«Эрих Мария Ремарк. Три товарища» в 145 цитат

Собрали 145 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Три товарища» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   В наш деловой век нужно уметь быть романтиком.

   В наш деловой век нужно уметь быть романтиком.

   — Готтфрид Ленц · книга
2. «

   Ты — недолговечное соединение углеводов, извести, фосфора и железа, именуемое на этой земле Готтфридом Ленцем.

   Ты — недолговечное соединение углеводов, извести, фосфора и железа, именуемое на этой земле Готтфридом Ленцем.

   — Фердинанд Грау · книга
3. «

   Мы стояли у окна, туман льнул к стеклам, густел около них, и я почувствовал: там, за туманом, притаилось мое прошлое, молчаливое и невидимое... Дни ужаса и холодной испарины, пустота, грязь, клочья замученного бытия, беспомощность, расточительная трата сил, бесцельно уходящая жизнь — но здесь, в тени передо мной, ошеломляюще близко, ее тихое дыхание, ее непостижимое присутствие и тепло, ее ясная жизнь, — я должен был это удержать, завоевать...

   Мы стояли у окна, туман льнул к стеклам, густел около них, и я почувствовал: там, за туманом, притаилось мое прошлое, молчаливое и невидимое... Дни ужаса и холодной испарины, пустота, грязь, клочья замученного бытия, беспомощность, расточительная трата сил, бесцельно уходящая жизнь — но здесь, в тени передо мной, ошеломляюще близко, ее тихое дыхание, ее непостижимое присутствие и тепло, ее ясная жизнь, — я должен был это удержать, завоевать...

   — Роберт Локамп · книга
4. «

   Принципы нужно нарушать, а то какое же от них удовольствие!

   Принципы нужно нарушать, а то какое же от них удовольствие!

   — Готтфрид Ленц · книга
5. «

   — Боюсь, кафе везде одинаковы. — Если они пустые, они уже лучше. А здесь какой-то дьявольский притон, в нем можно нажить комплекс неполноценности.

   — Боюсь, кафе везде одинаковы. — Если они пустые, они уже лучше. А здесь какой-то дьявольский притон, в нем можно нажить комплекс неполноценности.

   — Робби · книга
6. «

   Уж коли еврей возвращается обратно, то он покупает. Когда возвращается христианин, он еще долго не покупает. Он требует с полдюжины пробных поездок, чтобы экономить на такси, и после всего вдруг вспоминает, что вместо машины ему нужно приобрести оборудование для кухни.

   Уж коли еврей возвращается обратно, то он покупает. Когда возвращается христианин, он еще долго не покупает. Он требует с полдюжины пробных поездок, чтобы экономить на такси, и после всего вдруг вспоминает, что вместо машины ему нужно приобрести оборудование для кухни.

   — Роберт Локамп · книга
7. «

   Многое, что можно было бы сделать, мы не делаем, сами и не зная почему.

   Многое, что можно было бы сделать, мы не делаем, сами и не зная почему.

   — Жаффе · книга
8. «

   ... в каждом человеке скрыто немного сентиментальности.

   ... в каждом человеке скрыто немного сентиментальности.

   — Эрна Бениг · книга
9. «

   У неё была голубая кровь, плоскостопие, вши, а также дар провидения.

   У неё была голубая кровь, плоскостопие, вши, а также дар провидения.

   — Готтфрид Ленц · книга
10. «

    — Сколько я могу ему уступить? — Крайняя уступка – две тысячи. Самая крайняя – две тысячи двести. Если нельзя будет никак иначе – две тысячи пятьсот. Если ты увидишь, что перед тобой сумасшедший, – две шестьсот. Но тогда скажи, что мы будем проклинать его веки вечные.

    — Сколько я могу ему уступить? — Крайняя уступка – две тысячи. Самая крайняя – две тысячи двести. Если нельзя будет никак иначе – две тысячи пятьсот. Если ты увидишь, что перед тобой сумасшедший, – две шестьсот. Но тогда скажи, что мы будем проклинать его веки вечные.

    — Отто Кестер · книга
11. «

    Говорят, труднее всего прожить первые семьдесят лет. А дальше дело пойдет на лад.

    Говорят, труднее всего прожить первые семьдесят лет. А дальше дело пойдет на лад.

    — Роберт Локамп · книга
12. «

    С женщинами я справляюсь, а вот с любовью — не могу. Безнадежность — вот что нагоняет на меня тоску.

    С женщинами я справляюсь, а вот с любовью — не могу. Безнадежность — вот что нагоняет на меня тоску.

    — Роберт Локамп · книга
13. «

    Днём всё выглядит иначе, чем вечером.

    Днём всё выглядит иначе, чем вечером.

    — Роберт Локамп · книга
14. «

    Жилось мне неплохо, я имел работу, был силен, вынослив и, как говорится, находился в добром здравии; но все же лучше было не раздумывать слишком много. Особенно наедине с собой. И по вечерам. Не то внезапно возникало прошлое и таращило мертвые глаза. Но для таких случаев существовала водка.

    Жилось мне неплохо, я имел работу, был силен, вынослив и, как говорится, находился в добром здравии; но все же лучше было не раздумывать слишком много. Особенно наедине с собой. И по вечерам. Не то внезапно возникало прошлое и таращило мертвые глаза. Но для таких случаев существовала водка.

    — Роберт Локамп · книга
15. «

    Ведь нужно уметь и проигрывать. Иначе нельзя было бы жить.

    Ведь нужно уметь и проигрывать. Иначе нельзя было бы жить.

    — Патриция Хольман · книга
16. «

    Только не теряй свободы! Она дороже любви. Но это обычно понимаешь слишком поздно...

    Только не теряй свободы! Она дороже любви. Но это обычно понимаешь слишком поздно...

    — Готтфрид Ленц · книга
17. «

    Сегодня главное: уметь забывать! И не раздумывать!

    Сегодня главное: уметь забывать! И не раздумывать!

    — Роберт Локамп · книга
18. «

    — Знаешь, как мне иногда бывало страшно? Как человеку, который сидит в театре на чужом месте и всё-таки не уходит с него. — Значит, ты была мужественна. Мужество не бывает без страха.

    — Знаешь, как мне иногда бывало страшно? Как человеку, который сидит в театре на чужом месте и всё-таки не уходит с него. — Значит, ты была мужественна. Мужество не бывает без страха.

    — Роберт Локамп · книга
19. «

    ...кто одинок, тот не будет покинут.

    ...кто одинок, тот не будет покинут.

    — Роберт Локамп · книга
20. «

    Он был по сути добрый человек, с покатыми плечами и маленькими усиками. Скромный добросовестный служащий. Но именно таким теперь приходилось особенно трудно. Да, пожалуй, таким всегда приходится труднее всех. Скромность и добросовестность вознаграждаются только в романах. В жизни их используют, а потом отшвыривают в сторону.

    Он был по сути добрый человек, с покатыми плечами и маленькими усиками. Скромный добросовестный служащий. Но именно таким теперь приходилось особенно трудно. Да, пожалуй, таким всегда приходится труднее всех. Скромность и добросовестность вознаграждаются только в романах. В жизни их используют, а потом отшвыривают в сторону.

    — Роберт Локамп · книга