72 цитаты из книги «Эрнест Хемингуэй. По ком звонит колокол» для размышлений

Собрали 72 цитаты из книги «Эрнест Хемингуэй. По ком звонит колокол» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Подчиняться власти легче, чем воевать с ней.

   Подчиняться власти легче, чем воевать с ней.
2. «

   Смотри, ведь я уродина. А всё же бывает что-то такое, от чего мужчина слепнет, когда полюбит. Слепнет и он, и ты сама тоже. А потом приходит день, когда ни с того, ни с сего он вдруг видит, что ты уродина, как оно и есть на самом деле, и перестаёт быть слепым, и тогда ты тоже видишь себя такой, какой он тебя видит, и то, что тебе было, уходит, а вместе с этим уходит и мужчина.

   Смотри, ведь я уродина. А всё же бывает что-то такое, от чего мужчина слепнет, когда полюбит. Слепнет и он, и ты сама тоже. А потом приходит день, когда ни с того, ни с сего он вдруг видит, что ты уродина, как оно и есть на самом деле, и перестаёт быть слепым, и тогда ты тоже видишь себя такой, какой он тебя видит, и то, что тебе было, уходит, а вместе с этим уходит и мужчина.
3. «

   Оттого, что мы постоянно переходим с места на место, оттого, что нам не приходится задерживаться и самим нести расплату, мы, в сущности, не знаем, что бывает потом...

   Оттого, что мы постоянно переходим с места на место, оттого, что нам не приходится задерживаться и самим нести расплату, мы, в сущности, не знаем, что бывает потом...
4. «

   Какая же это свобода, когда человек напакостит и не приберёт за собой, думал он. Свободнее кошки никого нет, а она и то прибирает. Кошка — самый ярый анархист. Покуда они не научатся этому у кошки, их уважать не будут.

   Какая же это свобода, когда человек напакостит и не приберёт за собой, думал он. Свободнее кошки никого нет, а она и то прибирает. Кошка — самый ярый анархист. Покуда они не научатся этому у кошки, их уважать не будут.
5. «

   Ему никогда не приходило в голову, что положение может быть безнадёжным, и потому, даже когда это так и бывало, он умел найти выход.

   Ему никогда не приходило в голову, что положение может быть безнадёжным, и потому, даже когда это так и бывало, он умел найти выход.
6. «

   Всегда найдутся люди, которые скажут, что никакой любви не существует, потому что у них самих её никогда не было. Но я тебе скажу — существует, и у тебя она есть, и тебе повезло, даже если завтра предстоит умереть.

   Всегда найдутся люди, которые скажут, что никакой любви не существует, потому что у них самих её никогда не было. Но я тебе скажу — существует, и у тебя она есть, и тебе повезло, даже если завтра предстоит умереть.

   — Роберт Джордан · книга
7. «

   ...когда хорошо знаешь страну, тебе редко нравится то, что о ней пишут в газетах и журналах...

   ...когда хорошо знаешь страну, тебе редко нравится то, что о ней пишут в газетах и журналах...

   — Джордан Роббертсон · книга
8. «

   Ни жизни, ни счастья, ни легких радостей бытия, ни детей, ни дома, ни ванной, ни чистой пижамы, ни утренней газеты, ни просыпаться вместе, чувствуя, что она рядом и ты не один. Нет. Ничего этого не будет.

   Ни жизни, ни счастья, ни легких радостей бытия, ни детей, ни дома, ни ванной, ни чистой пижамы, ни утренней газеты, ни просыпаться вместе, чувствуя, что она рядом и ты не один. Нет. Ничего этого не будет.

   — Роберт Джордан · книга
9. «

   Он был просто трус, а это самое большое несчастье, какое может выпасть на долю человека.

   Он был просто трус, а это самое большое несчастье, какое может выпасть на долю человека.

   — Джордан Роббертсон · книга
10. «

    Пьяница — это гаже всего. Вор, когда он не ворует, — человек как человек. Мошенник не станет обманывать своих. Убийца придёт домой и вымоет руки. Но пьяница смердит и блюёт в собственной постели и сжигает себе всё нутро спиртом.

    Пьяница — это гаже всего. Вор, когда он не ворует, — человек как человек. Мошенник не станет обманывать своих. Убийца придёт домой и вымоет руки. Но пьяница смердит и блюёт в собственной постели и сжигает себе всё нутро спиртом.

