412 фраз — Мрачные цитаты — избранное

412 цитат в разделе «Мрачные цитаты» — для статуса, поста или собственной коллекции.

1. «

   После убийства другие преступления кажутся незначительными

   После убийства другие преступления кажутся незначительными

   — Рене Миньярд · книга
2. «

   Если слишком долго копаться в своих мыслях, можно вырыть могилу.

   Если слишком долго копаться в своих мыслях, можно вырыть могилу.

   — Легион · игра
3. «

   — Это правда, Князь? Тот стукач — твой брат? — Винс всего лишь защищал семью. Для меня его поступок оправдан. — Пока ДэКобрэй думал, что мы мертвы, нашим близким ничего не угрожало... пока Флинт не пригласил репортёров. — Может, расскажем ему — кто именно на диске? — Тебя не научил случай в Спрингфилде? Никому нельзя доверять. — Флинту можно. Он хоть и трепло, но он чист. Да и Леди Джей тоже. — Неа, слишком рисковано. Лучше отмолчаться, пока Абернатти не получит улики. Пускай сами посмотрят в настоящее лицо «Кобры».

   — Это правда, Князь? Тот стукач — твой брат? — Винс всего лишь защищал семью. Для меня его поступок оправдан. — Пока ДэКобрэй думал, что мы мертвы, нашим близким ничего не угрожало... пока Флинт не пригласил репортёров. — Может, расскажем ему — кто именно на диске? — Тебя не научил случай в Спрингфилде? Никому нельзя доверять. — Флинту можно. Он хоть и трепло, но он чист. Да и Леди Джей тоже. — Неа, слишком рисковано. Лучше отмолчаться, пока Абернатти не получит улики. Пускай сами посмотрят в настоящее лицо «Кобры».

   — Никки Ли / Туннельный Крыс (Nicky Lee / Tunnel Rat) · мультфильм
4. «

   — Не забывай, принцесса-предательница, что никто, кроме меня, не отпустит тебе грехи. Придёт день — и твоё наказание будет в моих руках. — Дерзай. Только вот мои грехи — слишком тяжёлое бремя для детишек, вроде тебя.

   — Не забывай, принцесса-предательница, что никто, кроме меня, не отпустит тебе грехи. Придёт день — и твоё наказание будет в моих руках. — Дерзай. Только вот мои грехи — слишком тяжёлое бремя для детишек, вроде тебя.

   — Сэт (Seth the Unseen Assassin) · игра
5. «

   На неё [смерть] отправлять не надо, она сама нас везде найдёт.

   На неё [смерть] отправлять не надо, она сама нас везде найдёт.

   — Дмитрий · игра
6. «

   Война была всегда. Она была еще до человека, война поджидала его. Основное ремесло поджидало своего основного исполнителя. Так было и так будет.

   Война была всегда. Она была еще до человека, война поджидала его. Основное ремесло поджидало своего основного исполнителя. Так было и так будет.

   — Кормак Маккарти · книга
7. «

   Нет никого, кто не хотел бы улучшать свою жизнь во всех её аспектах. Вам просто нужно быть более разборчивым в помощи, которую вы оказываете по отношению к себе. Всем нужна уверенность. Вы можете подумать: «Нет никого, у кого нет веры, все верят во что-то» (в себя, в других, в жизнь, в Бога, во что-то ещё), но проблема здесь не в недостатке или в отсутствии веры, а в её неточности и неправильности. В этом случае нет безграничной уверенности, вместо этого есть ложная жизнь, «Рабское Мышление» и зависимость. Это не просто зло, поэтому если у вас есть это заболевание, вы должны лечить его, не убегая от болезни, смущаясь улыбкой скрывая его. Все кто будут скрывать — умрут внутренне.

