95 цитат — Мрачные цитаты — подборка редакции

95 цитат в разделе «Мрачные цитаты» — для статуса, поста или собственной коллекции.

1. «

   — Миш, я умру — кто тебе правду скажет? — А я первый умру. Хочешь, поспорим?

   — Миш, я умру — кто тебе правду скажет? — А я первый умру. Хочешь, поспорим?

   — Юрий Горшенёв · сериал
2. «

   Хочешь знать, откуда эти шрамы? Мой папаша был алкаш и изверг, и однажды он взбесился больше обычного. Мамочка схватила кухонный нож, чтобы себя защитить, но папочке это не понравилось! И вот у меня на глазах он её зарезал, хохотал как сумасшедший. Потом повернулся и говорит: «Чего ты такой серьёзный, сынок?» Он шёл на меня с ножом... «Чего ты такой серьёзный, сынок?!» Он вставил мне лезвие в рот: «Давай-ка мы тебе нарисуем улыбку!» И... «Чего ты такой серьёзный?»

   Хочешь знать, откуда эти шрамы? Мой папаша был алкаш и изверг, и однажды он взбесился больше обычного. Мамочка схватила кухонный нож, чтобы себя защитить, но папочке это не понравилось! И вот у меня на глазах он её зарезал, хохотал как сумасшедший. Потом повернулся и говорит: «Чего ты такой серьёзный, сынок?» Он шёл на меня с ножом... «Чего ты такой серьёзный, сынок?!» Он вставил мне лезвие в рот: «Давай-ка мы тебе нарисуем улыбку!» И... «Чего ты такой серьёзный?»

   — Джокер · фильм
3. «

   Мы покидаем здание, в здании нас больше нет. В здании слышно рыдание и странно мигает свет.

   Мы покидаем здание, в здании нас больше нет. В здании слышно рыдание и странно мигает свет.
4. «

   Он до сих пор не понял, что умер. Думает, что сейчас придёт мама. А она не придёт. Никогда. И ко мне тоже. Потому что вы всех убили.

   Он до сих пор не понял, что умер. Думает, что сейчас придёт мама. А она не придёт. Никогда. И ко мне тоже. Потому что вы всех убили.

   — Маленький Черный · игра
5. «

   Стухнут звёзды, стухнет месяц, Стихнет песня соловья, В чернобылье перелесиц С кистенем засяду я.

   Стухнут звёзды, стухнет месяц, Стихнет песня соловья, В чернобылье перелесиц С кистенем засяду я.

   — Сергей Александрович Есенин
6. «

   Что мы делаем, когда страх приходит к нам? Говорим ему: «Чувствуй себя как дома! Может быть, чай или кофе?», а он говорит: «Нет, мне нужно все», и, увы, речь не про напитки.

   Что мы делаем, когда страх приходит к нам? Говорим ему: «Чувствуй себя как дома! Может быть, чай или кофе?», а он говорит: «Нет, мне нужно все», и, увы, речь не про напитки.

   — Энди Кейдж · книга
7. «

   Пора, наконец, признать, что вся история человечества — это история затянувшегося самоубийства живой материи, которую космическая случайность наделила способностью мыслить, и которая не знала, что делать с этой случайной роковой способностью. И не нашла ей лучшего применения, как создание наиболее эффективных способов тотального самоубийства...

   Пора, наконец, признать, что вся история человечества — это история затянувшегося самоубийства живой материи, которую космическая случайность наделила способностью мыслить, и которая не знала, что делать с этой случайной роковой способностью. И не нашла ей лучшего применения, как создание наиболее эффективных способов тотального самоубийства...

   — Письма мёртвого человека · фильм
8. «

   Никакое чёрное сердце Не бьется за их ребром. И только на них надеется Вавилон.

   Никакое чёрное сердце Не бьется за их ребром. И только на них надеется Вавилон.

   — Надежда Жаглей
9. «

   Есть богатые, а есть бедные. Но мертвые все равны.

   Есть богатые, а есть бедные. Но мертвые все равны.

