«Эрих Мария Ремарк. Три товарища»: 230 цитат

Собрали 230 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Три товарища» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   ...свежие розы в воскресенье, да ещё в этакую рань, несомненно пахнут воровством.

   ...свежие розы в воскресенье, да ещё в этакую рань, несомненно пахнут воровством.

   — Патриция Хольман · книга
2. «

   — А чем ты занималась? — Да, собственно, ничем. Просто так — жила для себя. — За это хвалю! Нет ничего прекраснее.

   — А чем ты занималась? — Да, собственно, ничем. Просто так — жила для себя. — За это хвалю! Нет ничего прекраснее.

   — Роберт Локамп · книга
3. «

   — Ром, — сказал я, обрадованный, что нашлась тема, на которую я могу поговорить, — ром, видите ли, и вкус — вещи, почти не связанные между собой. Это уже не просто напиток, а, так сказать, друг. Друг, с которым все становится легче. Друг, изменяющий мир. Поэтому, собственно, и пьют…

   — Ром, — сказал я, обрадованный, что нашлась тема, на которую я могу поговорить, — ром, видите ли, и вкус — вещи, почти не связанные между собой. Это уже не просто напиток, а, так сказать, друг. Друг, с которым все становится легче. Друг, изменяющий мир. Поэтому, собственно, и пьют…

   — Роберт Локамп · книга
4. «

   Человек чувствует себя виноватым перед ближним — вот и вся почтительность. Хочет оправдаться за то, что причинил или хотел причинить покойнику при его жизни... Почтительность! Человек вспоминает о скудном запасце своих добродетелей тогда, когда уже поздно. И приходит в умиление, думая о том, каким он мог быть благородным, и считает себя воплощенной порядочностью.

   Человек чувствует себя виноватым перед ближним — вот и вся почтительность. Хочет оправдаться за то, что причинил или хотел причинить покойнику при его жизни... Почтительность! Человек вспоминает о скудном запасце своих добродетелей тогда, когда уже поздно. И приходит в умиление, думая о том, каким он мог быть благородным, и считает себя воплощенной порядочностью.

   — Фердинанд Грау · книга
5. «

   Как странно все-таки получается: когда пьёшь, очень быстро сосредотачиваешься, но зато от вечера до утра возникают такие интервалы, которые длятся словно годы.

   Как странно все-таки получается: когда пьёшь, очень быстро сосредотачиваешься, но зато от вечера до утра возникают такие интервалы, которые длятся словно годы.

   — Роберт Локамп · книга
6. «

   Ленц, когда он бывал хорошо настроен, умел так увлекать окружающих, что ему нельзя было ни в чем отказать. Да он и сам тогда не мог себе ни в чем отказать.

   Ленц, когда он бывал хорошо настроен, умел так увлекать окружающих, что ему нельзя было ни в чем отказать. Да он и сам тогда не мог себе ни в чем отказать.

   — Роберт Локамп · книга
7. «

   Чем спокойнее держишься, тем лучше можешь помогать другим.

   Чем спокойнее держишься, тем лучше можешь помогать другим.

   — Роберт Локамп · книга
8. «

   Она умерла в последний час ночи, до рассвета. Она умирала тяжко и мучительно, и никто не мог ей помочь. Крепко держа меня за руку, она уже не знала, что я с ней. Потом кто-то сказал: — Она мертва. — Нет, — возразил я. — Она еще не мертва. Она ещё крепко держит меня за руку. Свет. Невыносимо яркий свет. И люди. И врач. Я медленно разжал пальцы. Её рука упала. И кровь. И её лицо, искажённое удушьем. Полные муки, остекленевшие глаза. Шелковистые каштановые волосы. — Пат, — сказал я. — Пат. И впервые она мне не ответила.

   Она умерла в последний час ночи, до рассвета. Она умирала тяжко и мучительно, и никто не мог ей помочь. Крепко держа меня за руку, она уже не знала, что я с ней. Потом кто-то сказал: — Она мертва. — Нет, — возразил я. — Она еще не мертва. Она ещё крепко держит меня за руку. Свет. Невыносимо яркий свет. И люди. И врач. Я медленно разжал пальцы. Её рука упала. И кровь. И её лицо, искажённое удушьем. Полные муки, остекленевшие глаза. Шелковистые каштановые волосы. — Пат, — сказал я. — Пат. И впервые она мне не ответила.

   — Роберт Локамп · книга
9. «

   Ведь нужно уметь и проигрывать. Иначе нельзя было бы жить.

   Ведь нужно уметь и проигрывать. Иначе нельзя было бы жить.

