43 цитаты из книги «Джордж Бернард Шоу. Пигмалион» — от иронии до философии

Собрали 43 цитаты из книги «Джордж Бернард Шоу. Пигмалион» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   А ведь дерут-то с меня за все чистоганом. — так же как и с достойного. Что же такое, выходит, буржуазная мораль? Да это просто предлог, чтобы отказывать мне во всем. Я недостойный и недостойным останусь.

   А ведь дерут-то с меня за все чистоганом. — так же как и с достойного. Что же такое, выходит, буржуазная мораль? Да это просто предлог, чтобы отказывать мне во всем. Я недостойный и недостойным останусь.

   — Альфред Дулиттл · книга
2. «

   То, что люди считают себя обязанными думать, уже достаточно скверно; но от того, что они на самом деле думают, у всех волосы стали бы дыбом. Вряд ли вам было бы приятно, если б я сейчас выложил то, что я на самом деле думаю.

   То, что люди считают себя обязанными думать, уже достаточно скверно; но от того, что они на самом деле думают, у всех волосы стали бы дыбом. Вряд ли вам было бы приятно, если б я сейчас выложил то, что я на самом деле думаю.

   — Генри Хиггинс · книга
3. «

   Все-таки Галатее не до конца нравится Пигмалион: уж слишком богоподобную роль он играет в ее жизни, а это не очень-то приятно.

   Все-таки Галатее не до конца нравится Пигмалион: уж слишком богоподобную роль он играет в ее жизни, а это не очень-то приятно.
4. «

   Поистине счастлив тот, кому любимое занятие дает средства к жизни.

   Поистине счастлив тот, кому любимое занятие дает средства к жизни.

   — Генри Хиггинс · книга
5. «

   Вот и прекрасно! К чему тогда весь шум? «Нет у нее никаких родителев». Девушка никому не принадлежит и никому не нужна, кроме меня.

   Вот и прекрасно! К чему тогда весь шум? «Нет у нее никаких родителев». Девушка никому не принадлежит и никому не нужна, кроме меня.

   — Генри Хиггинс · книга
6. «

   Наш век — это век выскочек. Люди начинают в Кентиштауне, живя на восемьдесят фунтов в год, и кончают на Парк-лейн с сотней тысяч годового дохода. Они хотели бы забыть про Кентиштаун, но он напоминает о себе, стоит им только раскрыть рот.

   Наш век — это век выскочек. Люди начинают в Кентиштауне, живя на восемьдесят фунтов в год, и кончают на Парк-лейн с сотней тысяч годового дохода. Они хотели бы забыть про Кентиштаун, но он напоминает о себе, стоит им только раскрыть рот.

   — Генри Хиггинс · книга
7. «

   — Я выйду замуж за Фредди — вот что я сделаю, — как только у него будет достаточно денег, чтобы жениться. — Вздор! Вы выйдете замуж за иностранного посла. Вы выйдете за генерал-губернатора Индии, или за ирландского лорда-наместника, или за какого-нибудь принца, которому нужна королева-регентша. Я не допущу, чтобы мой шедевр достался какому-то Фредди.

   — Я выйду замуж за Фредди — вот что я сделаю, — как только у него будет достаточно денег, чтобы жениться. — Вздор! Вы выйдете замуж за иностранного посла. Вы выйдете за генерал-губернатора Индии, или за ирландского лорда-наместника, или за какого-нибудь принца, которому нужна королева-регентша. Я не допущу, чтобы мой шедевр достался какому-то Фредди.

   — Элиза Дулиттл · книга
8. «

   В вопросах чувства я не признаю сделок.

   В вопросах чувства я не признаю сделок.

   — Генри Хиггинс · книга
9. «

   Женщина, которая издает такие уродливые и жалкие звуки, не имеет права жить! Вспомните, что вы — человеческое существо, наделенное душой и божественным даром членораздельной речи, что ваш родной язык — это язык Шекспира, Мильтона и Библии. И перестаньте квахкать, как осипшая курица!

   Женщина, которая издает такие уродливые и жалкие звуки, не имеет права жить! Вспомните, что вы — человеческое существо, наделенное душой и божественным даром членораздельной речи, что ваш родной язык — это язык Шекспира, Мильтона и Библии. И перестаньте квахкать, как осипшая курица!

   — Генри Хиггинс · книга
10. «

    Вероятно, все дело в том, что женщина хочет жить своей жизнью, а мужчина — своей; и каждый старается свести другого с правильного пути. Один тянет на север, другой на юг; а в результате обоим приходится сворачивать на восток, хотя оба не переносят восточного ветра. Вот почему я твердо решил остаться холостяком и едва ли переменю когда-либо свое решение.

