711 цитат «Мрачные цитаты» для вдохновения

711 цитат в разделе «Мрачные цитаты» — для статуса, поста или собственной коллекции.

1. «

   … у людей есть чувства. У меня есть чувства. Нам бывает больно. Одиноко. И порой нестерпимо страшно. Может, чувства – это болезнь, вынуждающая нас быть уязвимыми, несовершенными, часто глупыми? Или это сила? Новая ветвь развития, эмоциональная связь между человечеством, делающая нас вместе мощнее, чем по одиночке. Дающая невероятную возможность – попытаться понять другого.

   … у людей есть чувства. У меня есть чувства. Нам бывает больно. Одиноко. И порой нестерпимо страшно. Может, чувства – это болезнь, вынуждающая нас быть уязвимыми, несовершенными, часто глупыми? Или это сила? Новая ветвь развития, эмоциональная связь между человечеством, делающая нас вместе мощнее, чем по одиночке. Дающая невероятную возможность – попытаться понять другого.
2. «

   Туманный серп, неясный полумрак, Свинцово-тусклый блеск железной крыши, Шум мельницы, далёкий лай собак, Таинственный зигзаг летучей мыши.

   Туманный серп, неясный полумрак, Свинцово-тусклый блеск железной крыши, Шум мельницы, далёкий лай собак, Таинственный зигзаг летучей мыши.

   — Иван Алексеевич Бунин
3. «

   Ты так торопишься умереть?

   Ты так торопишься умереть?

   — Тал Тал · сериал
4. «

   Ну как, больно?

   Ну как, больно?
5. «

   За туловищем бомжа супермаркет не видно, В расщелине города закопан магазинчик винный, Ты смотришь на меня вплотную, а мой взгляд, он не невинный, Он просто убитый, просто убитый.

   За туловищем бомжа супермаркет не видно, В расщелине города закопан магазинчик винный, Ты смотришь на меня вплотную, а мой взгляд, он не невинный, Он просто убитый, просто убитый.
6. «

   О Боже, ты здесь живешь? Мда. Я бы уже здох от депрессии.

   О Боже, ты здесь живешь? Мда. Я бы уже здох от депрессии.

   — Ник · игра
7. «

   Мшистых лун неживая равнина и ушедшей под землю крови. Равнина крови старинной.

   Мшистых лун неживая равнина и ушедшей под землю крови. Равнина крови старинной.

   — Федерико Гарсиа Лорка
8. «

   Но людям я не делал зла, И потому мои дела Не много пользы вам узнать; А душу можно ль рассказать?

   Но людям я не делал зла, И потому мои дела Не много пользы вам узнать; А душу можно ль рассказать?

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
9. «

   Теперь пойдёт потеха. Повеселимся всласть!

   Теперь пойдёт потеха. Повеселимся всласть!

   — Кастиэль · сериал
10. «

    — Я старался, как мог. Прости меня. Прошу, прости меня. — Я услышал твои мольбы. — Ты... Ты и есть Святой Дух? — Ты воззвал ко мне. И вот я здесь. — Я прощён? — За что?

    — Я старался, как мог. Прости меня. Прошу, прости меня. — Я услышал твои мольбы. — Ты... Ты и есть Святой Дух? — Ты воззвал ко мне. И вот я здесь. — Я прощён? — За что?

    — Иисус Христос · сериал
11. «

    Я плотник по сухожилиям. Я столяр по части мук. Я весь такой напружиненный. Как обкокошенный маленький мук.

    Я плотник по сухожилиям. Я столяр по части мук. Я весь такой напружиненный. Как обкокошенный маленький мук.
12. «

    Исправь то, что натворил, если сможешь.

    Исправь то, что натворил, если сможешь.

    — Сафие Султан · сериал
13. «

    Я обманывал себя, убеждая, будто можно отделить собственные эмоции от всего, с чем мне приходится иметь дело ежедневно: от свидетельств бесчеловечных поступков людей по отношению друг к другу. Не испытывать ничего, помимо научного любопытства, когда сталкиваешься со смертельными проявлениями безумия, безрассудства, бесконечной уязвимости человеческого рода. Вести себя по-мужски, как это делали, казалось, все мои коллеги. Быть неуязвимым на работе, никак не реагировать на тот музей человеческой ничтожности, коим является морг, где выставляется напоказ человеческая сущность; не переживать из-за того, как порой сложно отличить, что правильно, а что нет. А затем, подробно Кларку Кенту, заходить в свой дом и мгновенно превращаться в любящего и заботливого, чуткого и всецело отдающего себя мужа и отца, который, как мне казалось, скрывался за моей рабочей маской.

