99 цитат «Мрачные цитаты» для вдохновения

99 цитат в разделе «Мрачные цитаты» — для статуса, поста или собственной коллекции.

1. «

   Она живет в мире насилия и страха, в котором дети умирают, не успев пожить, и не хочет больше быть его частью.

   Она живет в мире насилия и страха, в котором дети умирают, не успев пожить, и не хочет больше быть его частью.

   — Адам Сильвера · книга
2. «

   То, что гестапо называло «работой», на всех других языках означало смерть.

   То, что гестапо называло «работой», на всех других языках означало смерть.

   — Илья Эренбург · книга
3. «

   Нет никакого доброго Бога! Он всего лишь учёный-экспериментатор! Бросил кучку бактерий в чашку Петри и свалил на перекур! Мы тут размножаемся, кочевряжимся, страдаем, а ему до этого нет дела!

   Нет никакого доброго Бога! Он всего лишь учёный-экспериментатор! Бросил кучку бактерий в чашку Петри и свалил на перекур! Мы тут размножаемся, кочевряжимся, страдаем, а ему до этого нет дела!

   — Антихрист
4. «

   Лучше получать ноты протеста, чем телеграммы соболезнования.

   Лучше получать ноты протеста, чем телеграммы соболезнования.

   — Голда Меир
5. «

   Это было, когда улыбался Только мертвый, спокойствию рад. И ненужным привеском качался Возле тюрем своих Ленинград. И когда, обезумев от муки, Шли уже осужденных полки, И короткую песню разлуки Паровозные пели гудки, Звезды смерти стояли над нами, И безвинная корчилась Русь Под кровавыми сапогами И под шинами черных марусь.

   Это было, когда улыбался Только мертвый, спокойствию рад. И ненужным привеском качался Возле тюрем своих Ленинград. И когда, обезумев от муки, Шли уже осужденных полки, И короткую песню разлуки Паровозные пели гудки, Звезды смерти стояли над нами, И безвинная корчилась Русь Под кровавыми сапогами И под шинами черных марусь.

   — Анна Андреевна Ахматова
6. «

   Я был спасен от ненависти ко всем человеческим существам, свойственной Галану, только потому, что мог над ними смеяться. В этом всегда была главная разница между нами.

   Я был спасен от ненависти ко всем человеческим существам, свойственной Галану, только потому, что мог над ними смеяться. В этом всегда была главная разница между нами.

   — Джон Диксон Карр · книга
7. «

   Знай, это существо несёт смерть. Оно не будет есть, не будет спать. Оно не остановится.

   Знай, это существо несёт смерть. Оно не будет есть, не будет спать. Оно не остановится.

   — Ардет Бей · фильм
8. «

   Теперь, спустя столь лет, Она смогла сыграть на скрипке. Играла девочка изящно и красиво, Скрывая чувства истины своей.

   Теперь, спустя столь лет, Она смогла сыграть на скрипке. Играла девочка изящно и красиво, Скрывая чувства истины своей.
9. «

   Нет никого, кто не хотел бы улучшать свою жизнь во всех её аспектах. Вам просто нужно быть более разборчивым в помощи, которую вы оказываете по отношению к себе. Всем нужна уверенность. Вы можете подумать: «Нет никого, у кого нет веры, все верят во что-то» (в себя, в других, в жизнь, в Бога, во что-то ещё), но проблема здесь не в недостатке или в отсутствии веры, а в её неточности и неправильности. В этом случае нет безграничной уверенности, вместо этого есть ложная жизнь, «Рабское Мышление» и зависимость. Это не просто зло, поэтому если у вас есть это заболевание, вы должны лечить его, не убегая от болезни, смущаясь улыбкой скрывая его. Все кто будут скрывать — умрут внутренне.

