84 цитаты из книги «Эрих Мария Ремарк. Три товарища» со смыслом

Собрали 84 цитаты из книги «Эрих Мария Ремарк. Три товарища» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Он был по сути добрый человек, с покатыми плечами и маленькими усиками. Скромный добросовестный служащий. Но именно таким теперь приходилось особенно трудно. Да, пожалуй, таким всегда приходится труднее всех. Скромность и добросовестность вознаграждаются только в романах. В жизни их используют, а потом отшвыривают в сторону.

   Он был по сути добрый человек, с покатыми плечами и маленькими усиками. Скромный добросовестный служащий. Но именно таким теперь приходилось особенно трудно. Да, пожалуй, таким всегда приходится труднее всех. Скромность и добросовестность вознаграждаются только в романах. В жизни их используют, а потом отшвыривают в сторону.

   — Роберт Локамп · книга
2. «

   Всё-таки странно, почему принято ставить памятники всевозможным людям? А почему бы не поставить памятник луне или дереву в цвету?..

   Всё-таки странно, почему принято ставить памятники всевозможным людям? А почему бы не поставить памятник луне или дереву в цвету?..

   — Готтфрид Ленц · книга
3. «

   Я, между прочим, ссорился с каждой. Когда нет ссор, значит, всё скоро кончится.

   Я, между прочим, ссорился с каждой. Когда нет ссор, значит, всё скоро кончится.

   — Готтфрид Ленц · книга
4. «

   Разве хоть кто-нибудь может знать, не покажется ли ему со временем счастливым тот, кого он сегодня жалеет.

   Разве хоть кто-нибудь может знать, не покажется ли ему со временем счастливым тот, кого он сегодня жалеет.

   — Роберт Локамп · книга
5. «

   Врач всегда должен надеяться — такая уж у него профессия.

   Врач всегда должен надеяться — такая уж у него профессия.

   — Роберт Локамп · книга
6. «

   — Сколько я могу ему уступить? — Крайняя уступка – две тысячи. Самая крайняя – две тысячи двести. Если нельзя будет никак иначе – две тысячи пятьсот. Если ты увидишь, что перед тобой сумасшедший, – две шестьсот. Но тогда скажи, что мы будем проклинать его веки вечные.

   — Сколько я могу ему уступить? — Крайняя уступка – две тысячи. Самая крайняя – две тысячи двести. Если нельзя будет никак иначе – две тысячи пятьсот. Если ты увидишь, что перед тобой сумасшедший, – две шестьсот. Но тогда скажи, что мы будем проклинать его веки вечные.

   — Отто Кестер · книга
7. «

   Человеческая жизнь тянется слишком долго для одной любви, просто слишком долго. Любовь чудесна, но кому-то из двух всегда становится скучно, а другой остается ни с чем, застынет и чего-то ждет... ждет как безумный.

   Человеческая жизнь тянется слишком долго для одной любви, просто слишком долго. Любовь чудесна, но кому-то из двух всегда становится скучно, а другой остается ни с чем, застынет и чего-то ждет... ждет как безумный.

   — Роза · книга
8. «

   Ведь я всегда говорила: где у других людей сердце, у вас бутылка со шнапсом.

   Ведь я всегда говорила: где у других людей сердце, у вас бутылка со шнапсом.

   — Фрау Залевски · книга
9. «

   Для оскорблённого чувства правда почти всегда груба и невыносима.

   Для оскорблённого чувства правда почти всегда груба и невыносима.

   — Роберт Локамп · книга
10. «

    Человека теряешь, только когда он умирает.

    Человека теряешь, только когда он умирает.

    — Роберт Локамп · книга
11. «

    И в этой тишине каждое слово приобретало настолько большой вес, что разговаривать непринуждённо стало невозможно.

    И в этой тишине каждое слово приобретало настолько большой вес, что разговаривать непринуждённо стало невозможно.

    — Роберт Локамп · книга
12. «

    Одиночество легче, когда не любишь.

    Одиночество легче, когда не любишь.

    — Патриция Хольман · книга
13. «

    Дальше полуправд нам идти не дано. На то мы и люди. Зная одни только полуправды, мы и то творим немало глупостей. А уж если бы знали всю правду целиком, то вообще не могли бы жить.

    Дальше полуправд нам идти не дано. На то мы и люди. Зная одни только полуправды, мы и то творим немало глупостей. А уж если бы знали всю правду целиком, то вообще не могли бы жить.

    — Роберт Локамп · книга
14. «

    Но время чудес прошло, а если они и случались, то разве что в худшую сторону.

    Но время чудес прошло, а если они и случались, то разве что в худшую сторону.

    — Роберт Локамп · книга
15. «

    Наглость — лучшее средство в борьбе с законом.

    Наглость — лучшее средство в борьбе с законом.

    — Роберт Локамп · книга
16. «

    — Вы не танцуете? Позвольте, но что же вы делаете, когда идете куда-нибудь с дамой? — Устраиваю танец напитков в глотке. Получается неплохо.

    — Вы не танцуете? Позвольте, но что же вы делаете, когда идете куда-нибудь с дамой? — Устраиваю танец напитков в глотке. Получается неплохо.
17. «

    С женщиной невозможно ссориться. В худшем случае можно злиться на неё.

    С женщиной невозможно ссориться. В худшем случае можно злиться на неё.

    — Роберт Локамп · книга
18. «

    В наш деловой век нужно уметь быть романтиком.

    В наш деловой век нужно уметь быть романтиком.

    — Готтфрид Ленц · книга
19. «

    Только не теряй свободы! Она дороже любви. Но это обычно понимаешь слишком поздно...

    Только не теряй свободы! Она дороже любви. Но это обычно понимаешь слишком поздно...

    — Готтфрид Ленц · книга
20. «

    Человек всего лишь человек.

    Человек всего лишь человек.

    — Матильда Штосс · книга