229 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Три товарища»

Собрали 229 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Три товарища» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Такт — неписаное соглашение не замечать чужих ошибок. И не заниматься их исправлением. То есть жалкий компромисс.

   Такт — неписаное соглашение не замечать чужих ошибок. И не заниматься их исправлением. То есть жалкий компромисс.

   — Готтфрид Ленц · книга
2. «

   Творческое начало всегда прячется под неказистой оболочкой.

   Творческое начало всегда прячется под неказистой оболочкой.

   — Роберт Локамп · книга
3. «

   Она бережно передвинула вазу с цветами к стене. Я видел тонкую изогнутую линию затылка, прямые плечи, худенькие руки. Стоя на коленях, она казалась ребенком, нуждающимся в защите. Но в ней было что-то от молодого, гибкого животного, и когда она выпрямилась и прижалась ко мне, это уже был не ребенок, в ее глазах и губах я опять увидел вопрошающее ожидание и тайну, смущавшие меня. А ведь мне казалось, что в этом грязном мире такое уже не встретить.

   Она бережно передвинула вазу с цветами к стене. Я видел тонкую изогнутую линию затылка, прямые плечи, худенькие руки. Стоя на коленях, она казалась ребенком, нуждающимся в защите. Но в ней было что-то от молодого, гибкого животного, и когда она выпрямилась и прижалась ко мне, это уже был не ребенок, в ее глазах и губах я опять увидел вопрошающее ожидание и тайну, смущавшие меня. А ведь мне казалось, что в этом грязном мире такое уже не встретить.

   — Роберт Локамп · книга
4. «

   Настоящая любовь не терпит посторонних.

   Настоящая любовь не терпит посторонних.

   — Роберт Локамп · книга
5. «

   Мораль — это выдумка человечества, но не вывод из жизненного опыта.

   Мораль — это выдумка человечества, но не вывод из жизненного опыта.

   — Готтфрид Ленц · книга
6. «

   Я просидел так довольно долго, думая о всякой всячине. Среди прочего и о том, какими мы тогда вернулись с войны — молодыми, но уже изверившимися, как шахтеры из обвалившейся шахты. Мы хотели сражаться с ложью, себялюбием, бессердечием, корыстью — со всем тем, что было повинно в нашем прошлом, что сделало нас черствыми, жесткими, лишило всякой веры, кроме веры в локоть товарища и в то, что нас никогда не обманывало, — в небо, табак, деревья, хлеб, землю; но что из всего этого вышло? Все рушилось на глазах, предавалось забвению, извращалось. А тому, кто хранил верность памяти, выпадали на долю бессилие, отчаяние, равнодушие и алкоголь. Время великих и смелых мечтаний миновало. Торжествовали деляги, коррупция, нищета.

   Я просидел так довольно долго, думая о всякой всячине. Среди прочего и о том, какими мы тогда вернулись с войны — молодыми, но уже изверившимися, как шахтеры из обвалившейся шахты. Мы хотели сражаться с ложью, себялюбием, бессердечием, корыстью — со всем тем, что было повинно в нашем прошлом, что сделало нас черствыми, жесткими, лишило всякой веры, кроме веры в локоть товарища и в то, что нас никогда не обманывало, — в небо, табак, деревья, хлеб, землю; но что из всего этого вышло? Все рушилось на глазах, предавалось забвению, извращалось. А тому, кто хранил верность памяти, выпадали на долю бессилие, отчаяние, равнодушие и алкоголь. Время великих и смелых мечтаний миновало. Торжествовали деляги, коррупция, нищета.

   — Роберт Локамп · книга
7. «

   Именно такой я видел ее сотни раз во сне и мечтах, и теперь она шла мне навстречу, и я обхватил её руками, как жизнь. Нет, это было больше, чем жизнь...

   Именно такой я видел ее сотни раз во сне и мечтах, и теперь она шла мне навстречу, и я обхватил её руками, как жизнь. Нет, это было больше, чем жизнь...