   Нет никого, кто не хотел бы улучшать свою жизнь во всех её аспектах. Вам просто нужно быть более разборчивым в помощи, которую вы оказываете по отношению к себе. Всем нужна уверенность. Вы можете подумать: «Нет никого, у кого нет веры, все верят во что-то» (в себя, в других, в жизнь, в Бога, во что-то ещё), но проблема здесь не в недостатке или в отсутствии веры, а в её неточности и неправильности. В этом случае нет безграничной уверенности, вместо этого есть ложная жизнь, «Рабское Мышление» и зависимость. Это не просто зло, поэтому если у вас есть это заболевание, вы должны лечить его, не убегая от болезни, смущаясь улыбкой скрывая его. Все кто будут скрывать — умрут внутренне.
8. «

   Социопаты всегда умеют подать себя.

   Социопаты всегда умеют подать себя.

   — Ирвин Ялом · книга
9. «

   — Отоприте! Ради бога чего нибудь. Я сейчас нечаянно керосину выпил. Какое-нибудь лекарство. Найдите что-нибудь. Прошу вас. Сделайте такое одолжение. Прошу вас. — Чего, чего вы выпили керосину? — Керосину, керосину. Будьте добры поспешите, пожалуйста. — Много выпили? — Рюмку! Воздуха, воздуха. Форточку. — Керосин добывается из нефти? — Да. Не знаю. Чувствую смерть моя. О... о... умираю...

   — Отоприте! Ради бога чего нибудь. Я сейчас нечаянно керосину выпил. Какое-нибудь лекарство. Найдите что-нибудь. Прошу вас. Сделайте такое одолжение. Прошу вас. — Чего, чего вы выпили керосину? — Керосину, керосину. Будьте добры поспешите, пожалуйста. — Много выпили? — Рюмку! Воздуха, воздуха. Форточку. — Керосин добывается из нефти? — Да. Не знаю. Чувствую смерть моя. О... о... умираю...

   — Пётр Петрович Стрижин · фильм
10. «

    Доли секунды до полёта вниз, До той желанной так свободы, Что от гнильцы сего мира избавит точно. Готова я была разбиться.

    Доли секунды до полёта вниз, До той желанной так свободы, Что от гнильцы сего мира избавит точно. Готова я была разбиться.
11. «

    Мне уютно от ощущения, что мир медленно умирает.

    Мне уютно от ощущения, что мир медленно умирает.

    — Саяка Мурата · книга
12. «

    Говорят, по ночам оживёт и любимая куколка! Вот за этим я куклам выкалываю глаза.

    Говорят, по ночам оживёт и любимая куколка! Вот за этим я куклам выкалываю глаза.
13. «

    Этот человек, отверженный из отверженных, так низко упавший, как только может представить себе человеческая фантазия, этот добровольный палач, обошелся с ней без грубости, но с таким отсутствием хоть бы намека на ласку, с таким пренебрежением и деревянным равнодушием, как обращаются не с человеком, даже не с собакой или лошадью, и даже не с зонтиком, пальто или шляпой, а как с каким-то грязным предметом, в котором является минутная неизбежная потребность, но который по миновании надобности становится чуждым, бесполезным и противным. Всего ужаса этой мысли толстая Катька не могла объять своим мозгом откормленной индюшки и потому плакала, – как и ей самой казалось, – беспричинно и бестолково.

    Этот человек, отверженный из отверженных, так низко упавший, как только может представить себе человеческая фантазия, этот добровольный палач, обошелся с ней без грубости, но с таким отсутствием хоть бы намека на ласку, с таким пренебрежением и деревянным равнодушием, как обращаются не с человеком, даже не с собакой или лошадью, и даже не с зонтиком, пальто или шляпой, а как с каким-то грязным предметом, в котором является минутная неизбежная потребность, но который по миновании надобности становится чуждым, бесполезным и противным. Всего ужаса этой мысли толстая Катька не могла объять своим мозгом откормленной индюшки и потому плакала, – как и ей самой казалось, – беспричинно и бестолково.

