77 цитат из книги «Александр Дюма. Три мушкетёра» — читаем и делимся

Ниже 77 цитат из книги «Александр Дюма. Три мушкетёра»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Счастье эгоистично.

   Счастье эгоистично.
2. «

   Все это были лишь химеры и иллюзии, но разве для истинной любви, для подлинной ревности существует иная действительность, кроме иллюзий и химер!

   Все это были лишь химеры и иллюзии, но разве для истинной любви, для подлинной ревности существует иная действительность, кроме иллюзий и химер!
3. «

   — При известных обстоятельствах пять минут — это пять столетий. — Когда любишь!

   — При известных обстоятельствах пять минут — это пять столетий. — Когда любишь!

   — Д'Артаньян · книга
4. «

   Самые опасные пули не те, что посылает неприятель.

   Самые опасные пули не те, что посылает неприятель.

   — Атос · книга
5. «

   Я уважаю старость, но не в вареном и не в жареном виде.

   Я уважаю старость, но не в вареном и не в жареном виде.

   — Портос · книга
6. «

   Отсюда явствует, что истинной ставкой в этой партии, которую два могущественнейших королевства разыгрывали по прихоти двух влюбленных, служил один благосклонный взгляд Анны Австрийской.

   Отсюда явствует, что истинной ставкой в этой партии, которую два могущественнейших королевства разыгрывали по прихоти двух влюбленных, служил один благосклонный взгляд Анны Австрийской.
7. «

   Не опасайтесь случайностей и ищите приключений.

   Не опасайтесь случайностей и ищите приключений.

   — отец Д'Артаньяна · книга
8. «

   Никакая дружба не выдержит разоблачения тайны, особенно если эта тайна уязвляет самолюбие; к тому же мы всегда имеем известное нравственное превосходство над теми, чья жизнь нам известна.

   Никакая дружба не выдержит разоблачения тайны, особенно если эта тайна уязвляет самолюбие; к тому же мы всегда имеем известное нравственное превосходство над теми, чья жизнь нам известна.
9. «

   Случается, что мелкое препятствие может помешать достижению великой цели.

   Случается, что мелкое препятствие может помешать достижению великой цели.
10. «

    Никогда будущее не представляется в столь розовом свете, как в те мгновения, когда смотришь на него сквозь бокал шамбертена.

    Никогда будущее не представляется в столь розовом свете, как в те мгновения, когда смотришь на него сквозь бокал шамбертена.

    — Атос · книга
11. «

    Один за всех, и все за одного — это отныне наш девиз!

    Один за всех, и все за одного — это отныне наш девиз!

    — Д'Артаньян · книга
12. «

    Смеётся над конём тот, кто не осмелился смеяться над его хозяином!

    Смеётся над конём тот, кто не осмелился смеяться над его хозяином!

    — Д'Артаньян · книга
13. «

    — Знайте, что когда бы и где бы мы не встретились, я буду любить вас так же, как люблю сейчас! — Клятва игрока.

    — Знайте, что когда бы и где бы мы не встретились, я буду любить вас так же, как люблю сейчас! — Клятва игрока.

    — Атос · книга
14. «

    Этот достойный господин — мы, разумеется, имеем в виду Атоса — был очень молчалив. Вот уже пять или шесть лет, как он жил в теснейшей дружбе с Портосом и Арамисом. За это время друзья не раз видели на его лице улыбку, но никогда не слышали его смеха. Слова его были кратки и выразительны, он говорил всегда то, что хотел сказать, и больше ничего: никаких прикрас, узоров и красот. Он говорил лишь о существенном, не касаясь подробностей.

    Этот достойный господин — мы, разумеется, имеем в виду Атоса — был очень молчалив. Вот уже пять или шесть лет, как он жил в теснейшей дружбе с Портосом и Арамисом. За это время друзья не раз видели на его лице улыбку, но никогда не слышали его смеха. Слова его были кратки и выразительны, он говорил всегда то, что хотел сказать, и больше ничего: никаких прикрас, узоров и красот. Он говорил лишь о существенном, не касаясь подробностей.
15. «

    Д'Артаньян вздохнул при мысли о странностях судьбы, заставляющей людей уничтожать друг друга во имя интересов третьих лиц, им совершенно чуждых и нередко даже не имеющих понятия об их существовании.

    Д'Артаньян вздохнул при мысли о странностях судьбы, заставляющей людей уничтожать друг друга во имя интересов третьих лиц, им совершенно чуждых и нередко даже не имеющих понятия об их существовании.
16. «

    — Надо рассчитывать на пороки людей, а не на их добродетели. — Нам нужны надежные исполнители наших поручений не только для того, чтобы добиться успеха, но также для того, чтобы не потерпеть неудачи.

    — Надо рассчитывать на пороки людей, а не на их добродетели. — Нам нужны надежные исполнители наших поручений не только для того, чтобы добиться успеха, но также для того, чтобы не потерпеть неудачи.

    — Атос · книга
17. «

    Большим преступникам предназначен в жизни определенный путь, на котором они преодолевают все препятствия и избавляются от всех опасностей вплоть до того часа, когда по воле провидения, уставшего от их злодеяний, наступает конец их беззаконному благополучию.

    Большим преступникам предназначен в жизни определенный путь, на котором они преодолевают все препятствия и избавляются от всех опасностей вплоть до того часа, когда по воле провидения, уставшего от их злодеяний, наступает конец их беззаконному благополучию.
18. «

    Головы высоких людей видны издалека, а у кардинала хорошее зрение.

    Головы высоких людей видны издалека, а у кардинала хорошее зрение.

    — Д'Артаньян · книга
19. «

    Бывают часы, которые длятся годы...

    Бывают часы, которые длятся годы...
20. «

    Портос, как мы уже успели узнать, был прямой противоположностью Атоса: он не только много разговаривал, но разговаривал громко. Надо, впрочем, отдать ему справедливость: ему было безразлично, слушают его или нет. Он разговаривал ради собственного удовольствия — ради удовольствия слушать самого себя. Он говорил решительно обо всем, за исключением наук, ссылаясь на глубокое отвращение, которое, по его словам, ему с детства внушали ученые.

    Портос, как мы уже успели узнать, был прямой противоположностью Атоса: он не только много разговаривал, но разговаривал громко. Надо, впрочем, отдать ему справедливость: ему было безразлично, слушают его или нет. Он разговаривал ради собственного удовольствия — ради удовольствия слушать самого себя. Он говорил решительно обо всем, за исключением наук, ссылаясь на глубокое отвращение, которое, по его словам, ему с детства внушали ученые.