378 цитат категории «Трогательные цитаты»

378 цитат в разделе «Трогательные цитаты» — для статуса, поста или собственной коллекции.

1. «

   О не лети так жизнь, на миг хоть, задержись. Уж лучше ты меня калечь, пытай, и мучай. Пусть будет все — тюрьма, болезнь, несчастный случай. Я все перенесу, но не лети так, жизнь.

   О не лети так жизнь, на миг хоть, задержись. Уж лучше ты меня калечь, пытай, и мучай. Пусть будет все — тюрьма, болезнь, несчастный случай. Я все перенесу, но не лети так, жизнь.

   — Леонид Филатов
2. «

   – У моей жены была любимая шутка. Как съесть слона? – Не знаю. – По кусочкам.

   – У моей жены была любимая шутка. Как съесть слона? – Не знаю. – По кусочкам.

   — Фредрик Бакман · книга
3. «

   Немого привели ко Христу, как только прозревшие слепые ушли. Как неутомим наш Господь в делании добра, как непрерывно одно доброе дело следует за другим! Сокровища милосердия всегда в избытке есть у Него, и сколько бы Он ни совершал чудес, они никогда не могут иссякнуть. Всё заключается в нашей способности участвовать в Божием даре — в нашей вере и нашей молитве.

   Немого привели ко Христу, как только прозревшие слепые ушли. Как неутомим наш Господь в делании добра, как непрерывно одно доброе дело следует за другим! Сокровища милосердия всегда в избытке есть у Него, и сколько бы Он ни совершал чудес, они никогда не могут иссякнуть. Всё заключается в нашей способности участвовать в Божием даре — в нашей вере и нашей молитве.

   — Протоиерей Александр Шаргунов
4. «

   Кто я? Принять лекарства, запить водой. Это как поливать цветы. Солнечный день внутри моего тела. Человек делится на тридцать дней за сентябрь. Затем делится на опавшие листья и поверхность океана. У лишь половины меня — это Я. Другая половина — павшие дождливые дни, забытые бабочки. Грязь поутру, переходящая в сумерки. Сумерки с теми, кто не любит меня. Сумерки внутри моего тела. Приняв лекарства, я пью воду. Жду следующего раза, как цветок. Жду нового солнца. Однако ничего нового нет. Всё лишь умело исчезает и появляется. Каждый день я полумертва, но умело живу как половинка. Как цветок. Ужасная половинка. Ужасная. Но живая.

   Кто я? Принять лекарства, запить водой. Это как поливать цветы. Солнечный день внутри моего тела. Человек делится на тридцать дней за сентябрь. Затем делится на опавшие листья и поверхность океана. У лишь половины меня — это Я. Другая половина — павшие дождливые дни, забытые бабочки. Грязь поутру, переходящая в сумерки. Сумерки с теми, кто не любит меня. Сумерки внутри моего тела. Приняв лекарства, я пью воду. Жду следующего раза, как цветок. Жду нового солнца. Однако ничего нового нет. Всё лишь умело исчезает и появляется. Каждый день я полумертва, но умело живу как половинка. Как цветок. Ужасная половинка. Ужасная. Но живая.

   — Лю Юньсян · сериал
5. «

   Она не помнила тех, кто ее обижал, однако навсегда сохраняла в памяти тех, кто хоть раз выручил.

   Она не помнила тех, кто ее обижал, однако навсегда сохраняла в памяти тех, кто хоть раз выручил.

   — Мосян Тунсю · книга
6. «

   …Ленинский проспект – это моя жизнь, написанная самой жизнью. Именно там – моя юность кончилась вместе с иллюзиями, и я стал взрослым.

   …Ленинский проспект – это моя жизнь, написанная самой жизнью. Именно там – моя юность кончилась вместе с иллюзиями, и я стал взрослым.

   — Андрей Ангелов · книга
7. «

   Любящие люди – как лепестки, защищающие хрупкую сердцевину. Без них цветок мгновенно погибает.

   Любящие люди – как лепестки, защищающие хрупкую сердцевину. Без них цветок мгновенно погибает.

   — Ника Остожева · книга
8. «

   Папа — любимое обращение Нэн к Богу, выражавшее её восторг и глубокую привязанность к Нему.

   Папа — любимое обращение Нэн к Богу, выражавшее её восторг и глубокую привязанность к Нему.

   — Уильям Пол Янг · книга
9. «

   Я подумал о том, как важно ребёнку иметь такую вот жестянку. В ней можно хранить самые дорогие сердцу вещи: любимую игрушку, кружевную салфетку, первое украшение. А может, и фотографию матери.

   Я подумал о том, как важно ребёнку иметь такую вот жестянку. В ней можно хранить самые дорогие сердцу вещи: любимую игрушку, кружевную салфетку, первое украшение. А может, и фотографию матери.