   Нет никого, кто не хотел бы улучшать свою жизнь во всех её аспектах. Вам просто нужно быть более разборчивым в помощи, которую вы оказываете по отношению к себе. Всем нужна уверенность. Вы можете подумать: «Нет никого, у кого нет веры, все верят во что-то» (в себя, в других, в жизнь, в Бога, во что-то ещё), но проблема здесь не в недостатке или в отсутствии веры, а в её неточности и неправильности. В этом случае нет безграничной уверенности, вместо этого есть ложная жизнь, «Рабское Мышление» и зависимость. Это не просто зло, поэтому если у вас есть это заболевание, вы должны лечить его, не убегая от болезни, смущаясь улыбкой скрывая его. Все кто будут скрывать — умрут внутренне.
10. «

    Приятные воспоминания остаются в сердце навсегда, но неприятные воспоминания остаются еще дольше. Также как и старые страхи всплывают во тьме ночи. Твой страх испытанный однажды, всплывет еще сильнее в глубинах мозга, когда ты закроешь свои глаза

    Приятные воспоминания остаются в сердце навсегда, но неприятные воспоминания остаются еще дольше. Также как и старые страхи всплывают во тьме ночи. Твой страх испытанный однажды, всплывет еще сильнее в глубинах мозга, когда ты закроешь свои глаза

    — Эс Нодт · аниме
11. «

    — Сегодня много работы? — Немного, но работа интересная. — Расскажите. — Один человек сказал, что не заговорит, а священник сказал, что будет за него молиться. — И что будет, если он не заговорит? — Значит между итальянцем и немцем нет никакой разницы. И если в жилах рабов течет такая же кровь, как и у господ, то какая же мы избранная раса?!

    — Сегодня много работы? — Немного, но работа интересная. — Расскажите. — Один человек сказал, что не заговорит, а священник сказал, что будет за него молиться. — И что будет, если он не заговорит? — Значит между итальянцем и немцем нет никакой разницы. И если в жилах рабов течет такая же кровь, как и у господ, то какая же мы избранная раса?!

    — Рим, открытый город (Roma città aperta) (1945) · фильм
12. «

    Если есть возможность отомстить, ей нужно воспользоваться. Воткнуть нож в грудь своего врага и смотреть, как медленно утекает его жизнь. Ради этого иногда стоит рискнуть.

    Если есть возможность отомстить, ей нужно воспользоваться. Воткнуть нож в грудь своего врага и смотреть, как медленно утекает его жизнь. Ради этого иногда стоит рискнуть.

    — Василий Маханенко · книга
13. «

    Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы. Черт их знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются в Москве. И эти цветы очень отчетливо выделялись на черном её весеннем пальто.

    Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы. Черт их знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются в Москве. И эти цветы очень отчетливо выделялись на черном её весеннем пальто.

    — Михаил Булгаков · книга
14. «

    Люблю я вот эти минутки, минутки перед концом. Звук у смерти немного жуткий, лучший звук для тех, кто знаком.

    Люблю я вот эти минутки, минутки перед концом. Звук у смерти немного жуткий, лучший звук для тех, кто знаком.
15. «

    Люди боятся смерти и играют в смерть, в надежде забыть о страхе. Они знают, что умрут, знают, что спасения нет, но не хотят этого знать, и делают вид, что смерть – просто игрушка, которую можно взять на время, а потом положить обратно на полку. Они шутят про смерть. Они устраивают карнавал в честь Дня Мертвых, наряжаются скелетами и танцуют на улицах. Они вызывают духов на своих вечеринках и проводят фестивали спиритизма. Так они могут притвориться, что им не страшно. Но им страшно, и страх отравляет каждую секунду их жизни.

    Люди боятся смерти и играют в смерть, в надежде забыть о страхе. Они знают, что умрут, знают, что спасения нет, но не хотят этого знать, и делают вид, что смерть – просто игрушка, которую можно взять на время, а потом положить обратно на полку. Они шутят про смерть. Они устраивают карнавал в честь Дня Мертвых, наряжаются скелетами и танцуют на улицах. Они вызывают духов на своих вечеринках и проводят фестивали спиритизма. Так они могут притвориться, что им не страшно. Но им страшно, и страх отравляет каждую секунду их жизни.

    — Алексей Игнатов · книга
16. «

    Вообще ничего не ясно! Всё полно сомнений, тайн! Непроницаемого, плотного тумана! Вообще ничего не ясно!!! Невозможно! Невозможно! Это ничто иное, как заблуждение! Ты хочешь отравить наши умы своим заблужением?! Извиняйтесь. Извиняйтесь. Приносите свои извинения. Давайте, приносите свои извинения. Извиняйтесь, извиняйтесь, извиняйтесь.

