым.

Но если говорить откровенно, если когда-нибудь, в палате лордов мне зададут вопрос: «Зачем, Принц, Вы столько времени торчали под Смоленском?», — я не буду знать, что ответить!

— Я не есть это мочь! Мой голова не мочь это запоминать! — Может. Голова всё может. — В особенности, если это голова великого магистра.

— Варварская игра, дикая местность — меня тянет на родину. — Где ваша родина? — Не знаю. Я родился на корабле, но куда он плыл и откуда, никто не помнит. А вы где родились, Жакоб? — А я вообще ещё не родился. — Не родились? — Нет. — И как вы дальше думаете? — Ну вообще-то мне предстоит целая цепь рождений, в результате которой я явлюсь миру принцем Уэльским. — Угу. — Да. Правда это будет ещё не скоро, через пару сотен лет, в двадцатом столетии. Так мне обещал мистер Калиостро.

— Мы договорились? — Да, принц! — Значит, я ставлю ультиматум… — Да. А я захожу сзади... Ну, Джузи!

Маре белла донна Эон бельканцоне Саи кетиамо сем приамо Донна белла маре Кредере кантаре Дами эль моменто Кени пьячи пью. У!

Маргадон: — Жакоб! Дое партьяо! Чистаболо эс питандо! Жакоб: — Ва марира мацато, стронцо! Маргадон: — Аршафарэ кретино шеймо! Жакоб: — Виканоно урлале бурто фача! Маргадон: — Вико, баста! Баста! Баста! Камило! Фимка: — Но! Но! Но! Престо, синьоре! Дезоро мио! Санта мария бергарито переме аморе манон дементи кейре!

— Сударь, а правда ваш барин 2000 лет живёт? — Точно сказать не могу, леди, но за те 200 лет, что я ему служу, он ничуть не изменился. — Дядя Степан, помог бы ты им, а? Ну грех смеяться над убогими. Ну ты посмотри на них! Подневольные ж люди, одной рыбой питаются. И поют так жалостно!..

— Откушать изволите? — Как называется? — Оладушки. — Оладушки… оладушки… Где были? У бабушки. Селянка, у тебя бабушка есть? — Нету. — Сиротка, значит.

— Жакобушка, не уезжай! Останься, сокол! Здесь бы уже и принцем стал... А я бы тебе ребёночка родила и петь бы его научила: «Уно, уно, уно, ун моменто...» — Я вернусь к тебе. Я обязательно вернусь... к тебе. Только другим. Правда, правда! Вот те крест! Совсем другим.

— Куда сдадите? — В участок. А потом вас там публично выпорют, как бродяг, и отправят в Сибирь убирать снег! — Весь? — Да! Снега там много...

– Что сие значит? – Это песня о бедном рыбалке, который попал из Неаполя в бурное море. А его бедная девушка ждала на берегу, ждала — ждала, пока недождалась. Тогда она сбросила с себя последнюю одежду и тоже бросилась в бурное море. И сия пучина поглотила ея в один момент. В общем, все умерли.

— Чё он меня всё пугает? Что меня пугать? У меня три пожизненных заключения. А как он с вами разговаривает? Вы, человек, достигший вершин лондонского дна! В конце концов, вы собираетесь быть принцем? — Йес, итыс!

— Русская речь не сложнее других. — Абсолютно. — Стыдитесь. Вот Маргадон — дикий человек... — Ну куда хуже-то? — И то выучил... Маргадон! — Учиться всегда сгодится, трудиться должна девица, не плюй в колодец — пригодится. И как говорится.

— Хочешь большой, но чистой любви? — Да кто ж её не хочет? — Тогда приходи, как стемнеет, на сеновал. Придёшь? — Отчего ж не прийти? Приду. Только уж и Вы приходите. А то вон сударь тоже позвал, а опосля испугался. — Она не одна придёт. Она с кузнецом придёт. — Каким кузнецом? — Дядей моим, Степан Степанычем. Он мне заместо отца — кузнец наш. — А зачем нам кузнец? Не, нам кузнец не нужен. Что я лошадь, что ли? Зачем нам кузнец? — Благословлять. Вы же изволите предложение делать? — Так, свободна... Ступай, не видишь — играем.

— Маргадон, один надо было зарядить… — А вы, оказывается, бесчестный человек, Маргадон. — Конечно! Если б я был честный человек, сколько бы народу в Европе полегло! Ужас!