713 цитат «Мрачные цитаты»: от коротких до развёрнутых

713 цитат в разделе «Мрачные цитаты» — для статуса, поста или собственной коллекции.

1. «

   У сильных и жестоких тоже бывают свои слабости.

   У сильных и жестоких тоже бывают свои слабости.

   — Сара Дж. Маас · книга
2. «

   Всё закончилось хорошо. Горевать было не о чем.

   Всё закончилось хорошо. Горевать было не о чем.

   — Чарльз Эйлер · игра
3. «

   Конечно, я люблю бодрствовать по ночам и радуюсь наступлению прохладной тьмы. Когда на город падает мрак, разум наполняется тишиной, безмолвием, спокойствием. События дня превращаются в давно забытое прошлое. Ночь это моё любимое время суток, потому что лишь в эти тёмные часы у меня появляется надежда на то, что в будущем всё будет прекрасно. Именно в ночные часы рождается вера в то, что всё завершится благополучно. И как на смену ночи придет день, так и горе сменится на счастье… И страхи канут в небытие и все пугающие предположения окажутся глупостью.

   Конечно, я люблю бодрствовать по ночам и радуюсь наступлению прохладной тьмы. Когда на город падает мрак, разум наполняется тишиной, безмолвием, спокойствием. События дня превращаются в давно забытое прошлое. Ночь это моё любимое время суток, потому что лишь в эти тёмные часы у меня появляется надежда на то, что в будущем всё будет прекрасно. Именно в ночные часы рождается вера в то, что всё завершится благополучно. И как на смену ночи придет день, так и горе сменится на счастье… И страхи канут в небытие и все пугающие предположения окажутся глупостью.

   — Эльзарэтт-Виктория Кинэвард · книга
4. «

   Зрители — садисты… Они всегда такими были. Вспомните бои гладиаторов… Каким успехом пользовалась бы актриса, вздумавшая проглотить набор иголок!”

   Зрители — садисты… Они всегда такими были. Вспомните бои гладиаторов… Каким успехом пользовалась бы актриса, вздумавшая проглотить набор иголок!”

   — Андре Моруа · книга
5. «

   Тем, кому не хватает сил сражаться за свою жизнь, лучше сдохнуть.

   Тем, кому не хватает сил сражаться за свою жизнь, лучше сдохнуть.

   — Гатс
6. «

   А что ты нервничаешь? Из-за шрамов? Сказать, откуда они? Иди сюда, смотри на меня. У меня была жена, красивая! Как ты! Она говорила мне, что я слишком грустный. Что мне нужно больше улыбаться. Она была игроком, и крупно задолжала этим акулам, однажды они ей порезали лицо, у нас не было денег на операцию, её это убивало. Я лишь хотел, чтобы она снова улыбнулась, я хотел, чтобы она знала, что мне плевать на шрамы, поэтому я вставил лезвие себе в рот, и сделал это, сам с собой. И знаешь что? Она не могла видеть меня, она ушла. Теперь я вижу всю иронию, теперь я всегда улыбаюсь.

   А что ты нервничаешь? Из-за шрамов? Сказать, откуда они? Иди сюда, смотри на меня. У меня была жена, красивая! Как ты! Она говорила мне, что я слишком грустный. Что мне нужно больше улыбаться. Она была игроком, и крупно задолжала этим акулам, однажды они ей порезали лицо, у нас не было денег на операцию, её это убивало. Я лишь хотел, чтобы она снова улыбнулась, я хотел, чтобы она знала, что мне плевать на шрамы, поэтому я вставил лезвие себе в рот, и сделал это, сам с собой. И знаешь что? Она не могла видеть меня, она ушла. Теперь я вижу всю иронию, теперь я всегда улыбаюсь.

   — Джокер · фильм
7. «

   Этот человек, отверженный из отверженных, так низко упавший, как только может представить себе человеческая фантазия, этот добровольный палач, обошелся с ней без грубости, но с таким отсутствием хоть бы намека на ласку, с таким пренебрежением и деревянным равнодушием, как обращаются не с человеком, даже не с собакой или лошадью, и даже не с зонтиком, пальто или шляпой, а как с каким-то грязным предметом, в котором является минутная неизбежная потребность, но который по миновании надобности становится чуждым, бесполезным и противным. Всего ужаса этой мысли толстая Катька не могла объять своим мозгом откормленной индюшки и потому плакала, – как и ей самой казалось, – беспричинно и бестолково.

   Этот человек, отверженный из отверженных, так низко упавший, как только может представить себе человеческая фантазия, этот добровольный палач, обошелся с ней без грубости, но с таким отсутствием хоть бы намека на ласку, с таким пренебрежением и деревянным равнодушием, как обращаются не с человеком, даже не с собакой или лошадью, и даже не с зонтиком, пальто или шляпой, а как с каким-то грязным предметом, в котором является минутная неизбежная потребность, но который по миновании надобности становится чуждым, бесполезным и противным. Всего ужаса этой мысли толстая Катька не могла объять своим мозгом откормленной индюшки и потому плакала, – как и ей самой казалось, – беспричинно и бестолково.

   — Александр Куприн · книга
8. «

   А на дыбе не сплетничают! На дыбе все откровенные, как дети.

