136 цитат из книги «Джон Рональд Руэл Толкин. Властелин Колец» — подборка редакции

Собрали 136 цитат из книги «Джон Рональд Руэл Толкин. Властелин Колец» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   В мире много злых сил, с которыми вашим крепким стенам и острым мечам дела иметь не приходится. Ты сказал, что Север наслаждается покоем и свободой. Но что знали бы о покое и свободе народы Севера, если бы не мы? Один страх перед Тенью уже сломил бы их. Но когда с пустынных холмов и из бессолнечных чащоб в долины являются темные твари – мы изгоняем их прочь. Кто осмелился бы путешествовать по дорогам, кто чувствовал бы себя в безопасности дома или в поле, кто мог бы спокойно спать у себя в постели, если бы дунаданы предавались сну или сошли в могилы? И все же мы слышим слова благодарности реже, чем вы. Путешественники провожают нас хмурыми взглядами, крестьяне наделяют презрительными кличками. Для одного толстяка, что живет в дне пути от чудищ, единственно от вида которых у него остановилось бы сердце и которые с легкостью сотрут его селение с лица земли, стоит только нам ненадолго снять стражу, – так вот, для этого толстяка я – подозрительный проходимец, «Бродяга-Шире-Шаг»... Но мы не хотим ничего менять. Когда простой народ беззаботен, когда ему нечего бояться, он остается свободным, а это главное.

   В мире много злых сил, с которыми вашим крепким стенам и острым мечам дела иметь не приходится. Ты сказал, что Север наслаждается покоем и свободой. Но что знали бы о покое и свободе народы Севера, если бы не мы? Один страх перед Тенью уже сломил бы их. Но когда с пустынных холмов и из бессолнечных чащоб в долины являются темные твари – мы изгоняем их прочь. Кто осмелился бы путешествовать по дорогам, кто чувствовал бы себя в безопасности дома или в поле, кто мог бы спокойно спать у себя в постели, если бы дунаданы предавались сну или сошли в могилы? И все же мы слышим слова благодарности реже, чем вы. Путешественники провожают нас хмурыми взглядами, крестьяне наделяют презрительными кличками. Для одного толстяка, что живет в дне пути от чудищ, единственно от вида которых у него остановилось бы сердце и которые с легкостью сотрут его селение с лица земли, стоит только нам ненадолго снять стражу, – так вот, для этого толстяка я – подозрительный проходимец, «Бродяга-Шире-Шаг»... Но мы не хотим ничего менять. Когда простой народ беззаботен, когда ему нечего бояться, он остается свободным, а это главное.

   — Арагорн · книга
2. «

   Хоббитам эльфийских аппетитов не перенять. Мне иногда кажется, что для них песни почти как еда, если не главнее!

   Хоббитам эльфийских аппетитов не перенять. Мне иногда кажется, что для них песни почти как еда, если не главнее!

   — Бильбо Бэггинс · книга
3. «

   После, конечно, могут нагрянуть и другие беды: Саурон и сам – только посланник, слуга, не более. Но не в нашей власти управлять всеми отливами и приливами в этом мире. Нам достаточно выполнить то, ради чего мы посланы на землю, сиречь – выкорчевать зло на полях, которыми мы ходим, дабы те, кто будет жить после нас, могли расчистить землю к севу. А какая у них будет погода – это уже от нас не зависит.

   После, конечно, могут нагрянуть и другие беды: Саурон и сам – только посланник, слуга, не более. Но не в нашей власти управлять всеми отливами и приливами в этом мире. Нам достаточно выполнить то, ради чего мы посланы на землю, сиречь – выкорчевать зло на полях, которыми мы ходим, дабы те, кто будет жить после нас, могли расчистить землю к севу. А какая у них будет погода – это уже от нас не зависит.

   — Гэндальф · книга
4. «

   Он давно усвоил, что тому, кто наносит первый удар, второй может и не понадобиться — хватило бы мощи.

   Он давно усвоил, что тому, кто наносит первый удар, второй может и не понадобиться — хватило бы мощи.
5. «

   – Ты об этом еще пожалеешь, юнец! Почему ты не ушел вместе с ним? Ты не здешний. Ты не Бэггинс. Ты... ты... Брендибак, вот ты кто! – Слыхал, Мерри? Оказывается, это оскорбление, – сказал Фродо, захлопнув за нею дверь. – Какое там оскорбление, – возразил Мерри Брендибак. – Это грубая лесть. А следовательно, неправда.

   – Ты об этом еще пожалеешь, юнец! Почему ты не ушел вместе с ним? Ты не здешний. Ты не Бэггинс. Ты... ты... Брендибак, вот ты кто! – Слыхал, Мерри? Оказывается, это оскорбление, – сказал Фродо, захлопнув за нею дверь. – Какое там оскорбление, – возразил Мерри Брендибак. – Это грубая лесть. А следовательно, неправда.

   — Лобелия Саквиль-Бэггинс · книга
6. «

   Что им до моих «нравится, не нравится». Что бы я не думал, все равно они не такие...

   Что им до моих «нравится, не нравится». Что бы я не думал, все равно они не такие...

   — Сэмуайз Гэмджи (Сэм) · книга
7. «

   Судьба его, впрочем, не пощадила: ему привелось увидеть поверженным в прах то величие, которому он поклонялся, и пережить крушение всех своих упований. Казалось бы, он довольно наказан, однако худшее у него впереди.

