44 сильных цитаты из книги «Анджей Сапковский. Владычица озера»

Ниже 44 цитаты из книги «Анджей Сапковский. Владычица озера»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Всему своя цена. Война требует жертв. Мир, оказывается, тоже.

   Всему своя цена. Война требует жертв. Мир, оказывается, тоже.

   — Ассирэ · книга
2. «

   «Ах, — думал он, подпрыгивая, — если б это случилось… Если б озарило, если б напасть на след. Всего лишь одна, неповторимая оказия…» Внизу, под террасой, что-то сверкнуло, ночная тьма разорвалась, из блеска появилась лошадь. С седоком. Девушкой. — Добрый вечер, — вежливо поздоровалась девушка. — Простите, если не вовремя. Нельзя ли узнать, что это за место? И какое это время? Аарениус Кранц сглотнул, открыл рот и забормотал. — Место, — терпеливо и четко повторила девушка-наездница. — Время. — Эээ… Ну… Того… Беее… Лошадь фыркнула. Девушка вздохнула. — Ну что ж, вероятно, я снова не туда попала. Не то место. Не то время! Но ответь мне, человек! Хотя бы одним понятным словечком. Ведь не могла же я попасть в мир, в котором люди утратили способность к членораздельной речи? — Эээ… — Одно словечко. — Хэээ… — Да чтоб тебя удар хватил, болван, — сказала девушка. И исчезла. Вместе с лошадью. Аарениус Кранц закрыл рот. Немного постоял у балюстрады, вглядываясь в ночь, в озеро и отражающиеся в нем далекие огни Вызимы. Потом застегнул штаны и вернулся к телескопу. Комета быстро обегала небо. Ее следовало наблюдать, не упускать из поля зрения стекла и глаза. Следить, пока она не исчезнет в просторах космоса. Это был шанс, а ученому нельзя упускать шансы.

   «Ах, — думал он, подпрыгивая, — если б это случилось… Если б озарило, если б напасть на след. Всего лишь одна, неповторимая оказия…» Внизу, под террасой, что-то сверкнуло, ночная тьма разорвалась, из блеска появилась лошадь. С седоком. Девушкой. — Добрый вечер, — вежливо поздоровалась девушка. — Простите, если не вовремя. Нельзя ли узнать, что это за место? И какое это время? Аарениус Кранц сглотнул, открыл рот и забормотал. — Место, — терпеливо и четко повторила девушка-наездница. — Время. — Эээ… Ну… Того… Беее… Лошадь фыркнула. Девушка вздохнула. — Ну что ж, вероятно, я снова не туда попала. Не то место. Не то время! Но ответь мне, человек! Хотя бы одним понятным словечком. Ведь не могла же я попасть в мир, в котором люди утратили способность к членораздельной речи? — Эээ… — Одно словечко. — Хэээ… — Да чтоб тебя удар хватил, болван, — сказала девушка. И исчезла. Вместе с лошадью. Аарениус Кранц закрыл рот. Немного постоял у балюстрады, вглядываясь в ночь, в озеро и отражающиеся в нем далекие огни Вызимы. Потом застегнул штаны и вернулся к телескопу. Комета быстро обегала небо. Ее следовало наблюдать, не упускать из поля зрения стекла и глаза. Следить, пока она не исчезнет в просторах космоса. Это был шанс, а ученому нельзя упускать шансы.
3. «

   Ты женщина, о которой мужчина может только мечтать. Я виноват лишь в том, что мечтать не способен.

   Ты женщина, о которой мужчина может только мечтать. Я виноват лишь в том, что мечтать не способен.

   — Геральт из Ривии · книга
4. «

   — Но я не хочу! — заорала Цири так, что кобыла заплясала под нею. — Не хочу, понятно тебе? Не хочуууу!!! Мне отвратительна сама мысль о том, что мне присадят какого-то дерьмового паразита, меня тошнит при одной мысли, что этот паразит будет во мне расти, что… Она осеклась, видя лица эльфок. На двух рисовалось безбрежное изумление. На третьем — безбрежная ненависть.

   — Но я не хочу! — заорала Цири так, что кобыла заплясала под нею. — Не хочу, понятно тебе? Не хочуууу!!! Мне отвратительна сама мысль о том, что мне присадят какого-то дерьмового паразита, меня тошнит при одной мысли, что этот паразит будет во мне расти, что… Она осеклась, видя лица эльфок. На двух рисовалось безбрежное изумление. На третьем — безбрежная ненависть.

   — Цири · книга
5. «

   Политическая власть не может творить историю с помощью актов или декретов. Не может она и давать истории оценку, выставлять баллы или раскладывать по полочкам, хотя в гордыне своей ни одна власть таковой истины не признает и не приемлет. Одним из ярчайших проявлений вашего человеческого зазнайства является так называемая историография, попытки судить и выносить приговоры, как вы говорите, «делам давно минувших дней». Для вас, людей, это типично и проистекает из того факта, что природа наделила вас эфемерной, муравьиной, мотыльковой, смешной жизнью однодневок, не дотягивающей и до сотни лет. Вы же к своему существованию насекомых пытаетесь подстраивать весь мир. А меж тем история — процесс непрерывный и бесконечный. Невозможно поделить историю на кусочки — отсюда и досюда — от даты до даты. Историю нельзя декретировать и тем более изменить королевскими указами. Даже выиграв войну.