    Вообще ничего не ясно! Всё полно сомнений, тайн! Непроницаемого, плотного тумана! Вообще ничего не ясно!!! Невозможно! Невозможно! Это ничто иное, как заблуждение! Ты хочешь отравить наши умы своим заблужением?! Извиняйтесь. Извиняйтесь. Приносите свои извинения. Давайте, приносите свои извинения. Извиняйтесь, извиняйтесь, извиняйтесь.

    — Корёкиё Шингуджи · игра
17. «

    Но у нашего Величайшего Мага есть существенный изъян. Он никудышный. Искалеченный. Этот маг – Саймон Сноу. Я знаю это. Не было еще никого подобного ему. Но Саймон Сноу – мой Саймон – не может вынести груза этой силы. Не может контролировать ее. Он единственный подходящий сосуд, вот только треснутый. Поврежденный. Он… Просто мальчик. Должен же быть способ – заклинание, амулет, знамение, – чтобы помочь ему. Мы же волшебники! Единственные магические существа, которые владеют силой, способны придавать ей форму. Где-то в мире должно быть решение для Саймона. Ритуал. Рецепт. Рифма. Ведь не так работают пророчества… Не так разворачиваются истории… Совершенно не так. Если есть трещина, должен быть способ залатать ее. И я его найду.

    Но у нашего Величайшего Мага есть существенный изъян. Он никудышный. Искалеченный. Этот маг – Саймон Сноу. Я знаю это. Не было еще никого подобного ему. Но Саймон Сноу – мой Саймон – не может вынести груза этой силы. Не может контролировать ее. Он единственный подходящий сосуд, вот только треснутый. Поврежденный. Он… Просто мальчик. Должен же быть способ – заклинание, амулет, знамение, – чтобы помочь ему. Мы же волшебники! Единственные магические существа, которые владеют силой, способны придавать ей форму. Где-то в мире должно быть решение для Саймона. Ритуал. Рецепт. Рифма. Ведь не так работают пророчества… Не так разворачиваются истории… Совершенно не так. Если есть трещина, должен быть способ залатать ее. И я его найду.

    — Рейнбоу Рауэлл · книга
18. «

    А что ты нервничаешь? Из-за шрамов? Сказать, откуда они? Иди сюда, смотри на меня. У меня была жена, красивая! Как ты! Она говорила мне, что я слишком грустный. Что мне нужно больше улыбаться. Она была игроком, и крупно задолжала этим акулам, однажды они ей порезали лицо, у нас не было денег на операцию, её это убивало. Я лишь хотел, чтобы она снова улыбнулась, я хотел, чтобы она знала, что мне плевать на шрамы, поэтому я вставил лезвие себе в рот, и сделал это, сам с собой. И знаешь что? Она не могла видеть меня, она ушла. Теперь я вижу всю иронию, теперь я всегда улыбаюсь.

    А что ты нервничаешь? Из-за шрамов? Сказать, откуда они? Иди сюда, смотри на меня. У меня была жена, красивая! Как ты! Она говорила мне, что я слишком грустный. Что мне нужно больше улыбаться. Она была игроком, и крупно задолжала этим акулам, однажды они ей порезали лицо, у нас не было денег на операцию, её это убивало. Я лишь хотел, чтобы она снова улыбнулась, я хотел, чтобы она знала, что мне плевать на шрамы, поэтому я вставил лезвие себе в рот, и сделал это, сам с собой. И знаешь что? Она не могла видеть меня, она ушла. Теперь я вижу всю иронию, теперь я всегда улыбаюсь.

    — Джокер · фильм
19. «

    — Предположим, Пух, что дерево вдруг упадёт, когда мы будем как раз под ним? — спросил Пятачок. — Давай лучше предположим, что не упадёт, — ответил Пух после некоторого размышления.

    — Предположим, Пух, что дерево вдруг упадёт, когда мы будем как раз под ним? — спросил Пятачок. — Давай лучше предположим, что не упадёт, — ответил Пух после некоторого размышления.

    — Алан Александр Милн · книга
20. «

    Туманный серп, неясный полумрак, Свинцово-тусклый блеск железной крыши, Шум мельницы, далёкий лай собак, Таинственный зигзаг летучей мыши.

    Туманный серп, неясный полумрак, Свинцово-тусклый блеск железной крыши, Шум мельницы, далёкий лай собак, Таинственный зигзаг летучей мыши.

    — Иван Алексеевич Бунин