«Эрих Мария Ремарк. Три товарища»: 290 цитат

Собрали 290 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Три товарища» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Ах, дорогой мой, все, собственно, довольно легко – не надо только самим усложнять себе жизнь!

   Ах, дорогой мой, все, собственно, довольно легко – не надо только самим усложнять себе жизнь!

   — Патриция Хольман · книга
2. «

   Девушка сидела молча рядом со мной; свет и тени, проникавшие сквозь стекло, скользили по ее лицу. Иногда я посматривал на нее; я снова вспомнил вечер, когда впервые увидел ее. Лицо ее стало серьезнее, оно казалось мне более чужим, чем за ужином, но очень красивым; это лицо еще тогда поразило меня и не давало больше покоя. Было в нем что-то от таинственной тишины, которая свойственна природе – деревьям, облакам, животным, — а иногда и женщине.

   Девушка сидела молча рядом со мной; свет и тени, проникавшие сквозь стекло, скользили по ее лицу. Иногда я посматривал на нее; я снова вспомнил вечер, когда впервые увидел ее. Лицо ее стало серьезнее, оно казалось мне более чужим, чем за ужином, но очень красивым; это лицо еще тогда поразило меня и не давало больше покоя. Было в нем что-то от таинственной тишины, которая свойственна природе – деревьям, облакам, животным, — а иногда и женщине.

   — Роберт Локамп · книга
3. «

   — Я просто ошалела. — Ну это уж преувеличение. Вы только пьяны... пьяны в дым.

   — Я просто ошалела. — Ну это уж преувеличение. Вы только пьяны... пьяны в дым.

   — Роберт Локамп · книга
4. «

   Истина всегда представляется раненому чувству жестокой, невыносимой.

   Истина всегда представляется раненому чувству жестокой, невыносимой.
5. «

   Ничего нельзя знать наперёд. Смертельно больной человек может пережить здорового. Жизнь – очень странная штука.

   Ничего нельзя знать наперёд. Смертельно больной человек может пережить здорового. Жизнь – очень странная штука.

   — Жаффе · книга
6. «

   — А теперь вот что: вы, случайно не знаете, кто изобрел телефон? Он удивился моему вопросу и отрицательно покачал головой. — И я не знаю, — сказал я, — но, вероятно, это был замечательный парень...

   — А теперь вот что: вы, случайно не знаете, кто изобрел телефон? Он удивился моему вопросу и отрицательно покачал головой. — И я не знаю, — сказал я, — но, вероятно, это был замечательный парень...

   — Роберт Локамп · книга
7. «

   Устоями человеческого общества являются корыстолюбие, страх и продажность. Человек зол, но он любит добро... когда его творят другие.

   Устоями человеческого общества являются корыстолюбие, страх и продажность. Человек зол, но он любит добро... когда его творят другие.

   — Фердинанд Грау · книга
8. «

   Меланхоликом становишься, когда размышляешь о жизни, а циником — когда видишь, что делает из нее большинство людей.

   Меланхоликом становишься, когда размышляешь о жизни, а циником — когда видишь, что делает из нее большинство людей.

   — Фердинанд Грау · книга
9. «

   В наш деловой век нужно уметь быть романтиком, в этом весь фокус. Контрасты привлекают.

   В наш деловой век нужно уметь быть романтиком, в этом весь фокус. Контрасты привлекают.

   — Готтфрид Ленц · книга
10. «

    Проклятье! Пусть всё это тысячу раз только передышка, а не гавань, пусть это тысячу раз невероятно. Но именно поэтому счастье было снова и снова таким ошеломляющим, непостижимым, бьющим через край...

    Проклятье! Пусть всё это тысячу раз только передышка, а не гавань, пусть это тысячу раз невероятно. Но именно поэтому счастье было снова и снова таким ошеломляющим, непостижимым, бьющим через край...

    — Роберт Локамп · книга
11. «

    Дают — бери!

    Дают — бери!

    — Матильда Штосс · книга
12. «

    Ты — недолговечное соединение углеводов, извести, фосфора и железа, именуемое на этой земле Готтфридом Ленцем.

    Ты — недолговечное соединение углеводов, извести, фосфора и железа, именуемое на этой земле Готтфридом Ленцем.

    — Фердинанд Грау · книга
13. «

    Слишком много крови было пролито на этой земле, чтобы можно сохранить веру в небесного отца!

    Слишком много крови было пролито на этой земле, чтобы можно сохранить веру в небесного отца!

    — Роберт Локамп · книга
14. «

    Она что-то промычала и пошла по коридору, презрительно вертя задом. Это она умела. Никогда еще я не видел женщину, которая делала бы это так выразительно.

    Она что-то промычала и пошла по коридору, презрительно вертя задом. Это она умела. Никогда еще я не видел женщину, которая делала бы это так выразительно.
15. «

    ... Нельзя вступать в борьбу против возбужденных материнских чувств. На их стороне моралисты всего мира.

    ... Нельзя вступать в борьбу против возбужденных материнских чувств. На их стороне моралисты всего мира.

    — Робби Локамп · книга
16. «

    Слова, которые я произносил, уже не были правдой, они смещались, они теснились, уводя в иные края, более пестрые и яркие, чем те, в которых происходили мелкие события моей жизни; я знал, что говорю неправду, что сочиняю и лгу, но мне было безразлично, — ведь правда была безнадежной и тусклой. И настоящая жизнь была только в ощущении мечты, в ее отблесках.

    Слова, которые я произносил, уже не были правдой, они смещались, они теснились, уводя в иные края, более пестрые и яркие, чем те, в которых происходили мелкие события моей жизни; я знал, что говорю неправду, что сочиняю и лгу, но мне было безразлично, — ведь правда была безнадежной и тусклой. И настоящая жизнь была только в ощущении мечты, в ее отблесках.

    — Роберт Локамп · книга
17. «

    Самое худшее, когда нужно ждать и не можешь ничего сделать. От этого можно сойти с ума.

    Самое худшее, когда нужно ждать и не можешь ничего сделать. От этого можно сойти с ума.

    — Антонио · книга
18. «

    Если бы ты была настоящей нормальной женщиной, я не мог бы тебя любить.

    Если бы ты была настоящей нормальной женщиной, я не мог бы тебя любить.

    — Роберт Локамп · книга
19. «

    — На первых порах тебе надо быть более благоразумной. — Я достаточно долго была благоразумной. — Разве? — Конечно! Более чем достаточно! Хочу, наконец, быть неблагоразумной! Будем неблагоразумны, Робби! Ни о чем не будем думать, совсем ни о чем, только о нас, и о солнце, и об отпуске, и о море!

    — На первых порах тебе надо быть более благоразумной. — Я достаточно долго была благоразумной. — Разве? — Конечно! Более чем достаточно! Хочу, наконец, быть неблагоразумной! Будем неблагоразумны, Робби! Ни о чем не будем думать, совсем ни о чем, только о нас, и о солнце, и об отпуске, и о море!

    — Роберт Локамп · книга
20. «

    Обладание само по себе уже утрата. Никогда ничего нельзя удержать, никогда!

    Обладание само по себе уже утрата. Никогда ничего нельзя удержать, никогда!