309 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Три товарища» для размышлений

Собрали 309 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Три товарища» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Принципы нужно нарушать, а то какое же от них удовольствие!

   Принципы нужно нарушать, а то какое же от них удовольствие!

   — Готтфрид Ленц · книга
2. «

   — А теперь вот что: вы, случайно не знаете, кто изобрел телефон? Он удивился моему вопросу и отрицательно покачал головой. — И я не знаю, — сказал я, — но, вероятно, это был замечательный парень...

   — А теперь вот что: вы, случайно не знаете, кто изобрел телефон? Он удивился моему вопросу и отрицательно покачал головой. — И я не знаю, — сказал я, — но, вероятно, это был замечательный парень...

   — Роберт Локамп · книга
3. «

   Наше прошлое научило нас не заглядывать далеко вперед.

   Наше прошлое научило нас не заглядывать далеко вперед.
4. «

   Наглость — лучшее средство в борьбе с законом.

   Наглость — лучшее средство в борьбе с законом.

   — Роберт Локамп · книга
5. «

   Она что-то промычала и пошла по коридору, презрительно вертя задом. Это она умела. Никогда еще я не видел женщину, которая делала бы это так выразительно.

   Она что-то промычала и пошла по коридору, презрительно вертя задом. Это она умела. Никогда еще я не видел женщину, которая делала бы это так выразительно.
6. «

   Если бы ты была настоящей нормальной женщиной, я не мог бы тебя любить.

   Если бы ты была настоящей нормальной женщиной, я не мог бы тебя любить.

   — Роберт Локамп · книга
7. «

   Забыться — вот сегодня главный девиз! И не ломать себе голову!...

   Забыться — вот сегодня главный девиз! И не ломать себе голову!...
8. «

   Дают — бери!

   Дают — бери!

   — Матильда Штосс · книга
9. «

   Она казалась мне существом из другого мира. Я совершенно не мог себе представить, кто она такая и как она живет.

   Она казалась мне существом из другого мира. Я совершенно не мог себе представить, кто она такая и как она живет.

   — Роберт Локамп · книга
10. «

    – Любовь, – невозмутимо заметил Готтфрид, – чудесная вещь. Но она портит характер.

    – Любовь, – невозмутимо заметил Готтфрид, – чудесная вещь. Но она портит характер.

    — Готтфрид Ленц · книга
11. «

    Добродетель, доброта, благородство... Эти качества всегда предпочитаешь находить у других, чтобы их же водить за нос.

    Добродетель, доброта, благородство... Эти качества всегда предпочитаешь находить у других, чтобы их же водить за нос.

    — Фердинанд Грау · книга
12. «

    Настоящий идеалист стремится к деньгам. Деньги — это свобода. А свобода — жизнь.

    Настоящий идеалист стремится к деньгам. Деньги — это свобода. А свобода — жизнь.

    — Роберт Локамп · книга
13. «

    Я смотрел на неё. Она стояла передо мной, красивая, молодая, полная ожидания, мотылёк, по счастливой случайности залетевший ко мне в мою старую, убогую комнату, в мою пустую, бессмысленную жизнь... ко мне и все-таки не ко мне: достаточно слабого дуновения — и он расправит крылышки и улетит... Пусть меня ругают, пусть меня стыдят, но я не мог, не мог сказать «нет», сказать, что никогда не бывал там... тогда я этого не мог.

    Я смотрел на неё. Она стояла передо мной, красивая, молодая, полная ожидания, мотылёк, по счастливой случайности залетевший ко мне в мою старую, убогую комнату, в мою пустую, бессмысленную жизнь... ко мне и все-таки не ко мне: достаточно слабого дуновения — и он расправит крылышки и улетит... Пусть меня ругают, пусть меня стыдят, но я не мог, не мог сказать «нет», сказать, что никогда не бывал там... тогда я этого не мог.

    — Роберт Локамп · книга
14. «

    — Всегда кто-нибудь умирает первым. Так всегда бывает в жизни. Но нам еще до этого далеко. — Нужно, чтобы умирали только одинокие. Или когда ненавидят друг друга. Но не тогда, когда любят. <...> — Если бы мы с тобой создавали этот мир, он выглядел бы лучше, не правда ли? <...> — Жизнь так плохо устроена, что она не может на этом закончиться...

