21 цитата из книги «Эмиль Золя. Страница любви» для статуса

Собрали 21 цитата из книги «Эмиль Золя. Страница любви» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   То был океан, ночь, с ее простертой во тьму беспредельностью, бездна мрака, в котором угадывалась вселенная.

   То был океан, ночь, с ее простертой во тьму беспредельностью, бездна мрака, в котором угадывалась вселенная.
2. «

   Теперь она признавалась себе в том, что между нею и ним есть какое-то тайное чувство, нечто сладостное, тем более сладостное, что никто в мире, кроме них обоих не знает об этом. То, что они оставались наедине, нисколько не смущало их. Они разговаривали о тысяче вещей, не испытывая ни на минуту желания хотя бы намеком коснуться того нежного чувства, которое переполняло их сердца.

   Теперь она признавалась себе в том, что между нею и ним есть какое-то тайное чувство, нечто сладостное, тем более сладостное, что никто в мире, кроме них обоих не знает об этом. То, что они оставались наедине, нисколько не смущало их. Они разговаривали о тысяче вещей, не испытывая ни на минуту желания хотя бы намеком коснуться того нежного чувства, которое переполняло их сердца.
3. «

   На кладбище страх смерти побуждает подавать милостыню.

   На кладбище страх смерти побуждает подавать милостыню.
4. «

   В нашей «мании описания» мы почти никогда не подчиняемся одной только потребности описывать: для нас это всегда усложняется замыслами композиции и человеческих характеров. Нам принадлежит весь мир, мы стремимся вместить его в свои произведения, нам грезится необъятный ковчег.

   В нашей «мании описания» мы почти никогда не подчиняемся одной только потребности описывать: для нас это всегда усложняется замыслами композиции и человеческих характеров. Нам принадлежит весь мир, мы стремимся вместить его в свои произведения, нам грезится необъятный ковчег.

   — Эмиль Золя · книга
5. «

   Какой обман эта строгость правил, эта щепетильность добродетели, замыкавшие ее в бесплодных радостях святоши!

   Какой обман эта строгость правил, эта щепетильность добродетели, замыкавшие ее в бесплодных радостях святоши!

   — Элен · книга
6. «

   Элен ощущала гордость при мысли о заведенном ею строгом порядке. Более тридцати лет она вела жизнь, проникнутую непоколебимым достоинством и твердостью. Справедливость была единственной ее страстью. Обращаясь к своему прошлому, она не находила в нем ни одного часа, отмеченного слабостью, она видела себя идущей твердым шагом по ровной, прямой дороге. Пусть дни бегут – она пойдет дальше своим спокойным путем, не встречая препятствий. И это делало ее суровой, внушало ей гнев и презрение к тем вымышленным существованиям, героизм которых смущает сердца. Единственно подлинной жизнью была ее жизнь, протекавшая среди безмятежного покоя.

   Элен ощущала гордость при мысли о заведенном ею строгом порядке. Более тридцати лет она вела жизнь, проникнутую непоколебимым достоинством и твердостью. Справедливость была единственной ее страстью. Обращаясь к своему прошлому, она не находила в нем ни одного часа, отмеченного слабостью, она видела себя идущей твердым шагом по ровной, прямой дороге. Пусть дни бегут – она пойдет дальше своим спокойным путем, не встречая препятствий. И это делало ее суровой, внушало ей гнев и презрение к тем вымышленным существованиям, героизм которых смущает сердца. Единственно подлинной жизнью была ее жизнь, протекавшая среди безмятежного покоя.
7. «

   Своей мужской грубостью он осквернил их нежность.

   Своей мужской грубостью он осквернил их нежность.
8. «

   В группе женщин беседовали о литературе: госпожа Тиссо объявила, что Бальзака невозможно читать; Малиньон не опровергал этого утверждения, ограничившись замечанием, что у Бальзака изредка попадается хорошо написанная страница.

   В группе женщин беседовали о литературе: госпожа Тиссо объявила, что Бальзака невозможно читать; Малиньон не опровергал этого утверждения, ограничившись замечанием, что у Бальзака изредка попадается хорошо написанная страница.
9. «

   Италия — страна мечты, с золотыми плодами, где влюбленные, обнявшись, уходят в благоухающую ночь.