    — Пилар · книга
11. «

    Разве громкие слова делают убийство более оправданным? Разве от этих громких слов оно становится более приятным делом?

    Разве громкие слова делают убийство более оправданным? Разве от этих громких слов оно становится более приятным делом?

    — Роберт Джордан · книга
12. «

    Мы любили друг друга в комнате, где на окнах висели шторы из тонких деревянных планок, а верхняя рама балконной двери откидывалась на петлях, и в комнату задувал легкий ветер. Мы любили друг друга в этой комнате, где даже днём было темно от опущенных штор и пахло цветами, потому что внизу был цветочный рынок.

    Мы любили друг друга в комнате, где на окнах висели шторы из тонких деревянных планок, а верхняя рама балконной двери откидывалась на петлях, и в комнату задувал легкий ветер. Мы любили друг друга в этой комнате, где даже днём было темно от опущенных штор и пахло цветами, потому что внизу был цветочный рынок.

    — Пилар · книга
13. «

    Умереть — это слово не значило ничего, оно не вызывало никакой картины перед глазами и не внушало страха. Но жить — это значило нива, колеблющаяся под ветром на склоне холма. Жить — значило ястреб в небе. Жить — значило глиняный кувшин с водой после молотьбы, когда на гумне стоит пыль и мякина разлетается во все стороны. Жить — значило крутые лошадиные бока, сжатые шенкелями, и карабин поперек седла, и холм, и долина, и река, и деревья вдоль берега, и дальний конец долины, и горы позади.

    Умереть — это слово не значило ничего, оно не вызывало никакой картины перед глазами и не внушало страха. Но жить — это значило нива, колеблющаяся под ветром на склоне холма. Жить — значило ястреб в небе. Жить — значило глиняный кувшин с водой после молотьбы, когда на гумне стоит пыль и мякина разлетается во все стороны. Жить — значило крутые лошадиные бока, сжатые шенкелями, и карабин поперек седла, и холм, и долина, и река, и деревья вдоль берега, и дальний конец долины, и горы позади.
14. «

    Странная вещь фанатизм. Чтобы стать фанатиком, нужно быть абсолютно уверенным в своей правоте, а ничто не способствует сознанию собственной правоты и праведности так, как воздержание. Воздержание – враг ереси.

    Странная вещь фанатизм. Чтобы стать фанатиком, нужно быть абсолютно уверенным в своей правоте, а ничто не способствует сознанию собственной правоты и праведности так, как воздержание. Воздержание – враг ереси.

    — Роберт Джордан · книга
15. «

    Ты, ты, ах ты, моя большая лошадка. Ты не то что женщина, похожая на раскаленную каменную глыбу. Или девчонка со стриженой головой, неуклюжая, как только что народившийся жеребенок. Ты не оскорбишь, и не солжешь, и все понимаешь. Ты, ах ты, моя хорошая большая лошадка!

    Ты, ты, ах ты, моя большая лошадка. Ты не то что женщина, похожая на раскаленную каменную глыбу. Или девчонка со стриженой головой, неуклюжая, как только что народившийся жеребенок. Ты не оскорбишь, и не солжешь, и все понимаешь. Ты, ах ты, моя хорошая большая лошадка!

    — Пабло · книга
16. «

    Если этого бояться, страх будет так держать за горло, что станешь бесполезным.

    Если этого бояться, страх будет так держать за горло, что станешь бесполезным.

    — Пилар · книга
17. «

    Хорошая жизнь библейскими мерками не измеряется.

    Хорошая жизнь библейскими мерками не измеряется.
18. «

    Мы знаем только, что мы ничего не знаем. Мы ничего не знаем о том, что с нами случается по ночам.

    Мы знаем только, что мы ничего не знаем. Мы ничего не знаем о том, что с нами случается по ночам.

    — Роберт Джордан · книга
19. «

    Каким бы храбрым ты ни был, порой чувствуешь себя очень одиноким.

    Каким бы храбрым ты ни был, порой чувствуешь себя очень одиноким.

    — Пилар · книга
20. «

    Хорошо бы сейчас опять очутиться у себя дома и чтобы война кончилась. Но у тебя больше нет дома. Сначала надо выиграть войну, раньше этого домой не вернешься.

    Хорошо бы сейчас опять очутиться у себя дома и чтобы война кончилась. