307 цитат из книги «Джон Рональд Руэл Толкин. Властелин Колец», которые захочется сохранить

Собрали 307 цитат из книги «Джон Рональд Руэл Толкин. Властелин Колец» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Раз замысел созрел, он рано или поздно себя обнаружит.

   Раз замысел созрел, он рано или поздно себя обнаружит.

   — Гэндальф · книга
2. «

   Прекрасным было ее лицо, а длинные волосы струились, подобно золотой реке. Стройной и высокой была она в своем белом платье с серебряным поясом, но сильной и твердой, точно сталь – она, дочь королей. Так Арагорн впервые увидел при свете дня Эовин, леди Рохана, и подумал, что она «прекрасна, прекрасна и холодна, точно едва забрезжившее утро ранней весны».

   Прекрасным было ее лицо, а длинные волосы струились, подобно золотой реке. Стройной и высокой была она в своем белом платье с серебряным поясом, но сильной и твердой, точно сталь – она, дочь королей. Так Арагорн впервые увидел при свете дня Эовин, леди Рохана, и подумал, что она «прекрасна, прекрасна и холодна, точно едва забрезжившее утро ранней весны».
3. «

   Балрог был уже возле моста. На середине пролета, опираясь левой рукой на жезл, стоял Гэндальф. Опущенный Гламдринг, холодный и белый, сиял в правой руке мага. Балрог надвинулся на мост и остановился снова. За его спиной словно распахнулись два крыла тьмы. Он поднял бич, дымное пламя заклубилось и затрещало. Гэндальф не шелохнулся. — Ты не пройдешь, — ровным голосом произнес он. Сразу упала мертвая тишина. — Я служу Тайному Пламени и владею Огнем Анора. Ты не пройдешь. Темное Пламя Удуна не поможет тебе. Возвращайся во мрак!

   Балрог был уже возле моста. На середине пролета, опираясь левой рукой на жезл, стоял Гэндальф. Опущенный Гламдринг, холодный и белый, сиял в правой руке мага. Балрог надвинулся на мост и остановился снова. За его спиной словно распахнулись два крыла тьмы. Он поднял бич, дымное пламя заклубилось и затрещало. Гэндальф не шелохнулся. — Ты не пройдешь, — ровным голосом произнес он. Сразу упала мертвая тишина. — Я служу Тайному Пламени и владею Огнем Анора. Ты не пройдешь. Темное Пламя Удуна не поможет тебе. Возвращайся во мрак!

   — Гэндальф · книга
4. «

   — Клятва укрепляет слабое сердце! <...> — Или разбивает его. Пусть сердце останется самим собой, но пусть не покидает его доброта.

   — Клятва укрепляет слабое сердце! <...> — Или разбивает его. Пусть сердце останется самим собой, но пусть не покидает его доброта.

   — Гимли · книга
5. «

   О жизни думаю былой - И о цветенье лет, Когда очередной зимой Снега засыплют след

   О жизни думаю былой - И о цветенье лет, Когда очередной зимой Снега засыплют след

   — Бильбо Бэггинс · книга
6. «

   Нельзя быть одновременно и тираном, и мудрецом.

   Нельзя быть одновременно и тираном, и мудрецом.

   — Гэндальф · книга
7. «

   Нет уж, чем так улыбаться, ты лучше скалься.

   Нет уж, чем так улыбаться, ты лучше скалься.

   — Саруман · книга
8. «

   Теоден что-то крикнул своему коню, и он с места рванулся вперед. Позади билось на ветру знамя Рохана — белый конь мчался по зеленому полю. За ним лавиной двинулся передовой отряд. Но король Рохана летел впереди всех, его никто не мог догнать. Словно древнее божество, словно сам Великий Оромэ в битве Валар на заре мира, неудержимо мчался король Рохана. Он поднял щит, сверкнувший золотом в первых лучах солнца; трава под копытами его коня вспыхнула изумрудным ковром, потому что настало утро! Ветер с далекого Моря и солнце взяли верх, тьма отступила, полчища Мордора дрогнули в ужасе перед лавиной Всадников, катящейся на них, и побежали! А Всадники Рохана пели боевую песнь, пели и убивали врагов. И эта песнь, прекрасная и грозная, была слышна за стенами Минас-Тирита.

   Теоден что-то крикнул своему коню, и он с места рванулся вперед. Позади билось на ветру знамя Рохана — белый конь мчался по зеленому полю. За ним лавиной двинулся передовой отряд. Но король Рохана летел впереди всех, его никто не мог догнать. Словно древнее божество, словно сам Великий Оромэ в битве Валар на заре мира, неудержимо мчался король Рохана. Он поднял щит, сверкнувший золотом в первых лучах солнца; трава под копытами его коня вспыхнула изумрудным ковром, потому что настало утро! Ветер с далекого Моря и солнце взяли верх, тьма отступила, полчища Мордора дрогнули в ужасе перед лавиной Всадников, катящейся на них, и побежали! А Всадники Рохана пели боевую песнь, пели и убивали врагов. И эта песнь, прекрасная и грозная, была слышна за стенами Минас-Тирита.
9. «

   Вдвойне благословенна помощь, приходящая нежданно!