    Вероятно, все дело в том, что женщина хочет жить своей жизнью, а мужчина — своей; и каждый старается свести другого с правильного пути. Один тянет на север, другой на юг; а в результате обоим приходится сворачивать на восток, хотя оба не переносят восточного ветра. Вот почему я твердо решил остаться холостяком и едва ли переменю когда-либо свое решение.

    — Генри Хиггинс · книга
11. «

    Какие у всех людей чувства, такие и у меня.

    Какие у всех людей чувства, такие и у меня.

    — Элиза Дулиттл · книга
12. «

    Я готов вам объяснить, пытаюсь вам объяснить, должен вам объяснить!

    Я готов вам объяснить, пытаюсь вам объяснить, должен вам объяснить!

    — Альфред Дулиттл · книга
13. «

    Нет, Элиза, веди себя как леди: думай о будущем других людей, но никогда о своём собственном.

    Нет, Элиза, веди себя как леди: думай о будущем других людей, но никогда о своём собственном.

    — Генри Хиггинс · книга
14. «

    Да и вообще, кто из нас понимает, что делает? Мы бы никогда ничего не делали, если бы понимали, что делаем.

    Да и вообще, кто из нас понимает, что делает? Мы бы никогда ничего не делали, если бы понимали, что делаем.

    — Генри Хиггинс · книга
15. «

    Разве Вы не знаете, что женщины её класса после года замужней жизни выглядят как пятидесятилетние поденщицы?

    Разве Вы не знаете, что женщины её класса после года замужней жизни выглядят как пятидесятилетние поденщицы?

    — Генри Хиггинс · книга
16. «

    Да, вот это меня и бесит: болваны, которые даже болванами не умеют быть по всем правилам.

    Да, вот это меня и бесит: болваны, которые даже болванами не умеют быть по всем правилам.

    — Генри Хиггинс · книга
17. «

    — Мне вас будет недоставать, Элиза. (Садится на тахту рядом с ней.) Ваши идиотские представления о вещах меня все-таки кое-чему научили, я признаю это и даже благодарен вам. Потом я как-то привык к вашему виду, к вашему голосу. Они мне даже нравятся. — Что ж, у вас есть мои фотографии и граммофонные записи. Когда соскучитесь обо мне, можете завести граммофон, — по крайней мере без риска оскорбить чьи-нибудь чувства. — В граммофоне я не услышу вашей души. Оставьте мне вашу душу, а лицо и голос можете взять с собой. Они — не вы.

    — Мне вас будет недоставать, Элиза. (Садится на тахту рядом с ней.) Ваши идиотские представления о вещах меня все-таки кое-чему научили, я признаю это и даже благодарен вам. Потом я как-то привык к вашему виду, к вашему голосу. Они мне даже нравятся. — Что ж, у вас есть мои фотографии и граммофонные записи. Когда соскучитесь обо мне, можете завести граммофон, — по крайней мере без риска оскорбить чьи-нибудь чувства. — В граммофоне я не услышу вашей души. Оставьте мне вашу душу, а лицо и голос можете взять с собой. Они — не вы.

    — Элиза Дулиттл · книга
18. «

    О будущем она успеет подумать тогда, когда впереди уже не будет будущего.

    О будущем она успеет подумать тогда, когда впереди уже не будет будущего.

    — Генри Хиггинс · книга
19. «

    Я недостойный бедняк, вот я кто. А вы понимаете, что это значит? Это значит — человек, который постоянно не в ладах с буржуазной моралью. Где бы что ни заварилось, стоит мне попросить свою долю, сейчас же услышишь: «Тебе нельзя: ты — недостойный».

    Я недостойный бедняк, вот я кто. А вы понимаете, что это значит? Это значит — человек, который постоянно не в ладах с буржуазной моралью. Где бы что ни заварилось, стоит мне попросить свою долю, сейчас же услышишь: «Тебе нельзя: ты — недостойный».

    — Альфред Дулиттл · книга
20. «

    Мир не был бы сотворен, если б его творец думал, как бы не причинить кому-нибудь беспокойства. Творить жизнь – и значит творить беспокойство. Есть только один способ избежать беспокойства: убивать. Вы замечаете, что трус всегда радуется, когда убивают беспокойных людей?

    Мир не был бы сотворен, если б его творец думал, как бы не причинить кому-нибудь беспокойства. Творить жизнь – и значит творить беспокойство. Есть только один способ избежать беспокойства: убивать. Вы замечаете, что трус всегда радуется, когда убивают беспокойных людей?

    — Генри Хиггинс · книга