   Италия — страна мечты, с золотыми плодами, где влюбленные, обнявшись, уходят в благоухающую ночь.
10. «

    Обычно Элен находила романы лживыми и пустыми. Этот роман, «Айвенго», Вальтер Скотта, сначала показался ей очень скучным. Потом ею овладело странное любопытство. Книга вызывала у Элен волнение, душившее ее. Как лгут эти романы! Она была права, что не читала их. Это — небылицы, годные лишь для пустых голов, для людей, лишенных трезвого чувства действительности.

    Обычно Элен находила романы лживыми и пустыми. Этот роман, «Айвенго», Вальтер Скотта, сначала показался ей очень скучным. Потом ею овладело странное любопытство. Книга вызывала у Элен волнение, душившее ее. Как лгут эти романы! Она была права, что не читала их. Это — небылицы, годные лишь для пустых голов, для людей, лишенных трезвого чувства действительности.
11. «

    Из-за тысяч звезд в бесконечной глубине неба проступали все новые и новые тысячи. То был непрерывный расцвет, неугасимый очаг миров, горящий ясным огнем самоцветных камней.

    Из-за тысяч звезд в бесконечной глубине неба проступали все новые и новые тысячи. То был непрерывный расцвет, неугасимый очаг миров, горящий ясным огнем самоцветных камней.
12. «

    Солнце опыляло бледное небо золотистым светом. Лучи медленно струились между безлистными ветками. Деревья алели, нежные лиловые почки смягчали серый тон коры. На лужайке, вдоль аллей, травинки и камешки мерцали бликами света, чуть затуманенными легкой дымкой, скользившей над самой землей. Еще не видно было ни цветка, — лишь солнце, ласково озарявшее голую землю, возвещало весну.

    Солнце опыляло бледное небо золотистым светом. Лучи медленно струились между безлистными ветками. Деревья алели, нежные лиловые почки смягчали серый тон коры. На лужайке, вдоль аллей, травинки и камешки мерцали бликами света, чуть затуманенными легкой дымкой, скользившей над самой землей. Еще не видно было ни цветка, — лишь солнце, ласково озарявшее голую землю, возвещало весну.
13. «

    Ни разу луч солнца не блеснул в детской Элен. Вокруг нее много работали, тяжелым трудом завоевывая себе скромный достаток.

    Ни разу луч солнца не блеснул в детской Элен. Вокруг нее много работали, тяжелым трудом завоевывая себе скромный достаток.
14. «

    Он, атеист, язычник, заявлявший, что искал душу острием скальпеля и все еще не нашел ее!

    Он, атеист, язычник, заявлявший, что искал душу острием скальпеля и все еще не нашел ее!
15. «

    Помни, девушка, не давай себя щекотать: к добру это не приведет.

    Помни, девушка, не давай себя щекотать: к добру это не приведет.

    — тетка Элен · книга
16. «

    Взгляните на эту прекрасную ночь, на этот ненарушимый покой, — что перед ними ваше страстное волнение!

    Взгляните на эту прекрасную ночь, на этот ненарушимый покой, — что перед ними ваше страстное волнение!

    — аббат Жув · книга
17. «

    Тот, кто вступил на наклонный путь одиночества и мечты, никогда не знает, куда он его приведет. Рано или поздно вы рискуете утратить на этом пути свой душевный покой.

    Тот, кто вступил на наклонный путь одиночества и мечты, никогда не знает, куда он его приведет. Рано или поздно вы рискуете утратить на этом пути свой душевный покой.

    — аббат Жув · книга
18. «

    Когда бываешь слишком счастлива, всегда дрожишь за своё счастье.

    Когда бываешь слишком счастлива, всегда дрожишь за своё счастье.

    — Элен · книга
19. «

    Жанна страстно любила качаться на качелях. Ей казалось, по ее словам, что она превращается в птицу: ветер, бьющий в лицо, резкий взлет, непрерывное, ритмичное, как взмах крыла, движение давали чарующую иллюзию полета ввысь, под облака.

    Жанна страстно любила качаться на качелях. Ей казалось, по ее словам, что она превращается в птицу: ветер, бьющий в лицо, резкий взлет, непрерывное, ритмичное, как взмах крыла, движение давали чарующую иллюзию полета ввысь, под облака.
20. «

    Нельзя безнаказанно ставить себя вне общей жизни.

    Нельзя безнаказанно ставить себя вне общей жизни.

    — аббат Жув · книга