   Вдвойне благословенна помощь, приходящая нежданно!

   — Эомер · книга
10. «

    На Изенгард! Пусть грозен он, стеной гранитной осажден, Пусть щерит черепной оскал за неприступной крепью скал, - Но мы идем крушить гранит, и Изенгард не устоит! Горит кора, обуглен ствол, бушует лес и мрачен дол - Обрушим своды и столбы стопой разгневанной судьбы! Идем под барабанный гром, Идем-грядем, судьбу несем.

    На Изенгард! Пусть грозен он, стеной гранитной осажден, Пусть щерит черепной оскал за неприступной крепью скал, - Но мы идем крушить гранит, и Изенгард не устоит! Горит кора, обуглен ствол, бушует лес и мрачен дол - Обрушим своды и столбы стопой разгневанной судьбы! Идем под барабанный гром, Идем-грядем, судьбу несем.

    — Древень · книга
11. «

    Зло не изначально, оно овладевает сердцами исподволь.

    Зло не изначально, оно овладевает сердцами исподволь.

    — Элронд · книга
12. «

    За горячими и дерзкими речами нередко кроется преданное сердце.

    За горячими и дерзкими речами нередко кроется преданное сердце.

    — Теоден · книга
13. «

    Скорее всего, в конце пути он станет как стеклянный сосуд с чистым светом внутри – для тех, кто умеет видеть.

    Скорее всего, в конце пути он станет как стеклянный сосуд с чистым светом внутри – для тех, кто умеет видеть.

    — Гэндальф · книга
14. «

    Бедняги улитки и бедные все, кто носит свой дом и свой скарб на спине.

    Бедняги улитки и бедные все, кто носит свой дом и свой скарб на спине.

    — Фродо Бэггинс · книга
15. «

    Ему, на вид удивительно хилому, ненависть придает недюжинные силы.

    Ему, на вид удивительно хилому, ненависть придает недюжинные силы.

    — Арагорн · книга
16. «

    Эовин, не гнушайся жалостью, это дар благородного сердца!

    Эовин, не гнушайся жалостью, это дар благородного сердца!

    — Фарамир · книга
17. «

    Я не прошу о помощи, но мы в ней нуждаемся. Если мы будем знать, что Гондор не одинок и кто-то в меру своих сил тоже сражается с Врагом, – это придаст нам мужества.

    Я не прошу о помощи, но мы в ней нуждаемся. Если мы будем знать, что Гондор не одинок и кто-то в меру своих сил тоже сражается с Врагом, – это придаст нам мужества.

    — Боромир · книга
18. «

    Когда отступаешь, каждого вражеского воина считаешь за двух.

    Когда отступаешь, каждого вражеского воина считаешь за двух.

    — Разведчик · книга
19. «

    И сказала Арвен: — Темна Тьма, но сердце моё наполнено радостью, ибо ты, Эстел, будешь среди тех великих, чья доблесть рассеет её. И отвечал Арагорн: — Увы! Не дано мне предвидеть этого. Но твоя надежда — моя надежда. Тьму отвергаю я полностью. Но и Сумерки, госпожа, не для меня; ибо я смертен, и если ты будешь верна мне, Вечерняя Звезда, ты тоже отринешь Сумерки. Долго стояла она, недвижна, как белое дерево, и сказала наконец: — Я буду верна тебе, Дунадан, и уйду от Сумерек. Но там — земля моего народа и древний дом моих предков.

    И сказала Арвен: — Темна Тьма, но сердце моё наполнено радостью, ибо ты, Эстел, будешь среди тех великих, чья доблесть рассеет её. И отвечал Арагорн: — Увы! Не дано мне предвидеть этого. Но твоя надежда — моя надежда. Тьму отвергаю я полностью. Но и Сумерки, госпожа, не для меня; ибо я смертен, и если ты будешь верна мне, Вечерняя Звезда, ты тоже отринешь Сумерки. Долго стояла она, недвижна, как белое дерево, и сказала наконец: — Я буду верна тебе, Дунадан, и уйду от Сумерек. Но там — земля моего народа и древний дом моих предков.

    — Арвен Ундомиэль · книга
20. «

    Мы всегда не вмещаемся в старые списки и в старые истории, хотя и существуем уже довольно давно. Мы — хоббиты.

    Мы всегда не вмещаемся в старые списки и в старые истории, хотя и существуем уже довольно давно. Мы — хоббиты.

    — Мериадок Брендибак (Мерри) · книга