50 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Время жить и время умирать»

50 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Время жить и время умирать» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Расставаясь, никогда не знаешь, увидишься ли снова.

   Расставаясь, никогда не знаешь, увидишься ли снова.

   — Эрнст Гребер · книга
2. «

   А почему бы ей не смеяться? Смеяться ведь лучше, чем плакать. Особенно, если и то и другое бесполезно.

   А почему бы ей не смеяться? Смеяться ведь лучше, чем плакать. Особенно, если и то и другое бесполезно.

   — Эрнст Гребер · книга
3. «

   ...в тылу война совсем иная... На фронте каждому приходится бояться только за себя; если у кого брат в этой же роте, так и то уж много. А здесь у каждого семья, и стреляют, значит, не только в него: стреляют в одного, а отзывается у всех. Это двойная, тройная и даже десятикратная война.

   ...в тылу война совсем иная... На фронте каждому приходится бояться только за себя; если у кого брат в этой же роте, так и то уж много. А здесь у каждого семья, и стреляют, значит, не только в него: стреляют в одного, а отзывается у всех. Это двойная, тройная и даже десятикратная война.

   — Эрнст Гребер · книга
4. «

   — А хоть что-нибудь имеет значение? — Да, имеет, — [...]. — То, что мы уже не мертвецы, — сказал он. — И то что мы еще не мертвецы.

   — А хоть что-нибудь имеет значение? — Да, имеет, — [...]. — То, что мы уже не мертвецы, — сказал он. — И то что мы еще не мертвецы.

   — Элизабет Крузе Гребер · книга
5. «

   Слишком часто он до сих пор отводил глаза и ничего знать не хотел. И не только он, так же поступали и сотни тысяч других, надеясь этим успокоить свою совесть. Он больше не хотел отводить глаза. Не хотел увиливать.

   Слишком часто он до сих пор отводил глаза и ничего знать не хотел. И не только он, так же поступали и сотни тысяч других, надеясь этим успокоить свою совесть. Он больше не хотел отводить глаза. Не хотел увиливать.
6. «

   Умирают всегда слишком рано, даже если человеку девяносто.

   Умирают всегда слишком рано, даже если человеку девяносто.

   — Эрнст Гребер · книга
7. «

   Кто вас знает, какие вы! Ведь здесь вы — не вы. Вы — такие, какие бываете там. Но кто знает, что там происходит.

   Кто вас знает, какие вы! Ведь здесь вы — не вы. Вы — такие, какие бываете там. Но кто знает, что там происходит.
8. «

   — А я-то в первый вечер вообразил, что ты беспомощна и беззащитна. — Я такая и есть. — Мы все такие. И все же обходимся без помощи и без зашиты.

   — А я-то в первый вечер вообразил, что ты беспомощна и беззащитна. — Я такая и есть. — Мы все такие. И все же обходимся без помощи и без зашиты.

   — Эрнст Гребер · книга
9. «

   Если судить по виду, преступников не было бы вовсе.

   Если судить по виду, преступников не было бы вовсе.

   — Штейнбреннер · книга
10. «

    Мир не поделен на полки с этикетками. А человек – тем более.

    Мир не поделен на полки с этикетками. А человек – тем более.

    — Эрнст Гребер · книга
11. «

    Тотальное правительство — тотальное поражение.

    Тотальное правительство — тотальное поражение.
12. «

    Слова таяли в сумраке, они утратили свой смысл, а то, что было полно смысла, жило без слов, и о нем невозможно было говорить.

    Слова таяли в сумраке, они утратили свой смысл, а то, что было полно смысла, жило без слов, и о нем невозможно было говорить.
13. «

    Церковь — это единственная диктатура, которая выстояла века.

    Церковь — это единственная диктатура, которая выстояла века.

    — Эрнст Гребер · книга
14. «

    Если бы каждый не старался непременно убедить другого в своей правде, люди, может быть, реже воевали бы.

    Если бы каждый не старался непременно убедить другого в своей правде, люди, может быть, реже воевали бы.

    — Эрнст Гребер · книга
15. «

    Отчаяние охватило их, и одновременно ливнем нахлынула нестерпимая нежность, но ей нельзя было поддаться. Они чувствовали, что стоит только впустить ее, и она разорвет их на части.

    Отчаяние охватило их, и одновременно ливнем нахлынула нестерпимая нежность, но ей нельзя было поддаться. Они чувствовали, что стоит только впустить ее, и она разорвет их на части.
16. «

    Ещё не время, — подумал Гребер, — Надежда вернётся позже, когда исчезнет боль.

    Ещё не время, — подумал Гребер, — Надежда вернётся позже, когда исчезнет боль.

    — Эрнст Гребер · книга
17. «

    Ничего — это тоже что-то, верно?

    Ничего — это тоже что-то, верно?

    — Элизабет Крузе Гребер · книга
18. «

    Он знал много видов страха: страх мучительный и темный; страх, от которого останавливается дыхание и цепенеет тело, и последний, великий страх — страх живого существа перед смертью; но этот был иной — ползучий, хватающий за горло, неопределенный и угрожающий, липкий страх, который словно пачкает тебя и разлагает, неуловимый и непреодолимый, — страх бессилия и тлетворных сомнений: это был развращающий страх за другого, за невинного заложника, за жертву беззакония, страх перед произволом, перед властью и автоматической бесчеловечностью, черный страх нашего времени.

    Он знал много видов страха: страх мучительный и темный; страх, от которого останавливается дыхание и цепенеет тело, и последний, великий страх — страх живого существа перед смертью; но этот был иной — ползучий, хватающий за горло, неопределенный и угрожающий, липкий страх, который словно пачкает тебя и разлагает, неуловимый и непреодолимый, — страх бессилия и тлетворных сомнений: это был развращающий страх за другого, за невинного заложника, за жертву беззакония, страх перед произволом, перед властью и автоматической бесчеловечностью, черный страх нашего времени.

    — Эрнст Гребер · книга
19. «

    Обычно считают, что убийца всегда и всюду должен быть убийцей и ничем иным. Но ведь даже если он только время от времени и только частицей своего существа является убийцей, то и этого достаточно, чтобы сеять вокруг себя ужасные бедствия... ... Гиена всегда остается гиеной. Человек многообразнее.

    Обычно считают, что убийца всегда и всюду должен быть убийцей и ничем иным. Но ведь даже если он только время от времени и только частицей своего существа является убийцей, то и этого достаточно, чтобы сеять вокруг себя ужасные бедствия... ... Гиена всегда остается гиеной. Человек многообразнее.

    — Йозеф Штайнер · книга
20. «

    — ... Нет, приятель, толстым женщинам не надо реветь... (...) — Почему? — Не идут им слёзы. Не подходят к их пышным формам. Толстые женщины должны хохотать.

    — ... Нет, приятель, толстым женщинам не надо реветь... (...) — Почему? — Не идут им слёзы. Не подходят к их пышным формам. Толстые женщины должны хохотать.

    — Бэтхер · книга