    — Александр Куприн · книга
14. «

    Мы как будто живем в комнате, где на стене висит плакат. Мы пялимся на это и думаем, что весь мир — это и есть комната и плакат. На плакате что-то симпатичное: пейзаж или, может, известный артист. Совсем как в фильме про тюрьму... Как же он назывался? Комната — это тюремная камера. Картинку каждый из нас видит по-своему. Картинка может быть разной, но все мы к ней прикованы. Но это все неправда. Это лишь ширма, скрывающая правду. Они врут нам. Мы врем сами себе. Комната — это не весь мир. Наш мир намного больше и удивительнее. Плакат на стене лишь скрывает проход, ведущий в реальный мир. В комнате мы в безопасности. Но иногда... Иногда нечто выползает из-за плаката. А тот, кто становится этому свидетелем, от потрясения пытается забыть обо всем, что видел.

    Мы как будто живем в комнате, где на стене висит плакат. Мы пялимся на это и думаем, что весь мир — это и есть комната и плакат. На плакате что-то симпатичное: пейзаж или, может, известный артист. Совсем как в фильме про тюрьму... Как же он назывался? Комната — это тюремная камера. Картинку каждый из нас видит по-своему. Картинка может быть разной, но все мы к ней прикованы. Но это все неправда. Это лишь ширма, скрывающая правду. Они врут нам. Мы врем сами себе. Комната — это не весь мир. Наш мир намного больше и удивительнее. Плакат на стене лишь скрывает проход, ведущий в реальный мир. В комнате мы в безопасности. Но иногда... Иногда нечто выползает из-за плаката. А тот, кто становится этому свидетелем, от потрясения пытается забыть обо всем, что видел.

    — Джесси Фейден · игра
15. «

    Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно. Великие люди — почти всегда плохие люди.

    Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно. Великие люди — почти всегда плохие люди.

    — Джон Дальберг-Актон
16. «

    Только огонь может разжечь жгучую страсть. Это чувство — обоюдоострый меч, ни один человек не должен владеть им.

    Только огонь может разжечь жгучую страсть. Это чувство — обоюдоострый меч, ни один человек не должен владеть им.

    — Жизель Флеминг(#26) · игра
17. «

    Быть доверчивой не стоит. Жизнь другая.

    Быть доверчивой не стоит. Жизнь другая.

    — нотариус Вим Смаль · фильм
18. «

    Когда я убиваю их, Доктор, я чувствую тепло. Вот тут, в сердцах. Словно, как это описать?... Словно я знаю, что я на своём месте и делаю то, для чего создан.

    Когда я убиваю их, Доктор, я чувствую тепло. Вот тут, в сердцах. Словно, как это описать?... Словно я знаю, что я на своём месте и делаю то, для чего создан.

    — Мастер · сериал
19. «

    Лу, я адекватно понимаю — мир не переделать. Мы говорили с тобой об этом… Эксперименты над живыми людьми, массовые казни, узаконенное рабство, страх, воспитываемый с детства… Промывание мозгов из всех источников информации. И всё под приторно-ванильной глазурью благости и единственно правильной идеологии.

    Лу, я адекватно понимаю — мир не переделать. Мы говорили с тобой об этом… Эксперименты над живыми людьми, массовые казни, узаконенное рабство, страх, воспитываемый с детства… Промывание мозгов из всех источников информации. И всё под приторно-ванильной глазурью благости и единственно правильной идеологии.

    — Йонас Бэр · игра
20. «

    Здесь какое-то осатанелое, раскольничье, дикое упрямство: мы сдохнем от цирроза, по пьяни порубим друг друга топорами, сгорим в торфяных пожарах, но не будем жить иначе, не будем делать свою жизнь лучше.

    Здесь какое-то осатанелое, раскольничье, дикое упрямство: мы сдохнем от цирроза, по пьяни порубим друг друга топорами, сгорим в торфяных пожарах, но не будем жить иначе, не будем делать свою жизнь лучше.

    — Алексей Иванов · книга