   — Стивен Кинг · книга
10. «

    Зик: То есть... ты хочешь знать, почему...эта девчонка из аккерманов так к тебе привязана? Знаешь, Эрен, я думаю... дело не в условных рефлексах, настоящем характере или в непреодолимом импульсе. Она про так тебя любит, что за тебя гиганту башку оторвёт.

    Зик: То есть... ты хочешь знать, почему...эта девчонка из аккерманов так к тебе привязана? Знаешь, Эрен, я думаю... дело не в условных рефлексах, настоящем характере или в непреодолимом импульсе. Она про так тебя любит, что за тебя гиганту башку оторвёт.

    — Зик Йегер
11. «

    Анна Петровна: — Малявкин, Малявкин. Малявкин: — Да, Анна Петровна? Анна Петровна: — Ты опять в небе слона увидел. Малявкин: — Нет, Анна Петровна, носорога! Видите, какой у него большой рог? Анна Петровна: — Вижу, вижу. И еще я вижу, что все пишут, а ты собираешь облака. Малявкин: — А это плохо? Анна Петровна: — Нет, напротив, хорошо. Но только не во время урока.

    Анна Петровна: — Малявкин, Малявкин. Малявкин: — Да, Анна Петровна? Анна Петровна: — Ты опять в небе слона увидел. Малявкин: — Нет, Анна Петровна, носорога! Видите, какой у него большой рог? Анна Петровна: — Вижу, вижу. И еще я вижу, что все пишут, а ты собираешь облака. Малявкин: — А это плохо? Анна Петровна: — Нет, напротив, хорошо. Но только не во время урока.

    — Анна Петровна (учительница биологии) · фильм
12. «

    — На самом деле, — продолжил Таунс, — они, должно быть, уже выехали домой. Допрос прошёл быстро, и после этого мы их сразу отпустили. — Ошибаешься, — качнул головой Натаниэль. — Они не уедут без Эндрю, а Эндрю не уедет, пока не поговорит со мной. — Ты не можешь быть так уверен. — Нет, могу.

    — На самом деле, — продолжил Таунс, — они, должно быть, уже выехали домой. Допрос прошёл быстро, и после этого мы их сразу отпустили. — Ошибаешься, — качнул головой Натаниэль. — Они не уедут без Эндрю, а Эндрю не уедет, пока не поговорит со мной. — Ты не можешь быть так уверен. — Нет, могу.

    — Нора Сакавич · книга
13. «

    — ... Если Вы подрядились в ангелы-хранители, то должны знать, как я жил до Вас. — Что было, то прошло. — Прошло ли? Стоит мне оступиться и окажусь в такой вот клоаке, если не хуже. Только представьте. — Питер... — Бри... Со мной опасно связываться. Сколько людей пытались мне помочь, и все махнули рукой. — Рекс клялся мне в верности. Джорж — что никогда не обидит. Оба солгали. Будь со мной искренним, и увидишь — я могу многое вынести. Пойдём-ка домой.

    — ... Если Вы подрядились в ангелы-хранители, то должны знать, как я жил до Вас. — Что было, то прошло. — Прошло ли? Стоит мне оступиться и окажусь в такой вот клоаке, если не хуже. Только представьте. — Питер... — Бри... Со мной опасно связываться. Сколько людей пытались мне помочь, и все махнули рукой. — Рекс клялся мне в верности. Джорж — что никогда не обидит. Оба солгали. Будь со мной искренним, и увидишь — я могу многое вынести. Пойдём-ка домой.

    — Бри Ван де Камп · сериал
14. «

    Это прощание не было трагедией: в Королевстве Фей, Земле Бессмертия, они будут удостоены новым сосудом, в котором их души будут жить вечно...

    Это прощание не было трагедией: в Королевстве Фей, Земле Бессмертия, они будут удостоены новым сосудом, в котором их души будут жить вечно...

    — Вайолет Эвергарден (Violet Evergarden) · аниме
15. «

    Если человек человека может любить и жалеть, то какова любовь Божия к нам, если она для нашего спасения привела Его на Крест!

    Если человек человека может любить и жалеть, то какова любовь Божия к нам, если она для нашего спасения привела Его на Крест!

    — Игумен Никон Воробьёв
16. «

    – Я так долго тебя искала, мой… мой милый Лиам. Нас разделяли стены, миры, нас разделяла смерть. И, может, ты не помнишь меня, но я надеюсь, что почувствуешь. Узнаешь запах, голос, знакомое тепло. Совсем как запах дома и скрип его половиц. Надеюсь, ты узнаешь меня. – Но что, если… если не узнаю? – Неважно, помнишь ли ты. Главное, что помню я. Я всегда буду благодарна тебе за всё, что ты для меня сделал. – А что я сделал? – Ты подарил мне дом.