   — Чарльз Старквезер
10. «

    — Как узнать, где их логово? — Никак. Они пришли на запах трупов. А я, видно, спугнул их, вот они и защищались. — Значит, если мы в пределах их радуса, они что, нападут на нас? Я думал, волки боятся людей. — Если рядом логово, они ничего не боятся. — Ну это какие волки... Есть же такие, которые едят траву и всё такое. — Хе-хе... Тогда это не волки. — Он говорит о травоядных. — Волки — хищники. — С чего это ты себя стал считать волчьим экспертом? — Я убивал волков, чтобы они не убили вас. Они едят людей, им плевать на ягоды и кустарники. Они чуют, что в воздухе летает запах крови и смерти. Они знают, мы ранены, чуют запах...

    — Как узнать, где их логово? — Никак. Они пришли на запах трупов. А я, видно, спугнул их, вот они и защищались. — Значит, если мы в пределах их радуса, они что, нападут на нас? Я думал, волки боятся людей. — Если рядом логово, они ничего не боятся. — Ну это какие волки... Есть же такие, которые едят траву и всё такое. — Хе-хе... Тогда это не волки. — Он говорит о травоядных. — Волки — хищники. — С чего это ты себя стал считать волчьим экспертом? — Я убивал волков, чтобы они не убили вас. Они едят людей, им плевать на ягоды и кустарники. Они чуют, что в воздухе летает запах крови и смерти. Они знают, мы ранены, чуют запах...

    — Джон Оттуэй · фильм
11. «

    Эй, винсент? Не нужно этого делать. зачем становится богом какого-то неизвестного места, когда ты и так стал богом моего мира? Разве ты не знаешь, что космос пуст? Разве не знаешь, что ничего не существует за пределами нашего мира?

    Эй, винсент? Не нужно этого делать. зачем становится богом какого-то неизвестного места, когда ты и так стал богом моего мира? Разве ты не знаешь, что космос пуст? Разве не знаешь, что ничего не существует за пределами нашего мира?

    — Чарльз Эйлер · игра
12. «

    Ведь за кладбищенской оградой, Живое сердце не стучит.

    Ведь за кладбищенской оградой, Живое сердце не стучит.

    — Сергей Александрович Есенин
13. «

    Я знаю, что что-то грядёт, но мои мысли об одном: справлюсь ли я? Ведь я еле могу дышать.

    Я знаю, что что-то грядёт, но мои мысли об одном: справлюсь ли я? Ведь я еле могу дышать.

    — Скотт МакКолл · сериал
14. «

    Теперь, спустя столь лет, Она смогла сыграть на скрипке. Играла девочка изящно и красиво, Скрывая чувства истины своей.

    Теперь, спустя столь лет, Она смогла сыграть на скрипке. Играла девочка изящно и красиво, Скрывая чувства истины своей.
15. «

    Сражаться против организованной армии, значит идти на верную смерть.

    Сражаться против организованной армии, значит идти на верную смерть.

    — Орочимару · аниме
16. «

    Восьмого июля восемьдесят первого года он пожаловался на боль в груди и был переведён в лазарет. Для снятия ЭКГ его развязали. Сестра наклонилась над ним и вот результат. Врачи с трудом вправили ей челюсть и спасли один глаз. Его пульс даже не участился, когда он пожирал её язык.

    Восьмого июля восемьдесят первого года он пожаловался на боль в груди и был переведён в лазарет. Для снятия ЭКГ его развязали. Сестра наклонилась над ним и вот результат. Врачи с трудом вправили ей челюсть и спасли один глаз. Его пульс даже не участился, когда он пожирал её язык.

    — Фредерик Чилтон · фильм
17. «

    — Сегодня много работы? — Немного, но работа интересная. — Расскажите. — Один человек сказал, что не заговорит, а священник сказал, что будет за него молиться. — И что будет, если он не заговорит? — Значит между итальянцем и немцем нет никакой разницы. И если в жилах рабов течет такая же кровь, как и у господ, то какая же мы избранная раса?!