   — Роберт Локамп · книга
8. «

   В жизни побеждает только глупец. А умному везде чудятся одни лишь препятствия, и, не успев что-то начать, он уже потерял уверенность в себе.

   В жизни побеждает только глупец. А умному везде чудятся одни лишь препятствия, и, не успев что-то начать, он уже потерял уверенность в себе.
9. «

   Самое худшее, когда нужно ждать и не можешь ничего сделать. От этого можно сойти с ума.

   Самое худшее, когда нужно ждать и не можешь ничего сделать. От этого можно сойти с ума.

   — Антонио · книга
10. «

    Жалость — самый бесполезный предмет на свете. Она — обратная сторона злорадства.

    Жалость — самый бесполезный предмет на свете. Она — обратная сторона злорадства.

    — Роберт Локамп · книга
11. «

    Час теней… Час одиночества… Час, когда коньяк кажется особенно вкусным.

    Час теней… Час одиночества… Час, когда коньяк кажется особенно вкусным.

    — Фердинанд Грау · книга
12. «

    Любовь зарождается в человеке, но никогда не кончается в нём. И даже если есть всё: и человек, и любовь, и счастье, и жизнь, — то по какому-то страшному закону этого всегда мало, и чем большим всё это кажется, тем меньше оно на самом деле.

    Любовь зарождается в человеке, но никогда не кончается в нём. И даже если есть всё: и человек, и любовь, и счастье, и жизнь, — то по какому-то страшному закону этого всегда мало, и чем большим всё это кажется, тем меньше оно на самом деле.

    — Роберт Локамп · книга
13. «

    Всякого добра на свете хоть завались, а у большинства людей ни черта нет. Вот уже несколько тысяч лет, как все дело именно в этом.

    Всякого добра на свете хоть завались, а у большинства людей ни черта нет. Вот уже несколько тысяч лет, как все дело именно в этом.
14. «

    С женщинами я справляюсь, а вот с любовью — не могу. Безнадежность — вот что нагоняет на меня тоску.

    С женщинами я справляюсь, а вот с любовью — не могу. Безнадежность — вот что нагоняет на меня тоску.

    — Роберт Локамп · книга
15. «

    Я сидел неподвижно, не шевелился и чувствовал слёзы Пат на моём сердце, словно там кровоточила рана.

    Я сидел неподвижно, не шевелился и чувствовал слёзы Пат на моём сердце, словно там кровоточила рана.

    — Роберт Локамп · книга
16. «

    От пробора до кончика носа я был сама гроза, а от носа до подбородка — мирным пейзажем под весенним солнышком.

    От пробора до кончика носа я был сама гроза, а от носа до подбородка — мирным пейзажем под весенним солнышком.

    — Роберт Локамп · книга
17. «

    Она пользовалась своим мужем, как иные люди Библией, — для цитирования.

    Она пользовалась своим мужем, как иные люди Библией, — для цитирования.

    — Роберт Локамп · книга
18. «

    — Ром, — сказал я, обрадованный, что нашлась тема, на которую я могу поговорить, — ром, видите ли, и вкус — вещи, почти не связанные между собой. Это уже не просто напиток, а, так сказать, друг. Друг, с которым все становится легче. Друг, изменяющий мир. Поэтому, собственно, и пьют…

    — Ром, — сказал я, обрадованный, что нашлась тема, на которую я могу поговорить, — ром, видите ли, и вкус — вещи, почти не связанные между собой. Это уже не просто напиток, а, так сказать, друг. Друг, с которым все становится легче. Друг, изменяющий мир. Поэтому, собственно, и пьют…

    — Роберт Локамп · книга
19. «

    ... ничто – это уже много! Ничто – это зеркало, в котором отражается мир.

    ... ничто – это уже много! Ничто – это зеркало, в котором отражается мир.

    — Фердинанд Грау · книга
20. «

    В конце концов люди всегда возвращаются обратно.

    В конце концов люди всегда возвращаются обратно.