    Я обманывал себя, убеждая, будто можно отделить собственные эмоции от всего, с чем мне приходится иметь дело ежедневно: от свидетельств бесчеловечных поступков людей по отношению друг к другу. Не испытывать ничего, помимо научного любопытства, когда сталкиваешься со смертельными проявлениями безумия, безрассудства, бесконечной уязвимости человеческого рода. Вести себя по-мужски, как это делали, казалось, все мои коллеги. Быть неуязвимым на работе, никак не реагировать на тот музей человеческой ничтожности, коим является морг, где выставляется напоказ человеческая сущность; не переживать из-за того, как порой сложно отличить, что правильно, а что нет. А затем, подробно Кларку Кенту, заходить в свой дом и мгновенно превращаться в любящего и заботливого, чуткого и всецело отдающего себя мужа и отца, который, как мне казалось, скрывался за моей рабочей маской.

    — Ричард Шеперд · книга
14. «

    Никогда не знаешь, что придёт завтра — следующее утро или следующая жизнь.

    Никогда не знаешь, что придёт завтра — следующее утро или следующая жизнь.

    — Мэй · игра
15. «

    Йельская Алекс никогда не носила наручники, никогда не встревала в драки, никогда не трахалась в туалете с незнакомым парнем, чтобы вернуть долг своего парня. Йельская Алекс прикладывала все усилия, но никогда не жаловалась. Она была хорошей девочкой, которая старалась держать планку. «И которой это не удалось».

    Йельская Алекс никогда не носила наручники, никогда не встревала в драки, никогда не трахалась в туалете с незнакомым парнем, чтобы вернуть долг своего парня. Йельская Алекс прикладывала все усилия, но никогда не жаловалась. Она была хорошей девочкой, которая старалась держать планку. «И которой это не удалось».

    — Ли Бардуго · книга
16. «

    У сильных и жестоких тоже бывают свои слабости.

    У сильных и жестоких тоже бывают свои слабости.

    — Сара Дж. Маас · книга
17. «

    В незапамятные времена боги сговорились обуздать созданную ими тёмную силу. Её окружили, усмирили и заключили в пантеон, но не смогли искоренить её основу. Она одна – именно она одна – набирала силы, в то время как прочие божества постепенно угасали в памяти смертных, поскольку она одна воплощала в себе тёмную изнанку по большей части милосердной вселенной – вселенной, реальность которой выковывалась тысячелетиями в сознании и богов, и людей. Но она не была продуктом сознания. Она явилась средоточием и остатком всех первобытных позывов и поступков, которые надеялись оставить позади десять тысячелетий сознательных устремлений. Поэма разворачивалась среди бессчётного множества рассказов, эпизодов, народных сказок. Все они обладали неизъяснимым вкусом правды. Каждая история выявляла прореху в заглушающей чувства ткани реальности, прореху, сквозь которую слабо слышалась Песнь Кали. Люди, места, точки во времени становились каналами, дырами, через которые изливалась могучая энергия. В наше [двадцатый век] столетие Песнь Кали стала хором. Дым от жертвоприношения поднялся к закрытой облаками обители Кали, и богиня пробудилась, чтобы услышать свою песнь.

    В незапамятные времена боги сговорились обуздать созданную ими тёмную силу. Её окружили, усмирили и заключили в пантеон, но не смогли искоренить её основу. Она одна – именно она одна – набирала силы, в то время как прочие божества постепенно угасали в памяти смертных, поскольку она одна воплощала в себе тёмную изнанку по большей части милосердной вселенной – вселенной, реальность которой выковывалась тысячелетиями в сознании и богов, и людей. Но она не была продуктом сознания. Она явилась средоточием и остатком всех первобытных позывов и поступков, которые надеялись оставить позади десять тысячелетий сознательных устремлений. Поэма разворачивалась среди бессчётного множества рассказов, эпизодов, народных сказок. Все они обладали неизъяснимым вкусом правды. Каждая история выявляла прореху в заглушающей чувства ткани реальности, прореху, сквозь которую слабо слышалась Песнь Кали. Люди, места, точки во времени становились каналами, дырами, через которые изливалась могучая энергия. В наше [двадцатый век] столетие Песнь Кали стала хором. Дым от жертвоприношения поднялся к закрытой облаками обители Кали, и богиня пробудилась, чтобы услышать свою песнь.

    — Дэн Симмонс · книга
18. «

    Возьми меня с собой без повода, Покажи мне чертей своего тихого омута.

    Возьми меня с собой без повода, Покажи мне чертей своего тихого омута.
19. «

    Тот любезный метис в брючном костюме Крематорному горлу тебя пожертвовал. А любовь, по-хорошему, это привычка Или бессилие и ладони к худшему.

    Тот любезный метис в брючном костюме Крематорному горлу тебя пожертвовал. А любовь, по-хорошему, это привычка Или бессилие и ладони к худшему.
20. «

    Страх больший, чем страх, выглядит как забвение.

    Страх больший, чем страх, выглядит как забвение.

    — Франц Вертфоллен · книга