   — Патриция Хольман · книга
10. «

    Днём всё выглядит иначе, чем вечером.

    Днём всё выглядит иначе, чем вечером.

    — Роберт Локамп · книга
11. «

    — А странно вот так в воскресенье, правда? В конце концов радуешься, когда оно уже проходит. — Видимо, так привыкаешь гнуть спину в работе, что даже маленькая толика свободы как-то мешает.

    — А странно вот так в воскресенье, правда? В конце концов радуешься, когда оно уже проходит. — Видимо, так привыкаешь гнуть спину в работе, что даже маленькая толика свободы как-то мешает.

    — Отто Кестер · книга
12. «

    Нет ничего более позорного для мужчины, чем шутовство.

    Нет ничего более позорного для мужчины, чем шутовство.

    — Фердинанд Грау · книга
13. «

    В руке у него было письмо. Он выглядел как человек, в которого только что выстрелили, но он еще не верит этому и не чувствует боли, он ощущал пока только толчок.

    В руке у него было письмо. Он выглядел как человек, в которого только что выстрелили, но он еще не верит этому и не чувствует боли, он ощущал пока только толчок.

    — Роберт Локамп · книга
14. «

    Дальше полуправд нам идти не дано. На то мы и люди. Зная одни только полуправды, мы и то творим немало глупостей. А уж если бы знали всю правду целиком, то вообще не могли бы жить.

    Дальше полуправд нам идти не дано. На то мы и люди. Зная одни только полуправды, мы и то творим немало глупостей. А уж если бы знали всю правду целиком, то вообще не могли бы жить.

    — Роберт Локамп · книга
15. «

    Чем больше люди знают друг о друге, тем больше у них получается недоразумений. И чем ближе они сходятся, тем более чужими становятся.

    Чем больше люди знают друг о друге, тем больше у них получается недоразумений. И чем ближе они сходятся, тем более чужими становятся.

    — Роберт Локамп · книга
16. «

    Она бережно передвинула вазу с цветами к стене. Я видел тонкую изогнутую линию затылка, прямые плечи, худенькие руки. Стоя на коленях, она казалась ребенком, нуждающимся в защите. Но в ней было что-то от молодого, гибкого животного, и когда она выпрямилась и прижалась ко мне, это уже был не ребенок, в ее глазах и губах я опять увидел вопрошающее ожидание и тайну, смущавшие меня. А ведь мне казалось, что в этом грязном мире такое уже не встретить.

    Она бережно передвинула вазу с цветами к стене. Я видел тонкую изогнутую линию затылка, прямые плечи, худенькие руки. Стоя на коленях, она казалась ребенком, нуждающимся в защите. Но в ней было что-то от молодого, гибкого животного, и когда она выпрямилась и прижалась ко мне, это уже был не ребенок, в ее глазах и губах я опять увидел вопрошающее ожидание и тайну, смущавшие меня. А ведь мне казалось, что в этом грязном мире такое уже не встретить.

    — Роберт Локамп · книга
17. «

    Ром был крепок и свеж. Его вкус напоминал о солнце. В нем было нечто, дающее поддержку.

    Ром был крепок и свеж. Его вкус напоминал о солнце. В нем было нечто, дающее поддержку.

    — Роберт Локамп · книга
18. «

    Нельзя говорить о деньгах с презренном. Многие женщины даже влюбляются из-за денег. А любовь делает многих мужчин корыстолюбивыми. Таким образом, деньги стимулируют идеалы, — любовь же, напротив, материализм.

    Нельзя говорить о деньгах с презренном. Многие женщины даже влюбляются из-за денег. А любовь делает многих мужчин корыстолюбивыми. Таким образом, деньги стимулируют идеалы, — любовь же, напротив, материализм.

    — Роберт Локамп · книга
19. «

    Вечными и неизменными остаются слова любви, но как пестра и разнообразна шкала ругательств!

    Вечными и неизменными остаются слова любви, но как пестра и разнообразна шкала ругательств!

    — Роберт Локамп · книга
20. «

    — Так кто же ты? — Не половинка и не целое. Так... Фрагмент... — А это самое лучшее. Возбуждает фантазию. Таких женщин любят вечно. Законченные женщины быстро надоедают. Совершенные тоже, а «фрагменты» — никогда.

    — Так кто же ты? — Не половинка и не целое. Так... Фрагмент... — А это самое лучшее. Возбуждает фантазию. Таких женщин любят вечно. Законченные женщины быстро надоедают. Совершенные тоже, а «фрагменты» — никогда.

    — Роберт Локамп · книга