50 лучших цитат из книги «Александр Дюма. Три мушкетёра»

Ниже 50 цитат из книги «Александр Дюма. Три мушкетёра»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Будем бороться женским оружием: моя сила в моей слабости.

   Будем бороться женским оружием: моя сила в моей слабости.

   — Леди Кларик · книга
2. «

   Случается, что мелкое препятствие может помешать достижению великой цели.

   Случается, что мелкое препятствие может помешать достижению великой цели.
3. «

   Герб льва на червленом поле с девизом: «Fidelis et fortis» — Верный и сильный (лат.)

   Герб льва на червленом поле с девизом: «Fidelis et fortis» — Верный и сильный (лат.)
4. «

   Я уважаю старость, но не в вареном и не в жареном виде.

   Я уважаю старость, но не в вареном и не в жареном виде.

   — Портос · книга
5. «

   Ты будешь клясться честью, а я — ручаться честным словом, и один из нас при этом, очевидно, будет лжецом.

   Ты будешь клясться честью, а я — ручаться честным словом, и один из нас при этом, очевидно, будет лжецом.

   — Арамис · книга
6. «

   Ведь воспоминания не так стесняют, как живое существо, хотя иной раз воспоминания терзают душу!

   Ведь воспоминания не так стесняют, как живое существо, хотя иной раз воспоминания терзают душу!

   — Атос · книга
7. «

   Сердце лучшей из женщин безжалостно к страданиям соперницы.

   Сердце лучшей из женщин безжалостно к страданиям соперницы.
8. «

   Этот достойный господин — мы, разумеется, имеем в виду Атоса — был очень молчалив. Вот уже пять или шесть лет, как он жил в теснейшей дружбе с Портосом и Арамисом. За это время друзья не раз видели на его лице улыбку, но никогда не слышали его смеха. Слова его были кратки и выразительны, он говорил всегда то, что хотел сказать, и больше ничего: никаких прикрас, узоров и красот. Он говорил лишь о существенном, не касаясь подробностей.

   Этот достойный господин — мы, разумеется, имеем в виду Атоса — был очень молчалив. Вот уже пять или шесть лет, как он жил в теснейшей дружбе с Портосом и Арамисом. За это время друзья не раз видели на его лице улыбку, но никогда не слышали его смеха. Слова его были кратки и выразительны, он говорил всегда то, что хотел сказать, и больше ничего: никаких прикрас, узоров и красот. Он говорил лишь о существенном, не касаясь подробностей.
9. «

   Не опасайтесь случайностей и ищите приключений.

   Не опасайтесь случайностей и ищите приключений.

   — отец Д'Артаньяна · книга
10. «

    Кто дрогнет хоть на мгновение, возможно, упустит случай, который именно в это мгновение ему представляет фортуна.

    Кто дрогнет хоть на мгновение, возможно, упустит случай, который именно в это мгновение ему представляет фортуна.

    — отец Д'Артаньяна · книга
11. «

    Не надо смешивать осторожность с трусостью, сударь. Осторожность — это добродетель.

    Не надо смешивать осторожность с трусостью, сударь. Осторожность — это добродетель.

    — Планше · книга
12. «

    Это правда, — согласился Д’Артаньян, — на мне нет одежды мушкетера, но душой я мушкетер. Сердце мое — сердце мушкетера. Я чувствую это и действую как мушкетер.

    Это правда, — согласился Д’Артаньян, — на мне нет одежды мушкетера, но душой я мушкетер. Сердце мое — сердце мушкетера. Я чувствую это и действую как мушкетер.

    — Д'Артаньян · книга
13. «

    — При известных обстоятельствах пять минут — это пять столетий. — Когда любишь!

    — При известных обстоятельствах пять минут — это пять столетий. — Когда любишь!

    — Д'Артаньян · книга
14. «

    Зато Арамис, хотя и могло показаться, что у него нет никаких тайн, был весь окутан таинственностью. Скупо отвечая на вопросы, касавшиеся других, он тщательно обходил все относившееся к нему самому.

    Зато Арамис, хотя и могло показаться, что у него нет никаких тайн, был весь окутан таинственностью. Скупо отвечая на вопросы, касавшиеся других, он тщательно обходил все относившееся к нему самому.
15. «

    Никакая дружба не выдержит разоблачения тайны, особенно если эта тайна уязвляет самолюбие; к тому же мы всегда имеем известное нравственное превосходство над теми, чья жизнь нам известна.

    Никакая дружба не выдержит разоблачения тайны, особенно если эта тайна уязвляет самолюбие; к тому же мы всегда имеем известное нравственное превосходство над теми, чья жизнь нам известна.
16. «

    Все это были лишь химеры и иллюзии, но разве для истинной любви, для подлинной ревности существует иная действительность, кроме иллюзий и химер!

    Все это были лишь химеры и иллюзии, но разве для истинной любви, для подлинной ревности существует иная действительность, кроме иллюзий и химер!
17. «

    Мужество всегда вызывает уважение, даже если это мужество врага.

    Мужество всегда вызывает уважение, даже если это мужество врага.
18. «

    Лучше ехать одному, чем со спутником, который трясется от страха.

    Лучше ехать одному, чем со спутником, который трясется от страха.

    — Д'Артаньян · книга
19. «

    Эта женщина имела над ним поразительную власть, он ненавидел и в то же время боготворил её; он никогда не думал прежде, что два столь противоречивых чувства могут ужиться в одном сердце и, соединясь вместе, превратиться в какую-то странную, какую-то сатанинскую любовь.

    Эта женщина имела над ним поразительную власть, он ненавидел и в то же время боготворил её; он никогда не думал прежде, что два столь противоречивых чувства могут ужиться в одном сердце и, соединясь вместе, превратиться в какую-то странную, какую-то сатанинскую любовь.
20. «

    Мир — это склеп, и ничего больше.

    Мир — это склеп, и ничего больше.