    – Я так долго тебя искала, мой… мой милый Лиам. Нас разделяли стены, миры, нас разделяла смерть. И, может, ты не помнишь меня, но я надеюсь, что почувствуешь. Узнаешь запах, голос, знакомое тепло. Совсем как запах дома и скрип его половиц. Надеюсь, ты узнаешь меня. – Но что, если… если не узнаю? – Неважно, помнишь ли ты. Главное, что помню я. Я всегда буду благодарна тебе за всё, что ты для меня сделал. – А что я сделал? – Ты подарил мне дом.

    — Селена (Лилит) · игра
17. «

    — Тебе нравятся бродяги? — А может мне нравятся умные парни. не такие, как мои дружки придурки. — Да. — Ты так ничего и не понял. — Значит не понял... — Я просто хотела устроить свидание. Сходить куда-нибудь, может быть, выпить кофе. Мороженное поесть. Ты что-нибудь спросил, я спросила. И если бы нам все понравилось, Доусон, договорились бы встретиться еще раз. А если нет, не договорились бы. Но знаешь, если для тебя это слишком, ну и ладно. Забудь, я устала, я сдаюсь. — Я не хотел встречаться на людях. — Сходим туда, где будем только мы.

    — Тебе нравятся бродяги? — А может мне нравятся умные парни. не такие, как мои дружки придурки. — Да. — Ты так ничего и не понял. — Значит не понял... — Я просто хотела устроить свидание. Сходить куда-нибудь, может быть, выпить кофе. Мороженное поесть. Ты что-нибудь спросил, я спросила. И если бы нам все понравилось, Доусон, договорились бы встретиться еще раз. А если нет, не договорились бы. Но знаешь, если для тебя это слишком, ну и ладно. Забудь, я устала, я сдаюсь. — Я не хотел встречаться на людях. — Сходим туда, где будем только мы.

    — Лучшее во мне (The Best of Me) · фильм
18. «

    Неужели, неужели я никогда больше не услышу, как он смеется? Этот смех для меня — точно родник в пустыне.

    Неужели, неужели я никогда больше не услышу, как он смеется? Этот смех для меня — точно родник в пустыне.

    — Антуан де Сент-Экзюпери · книга
19. «

    Кадир понял, что пока спал, папа даже не двигал рукой. Какой же он странный человек. Любил ли? Любил. Но никогда не показывал. Эмин в молодости был не такой. Но Кадир этого ведь не знал. Эмин очень любил Ресми и свою правую руку – Мерзи. К тому же, показал им свою любовь. Но в конце концов, потерял их. Думал, что может потерять Фазилет и своих детей из-за большой любви, поэтому останавливал себя.

    Кадир понял, что пока спал, папа даже не двигал рукой. Какой же он странный человек. Любил ли? Любил. Но никогда не показывал. Эмин в молодости был не такой. Но Кадир этого ведь не знал. Эмин очень любил Ресми и свою правую руку – Мерзи. К тому же, показал им свою любовь. Но в конце концов, потерял их. Думал, что может потерять Фазилет и своих детей из-за большой любви, поэтому останавливал себя.
20. «

    Он знал, что такое борьба с внутренней тьмой. Сам пытался с ней сражаться. Не принято было у них, говорить о подобном. Каждый сам справлялся со своей болью, сражался и терпел по-своему. Но Цвия ведь… девчонка. Хрупкое дитя, на плечи которого свалилось неподъёмное бремя. Сигвальд с трудом присел на колено. Коснулся большой ладонью дрожащего плеча. – Э-эй, хлюпик. Знаю: тяжко тебе. Сам через такое прошёл, понимаю. Но время… стирает раны. Станет легче, правда. – Всё… Всё было… словно взаправду… Мужчина осторожно погладил её по затылку. Понимал: иногда даже безмолвное присутствие – это всё, что нужно человеку в миг отчаяния. Аккуратно сжал плечо. – Знаю. Знаю, хлюпик. Хотя какой же ты хлюпик? – Наставник аккуратно заправил прядь волос девушке за ухо. – Это я по сравнению с тобой – хлюпик. А ты… Настоящая воительница. Храбрая и смелая.

    Он знал, что такое борьба с внутренней тьмой. Сам пытался с ней сражаться. Не принято было у них, говорить о подобном. Каждый сам справлялся со своей болью, сражался и терпел по-своему. Но Цвия ведь… девчонка. Хрупкое дитя, на плечи которого свалилось неподъёмное бремя. Сигвальд с трудом присел на колено. Коснулся большой ладонью дрожащего плеча. – Э-эй, хлюпик. Знаю: тяжко тебе. Сам через такое прошёл, понимаю. Но время… стирает раны. Станет легче, правда. – Всё… Всё было… словно взаправду… Мужчина осторожно погладил её по затылку. Понимал: иногда даже безмолвное присутствие – это всё, что нужно человеку в миг отчаяния. Аккуратно сжал плечо. – Знаю. Знаю, хлюпик. Хотя какой же ты хлюпик? – Наставник аккуратно заправил прядь волос девушке за ухо. – Это я по сравнению с тобой – хлюпик. А ты… Настоящая воительница. Храбрая и смелая.

    — Сигвальд · игра