   Политическая власть не может творить историю с помощью актов или декретов. Не может она и давать истории оценку, выставлять баллы или раскладывать по полочкам, хотя в гордыне своей ни одна власть таковой истины не признает и не приемлет. Одним из ярчайших проявлений вашего человеческого зазнайства является так называемая историография, попытки судить и выносить приговоры, как вы говорите, «делам давно минувших дней». Для вас, людей, это типично и проистекает из того факта, что природа наделила вас эфемерной, муравьиной, мотыльковой, смешной жизнью однодневок, не дотягивающей и до сотни лет. Вы же к своему существованию насекомых пытаетесь подстраивать весь мир. А меж тем история — процесс непрерывный и бесконечный. Невозможно поделить историю на кусочки — отсюда и досюда — от даты до даты. Историю нельзя декретировать и тем более изменить королевскими указами. Даже выиграв войну.

   — Вольф Исенгрим · книга
6. «

   Обожги меня глазками, Глазками озорными. Одари меня ласками, Ласками огневыми. Вспоминай меня, милая, Чтобы жизнь уберечь... Наша доля постылая, Наш удел — щит и меч.

   Обожги меня глазками, Глазками озорными. Одари меня ласками, Ласками огневыми. Вспоминай меня, милая, Чтобы жизнь уберечь... Наша доля постылая, Наш удел — щит и меч.
7. «

   Женщинам деньги не нужны. Да и зачем они им? Пить не пьют, в кости не играют, а женщинами... Ну, женщины-то, черт побери, они сами и есть.

   Женщинам деньги не нужны. Да и зачем они им? Пить не пьют, в кости не играют, а женщинами... Ну, женщины-то, черт побери, они сами и есть.

   — Лютик · книга
8. «

   ... в любом моменте, в любом мгновении, в любом событии содержатся прошлое, настоящее и будущее. В любом мгновении сокрыта вечность. Каждый уход это одновременно и возвращение, каждое прощание — встреча, каждое возвращение — расставание. Все одновременно суть и начало, и конец.

   ... в любом моменте, в любом мгновении, в любом событии содержатся прошлое, настоящее и будущее. В любом мгновении сокрыта вечность. Каждый уход это одновременно и возвращение, каждое прощание — встреча, каждое возвращение — расставание. Все одновременно суть и начало, и конец.

   — Король Ольх · книга
9. «

   Мы не сумеем сделать больше, чем в состоянии сделать. Но давайте постараемся все, чтобы того, что мы сделать не сможем, было по возможности меньше.

   Мы не сумеем сделать больше, чем в состоянии сделать. Но давайте постараемся все, чтобы того, что мы сделать не сможем, было по возможности меньше.

   — Русти · книга
10. «

    Кости брошены. Позади останется мое прошлое, впереди раскинется мое будущее.

    Кости брошены. Позади останется мое прошлое, впереди раскинется мое будущее.

    — Геральт из Ривии · книга
11. «

    При виде твоей кислой физиономии придорожные грибы сами маринуются.

    При виде твоей кислой физиономии придорожные грибы сами маринуются.

    — Ангулема · книга
12. «

    Она — женщина, существо в эволюционном смысле более низкое, управляемое гормональной неразберихой, сумбуром.

    Она — женщина, существо в эволюционном смысле более низкое, управляемое гормональной неразберихой, сумбуром.

    — Вильгефорц · книга
13. «

    Кто однажды не переборол в себе трусости, будет умирать от страха до конца своих дней.

    Кто однажды не переборол в себе трусости, будет умирать от страха до конца своих дней.

    — Йеннифэр из Венгерберга · книга
14. «

    Изменения политического режима не могут служить оправданием вандализма.

    Изменения политического режима не могут служить оправданием вандализма.

    — Фольтест · книга
15. «

    Мужчина окинул ее взглядом, в котором при желании можно было прочесть уйму малоприятных слов, фраз и даже целых абзацев.

    Мужчина окинул ее взглядом, в котором при желании можно было прочесть уйму малоприятных слов, фраз и даже целых абзацев.
16. «

    Со временем наступает такой момент, когда надо либо срать, либо освободить сральню.

    Со временем наступает такой момент, когда надо либо срать, либо освободить сральню.

    — Ангулема · книга
17. «

    Я рыцарь странствующий, но не странный. Во всяком случае, не настолько странный, чтобы оказаться сумасшедшим.

    Я рыцарь странствующий, но не странный. Во всяком случае, не настолько странный, чтобы оказаться сумасшедшим.
18. «

    — Песню, как говаривает один мой знакомый, не задушишь, не убьешь... — Песню — да. Но песенника — вполне.

    — Песню, как говаривает один мой знакомый, не задушишь, не убьешь... — Песню — да. Но песенника — вполне.
19. «

    — Я хотела бы чаще… прогуливаться. И беседовать. Но я понимаю… Понимаю, что это невозможно. — Ты правильно понимаешь. — Он закусил губу. — Императоры владеют империями, но двумя вещами владеть не могут: своим сердцем и своим временем. И то, и другое принадлежит империи.

    — Я хотела бы чаще… прогуливаться. И беседовать. Но я понимаю… Понимаю, что это невозможно. — Ты правильно понимаешь. — Он закусил губу. — Императоры владеют империями, но двумя вещами владеть не могут: своим сердцем и своим временем. И то, и другое принадлежит империи.

    — Эмгыр вар Эмрейс · книга
20. «

    Хирург может позволить себе быть циничным только после десяти лет практики.

    Хирург может позволить себе быть циничным только после десяти лет практики.

    — Мило Вандербек · книга