   А на дыбе не сплетничают! На дыбе все откровенные, как дети.

   — Иоганн Лесток · фильм
9. «

   — Оно набрасывается на всех, кто ему попадается. Оно не останавливается ни перед чем. Оно охотится на сельских дорогах, поджидая одинокие машины. 23-ей весной, 23 дня, оно ест. — Что ест? Что ест? — Ест нас.

   — Оно набрасывается на всех, кто ему попадается. Оно не останавливается ни перед чем. Оно охотится на сельских дорогах, поджидая одинокие машины. 23-ей весной, 23 дня, оно ест. — Что ест? Что ест? — Ест нас.

   — Дэрри Дженнер · фильм
10. «

    … самые невзрачные, непривлекательные на вид люди отличаются самым извращённым умом.

    … самые невзрачные, непривлекательные на вид люди отличаются самым извращённым умом.

    — Винсент Синклер · игра
11. «

    Эти мгновения перед смертью так прекрасны... Особенно когда приходится убивать самого себя.

    Эти мгновения перед смертью так прекрасны... Особенно когда приходится убивать самого себя.

    — Чума (Всадник) · игра
12. «

    Ужас начинается с мелочей. Тихо накатывает и ты притворяешься что не слышишь. Но вот он становится громче, и оглушает. И его нельзя больше игнорировать.

    Ужас начинается с мелочей. Тихо накатывает и ты притворяешься что не слышишь. Но вот он становится громче, и оглушает. И его нельзя больше игнорировать.

    — Джеймс · сериал
13. «

    Приятные воспоминания остаются в сердце навсегда, но неприятные воспоминания остаются еще дольше. Также как и старые страхи всплывают во тьме ночи. Твой страх испытанный однажды, всплывет еще сильнее в глубинах мозга, когда ты закроешь свои глаза

    Приятные воспоминания остаются в сердце навсегда, но неприятные воспоминания остаются еще дольше. Также как и старые страхи всплывают во тьме ночи. Твой страх испытанный однажды, всплывет еще сильнее в глубинах мозга, когда ты закроешь свои глаза

    — Эс Нодт · аниме
14. «

    Чтобы хранить большую тайну, надо иметь душу воспитанную: простым существам это не под силу.

    Чтобы хранить большую тайну, надо иметь душу воспитанную: простым существам это не под силу.

    — Валерий Брюсов · книга
15. «

    Недолговечность человеческого мира так чарующе прекрасна. Он может превратиться в пепел за считаные секунды.

    Недолговечность человеческого мира так чарующе прекрасна. Он может превратиться в пепел за считаные секунды.

    — Никто · игра
16. «

    Падай. Ты одинок, Дитя. Тебе уготована только тьма, а твоему народу только смерть. Эти древние только начало. Я буду командовать великой и ужасной армией, и мы поплывем к миллиарду миров. Мы будем плыть, пока не погаснет всякий свет. Ты силен, Дитя, но я выше сил. Я конец, и я пришел за тобой, Финн.

    Падай. Ты одинок, Дитя. Тебе уготована только тьма, а твоему народу только смерть. Эти древние только начало. Я буду командовать великой и ужасной армией, и мы поплывем к миллиарду миров. Мы будем плыть, пока не погаснет всякий свет. Ты силен, Дитя, но я выше сил. Я конец, и я пришел за тобой, Финн.

    — Лич (The Lich) · мультфильм
17. «

    Я думаю, любовь к березам торжествует за счет любви к человеку. И развивается как суррогат патриотизма… Я согласен, больную, парализованную мать острее жалеешь и любишь. Однако любоваться ее страданиями, выражать их эстетически – низость… Ладно…

    Я думаю, любовь к березам торжествует за счет любви к человеку. И развивается как суррогат патриотизма… Я согласен, больную, парализованную мать острее жалеешь и любишь. Однако любоваться ее страданиями, выражать их эстетически – низость… Ладно…

    — Сергей Довлатов · книга
18. «

    Я на погибель вернул его к жизни. Я этого монстра, вырвал из объятия смерти.

    Я на погибель вернул его к жизни. Я этого монстра, вырвал из объятия смерти.

    — Кензо Тенма · аниме
19. «

    Наш лагерь сборный. Материал к нам приходит самый разнообразный. Здесь мы занимаемся отсевом. А тех, кто остаётся — сортируем, стрижём, бреем, клеймим и направляем дальше, по назначению. Вот чёрт, голова трещит, ночью дежурил у газовой камеры, ликвидировали пару эшелонов.

    Наш лагерь сборный. Материал к нам приходит самый разнообразный. Здесь мы занимаемся отсевом. А тех, кто остаётся — сортируем, стрижём, бреем, клеймим и направляем дальше, по назначению. Вот чёрт, голова трещит, ночью дежурил у газовой камеры, ликвидировали пару эшелонов.

    — унтерштурмфюрер СС · фильм
20. «

    И вновь стою на грани жизни, Смотрю я в пропасть пред собой. Лишь темнота... Ни звука боле...

    И вновь стою на грани жизни, Смотрю я в пропасть пред собой. Лишь темнота... Ни звука боле...