    — Всегда кто-нибудь умирает первым. Так всегда бывает в жизни. Но нам еще до этого далеко. — Нужно, чтобы умирали только одинокие. Или когда ненавидят друг друга. Но не тогда, когда любят. <...> — Если бы мы с тобой создавали этот мир, он выглядел бы лучше, не правда ли? <...> — Жизнь так плохо устроена, что она не может на этом закончиться...

    — Роберт Локамп · книга
15. «

    ... жизнь — это болезнь, и смерть начинается с самого рождения. В каждом дыхании, в каждом ударе сердца уже заключено немного умирания — всё это толчки, приближающие нас к концу.

    ... жизнь — это болезнь, и смерть начинается с самого рождения. В каждом дыхании, в каждом ударе сердца уже заключено немного умирания — всё это толчки, приближающие нас к концу.

    — Фердинанд Грау · книга
16. «

    Говорят, труднее всего прожить первые семьдесят лет. А дальше дело пойдет на лад.

    Говорят, труднее всего прожить первые семьдесят лет. А дальше дело пойдет на лад.

    — Роберт Локамп · книга
17. «

    Всякого добра на свете хоть завались, а у большинства людей ни черта нет. Вот уже несколько тысяч лет, как все дело именно в этом.

    Всякого добра на свете хоть завались, а у большинства людей ни черта нет. Вот уже несколько тысяч лет, как все дело именно в этом.
18. «

    Мне хотелось сказать ей что-нибудь, но я не мог.... И даже если нужные слова приходят, то стыдишься их произнести. Все эти слова принадлежат прошлым столетиям. Наше время не нашло ещё слов для выражения своих чувств. Оно умеет быть только развязным, всё остальное — искусственно.

    Мне хотелось сказать ей что-нибудь, но я не мог.... И даже если нужные слова приходят, то стыдишься их произнести. Все эти слова принадлежат прошлым столетиям. Наше время не нашло ещё слов для выражения своих чувств. Оно умеет быть только развязным, всё остальное — искусственно.

    — Роберт Локамп · книга
19. «

    ... когда внезапно оказываешься без денег, друзья скачут прочь, как блохи от мертвой собаки.

    ... когда внезапно оказываешься без денег, друзья скачут прочь, как блохи от мертвой собаки.

    — Рот · книга
20. «

    Я просидел так довольно долго, думая о всякой всячине. Среди прочего и о том, какими мы тогда вернулись с войны — молодыми, но уже изверившимися, как шахтеры из обвалившейся шахты. Мы хотели сражаться с ложью, себялюбием, бессердечием, корыстью — со всем тем, что было повинно в нашем прошлом, что сделало нас черствыми, жесткими, лишило всякой веры, кроме веры в локоть товарища и в то, что нас никогда не обманывало, — в небо, табак, деревья, хлеб, землю; но что из всего этого вышло? Все рушилось на глазах, предавалось забвению, извращалось. А тому, кто хранил верность памяти, выпадали на долю бессилие, отчаяние, равнодушие и алкоголь. Время великих и смелых мечтаний миновало. Торжествовали деляги, коррупция, нищета.

    Я просидел так довольно долго, думая о всякой всячине. Среди прочего и о том, какими мы тогда вернулись с войны — молодыми, но уже изверившимися, как шахтеры из обвалившейся шахты. Мы хотели сражаться с ложью, себялюбием, бессердечием, корыстью — со всем тем, что было повинно в нашем прошлом, что сделало нас черствыми, жесткими, лишило всякой веры, кроме веры в локоть товарища и в то, что нас никогда не обманывало, — в небо, табак, деревья, хлеб, землю; но что из всего этого вышло? Все рушилось на глазах, предавалось забвению, извращалось. А тому, кто хранил верность памяти, выпадали на долю бессилие, отчаяние, равнодушие и алкоголь. Время великих и смелых мечтаний миновало. Торжествовали деляги, коррупция, нищета.

    — Роберт Локамп · книга