    — Сегодня много работы? — Немного, но работа интересная. — Расскажите. — Один человек сказал, что не заговорит, а священник сказал, что будет за него молиться. — И что будет, если он не заговорит? — Значит между итальянцем и немцем нет никакой разницы. И если в жилах рабов течет такая же кровь, как и у господ, то какая же мы избранная раса?!

    — Рим, открытый город (Roma città aperta) (1945) · фильм
18. «

    — Убью! Убью! Пусти! Пусти! Пусти! Убью! Все равно, убью! Застрелю мерзавца! Отомщу! Пусти! Все равно, убью! Не прощу! — Ну вот, Алексей Васильевич... Ха-ха-ха. Наша дуэль и состоялась. Вы свой выстрел сделали, очередь за мной.

    — Убью! Убью! Пусти! Пусти! Пусти! Убью! Все равно, убью! Застрелю мерзавца! Отомщу! Пусти! Все равно, убью! Не прощу! — Ну вот, Алексей Васильевич... Ха-ха-ха. Наша дуэль и состоялась. Вы свой выстрел сделали, очередь за мной.

    — граф Мерзляев · фильм
19. «

    А что ты нервничаешь? Из-за шрамов? Сказать, откуда они? Иди сюда, смотри на меня. У меня была жена, красивая! Как ты! Она говорила мне, что я слишком грустный. Что мне нужно больше улыбаться. Она была игроком, и крупно задолжала этим акулам, однажды они ей порезали лицо, у нас не было денег на операцию, её это убивало. Я лишь хотел, чтобы она снова улыбнулась, я хотел, чтобы она знала, что мне плевать на шрамы, поэтому я вставил лезвие себе в рот, и сделал это, сам с собой. И знаешь что? Она не могла видеть меня, она ушла. Теперь я вижу всю иронию, теперь я всегда улыбаюсь.

    А что ты нервничаешь? Из-за шрамов? Сказать, откуда они? Иди сюда, смотри на меня. У меня была жена, красивая! Как ты! Она говорила мне, что я слишком грустный. Что мне нужно больше улыбаться. Она была игроком, и крупно задолжала этим акулам, однажды они ей порезали лицо, у нас не было денег на операцию, её это убивало. Я лишь хотел, чтобы она снова улыбнулась, я хотел, чтобы она знала, что мне плевать на шрамы, поэтому я вставил лезвие себе в рот, и сделал это, сам с собой. И знаешь что? Она не могла видеть меня, она ушла. Теперь я вижу всю иронию, теперь я всегда улыбаюсь.

    — Джокер · фильм
20. «

    Мы как будто живем в комнате, где на стене висит плакат. Мы пялимся на это и думаем, что весь мир — это и есть комната и плакат. На плакате что-то симпатичное: пейзаж или, может, известный артист. Совсем как в фильме про тюрьму... Как же он назывался? Комната — это тюремная камера. Картинку каждый из нас видит по-своему. Картинка может быть разной, но все мы к ней прикованы. Но это все неправда. Это лишь ширма, скрывающая правду. Они врут нам. Мы врем сами себе. Комната — это не весь мир. Наш мир намного больше и удивительнее. Плакат на стене лишь скрывает проход, ведущий в реальный мир. В комнате мы в безопасности. Но иногда... Иногда нечто выползает из-за плаката. А тот, кто становится этому свидетелем, от потрясения пытается забыть обо всем, что видел.

    Мы как будто живем в комнате, где на стене висит плакат. Мы пялимся на это и думаем, что весь мир — это и есть комната и плакат. На плакате что-то симпатичное: пейзаж или, может, известный артист. Совсем как в фильме про тюрьму... Как же он назывался? Комната — это тюремная камера. Картинку каждый из нас видит по-своему. Картинка может быть разной, но все мы к ней прикованы. Но это все неправда. Это лишь ширма, скрывающая правду. Они врут нам. Мы врем сами себе. Комната — это не весь мир. Наш мир намного больше и удивительнее. Плакат на стене лишь скрывает проход, ведущий в реальный мир. В комнате мы в безопасности. Но иногда... Иногда нечто выползает из-за плаката. А тот, кто становится этому свидетелем, от потрясения пытается забыть обо всем, что видел.

    — Джесси Фейден · игра