   Судьба его, впрочем, не пощадила: ему привелось увидеть поверженным в прах то величие, которому он поклонялся, и пережить крушение всех своих упований. Казалось бы, он довольно наказан, однако худшее у него впереди.

   — Арагорн · книга
8. «

   На свете всего одна Дорога, <...> она как большая река: истоки её у каждой двери и любая тропка — её проток.

   На свете всего одна Дорога, <...> она как большая река: истоки её у каждой двери и любая тропка — её проток.

   — Фродо Бэггинс · книга
9. «

   Хвала от того, кто сам ее достоин, — высшая награда.

   Хвала от того, кто сам ее достоин, — высшая награда.

   — Фарамир · книга
10. «

    Знаете, какое у меня чувство? Будто я внутри песни – понимаете?

    Знаете, какое у меня чувство? Будто я внутри песни – понимаете?

    — Сэмуайз Гэмджи (Сэм) · книга
11. «

    В истинном золоте блеска нет; Не каждый странник забыт; Не каждый слабеет под гнетом лет — Корни земля хранит Зола обратится огнем опять, В сумраке луч сверкнет, Клинок вернется на рукоять, Корону Король обретет!

    В истинном золоте блеска нет; Не каждый странник забыт; Не каждый слабеет под гнетом лет — Корни земля хранит Зола обратится огнем опять, В сумраке луч сверкнет, Клинок вернется на рукоять, Корону Король обретет!
12. «

    – Рассвет близок, – сказал Гамлинг, стоявший рядом с ним. – Но, боюсь, облегчения нам он не принесет. – Заря для человека всегда означает надежду, – возразил Арагорн.

    – Рассвет близок, – сказал Гамлинг, стоявший рядом с ним. – Но, боюсь, облегчения нам он не принесет. – Заря для человека всегда означает надежду, – возразил Арагорн.

    — Арагорн · книга
13. «

    Никакие ворота не удержат Врага, если при них не будет защитников.

    Никакие ворота не удержат Врага, если при них не будет защитников.

    — Арагорн · книга
14. «

    – Видимо, она поистине прекрасна, – сказал Фарамир. – Губительно прекрасна! – Ну, насчет губительно – не знаю, – возразил Сэм. – Думаю, люди сами приносят в Лориэн свою беду – и, конечно, натыкаются на нее, на беду эту, раз уж она пришла туда вместе с ними. Владычицу, конечно, очень даже можно назвать опасной, хотя бы потому, что в ней столько силы, столько силы! Иной об эту силу разобьется, как корабль о скалу, иной утонет, как хоббит, если его бросить в реку. Но скалу и реку винить глупо.

    – Видимо, она поистине прекрасна, – сказал Фарамир. – Губительно прекрасна! – Ну, насчет губительно – не знаю, – возразил Сэм. – Думаю, люди сами приносят в Лориэн свою беду – и, конечно, натыкаются на нее, на беду эту, раз уж она пришла туда вместе с ними. Владычицу, конечно, очень даже можно назвать опасной, хотя бы потому, что в ней столько силы, столько силы! Иной об эту силу разобьется, как корабль о скалу, иной утонет, как хоббит, если его бросить в реку. Но скалу и реку винить глупо.

    — Фарамир · книга
15. «

    Нам всем тяжело. Всем, кто живет в наше смутное время. Каждый из нас обречен на потери. Но тебя-то не назовешь бедным и несчастным: ты не потерял самого себя — а это самая горькая потеря. В тяжелое мгновение ты остался с друзьями — и ничем не замутненная память о счастье будет тебе пожизненной наградой.

    Нам всем тяжело. Всем, кто живет в наше смутное время. Каждый из нас обречен на потери. Но тебя-то не назовешь бедным и несчастным: ты не потерял самого себя — а это самая горькая потеря. В тяжелое мгновение ты остался с друзьями — и ничем не замутненная память о счастье будет тебе пожизненной наградой.

    — Леголас · книга
16. «

    Она прекрасна — это выше слов! Она похожа то на большое дерево, то на легкий одуванчик. То она твердая, как алмаз, то мягкая, как лунный свет. Теплая, как луч солнца, и холодная, как иней под звездами. Гордая и далекая, как снежная вершина, и веселая, как девушка весной, с маргаритками в косах. Но все это — пустые слова, совсем неподходящие для нее.

    Она прекрасна — это выше слов! Она похожа то на большое дерево, то на легкий одуванчик. То она твердая, как алмаз, то мягкая, как лунный свет. Теплая, как луч солнца, и холодная, как иней под звездами. Гордая и далекая, как снежная вершина, и веселая, как девушка весной, с маргаритками в косах. Но все это — пустые слова, совсем неподходящие для нее.

    — Сэмуайз Гэмджи (Сэм) · книга
17. «

    Да ведь говорить и слушать легче, чем думать. Думать-то утомительней.

    Да ведь говорить и слушать легче, чем думать. Думать-то утомительней.

    — Фродо Бэггинс · книга
18. «

    Даже самый маленький человек способен изменить ход будущего.

    Даже самый маленький человек способен изменить ход будущего.

    — Гэндальф · книга
19. «

    Горюешь — горюй, но и в горе будь справедлив.

    Горюешь — горюй, но и в горе будь справедлив.

    — Гэндальф · книга
20. «

    Не торопись никого осуждать на смерть. Ибо даже мудрейшим не дано провидеть все.

    Не торопись никого осуждать на смерть. Ибо даже мудрейшим не дано провидеть все.

    — Гэндальф · книга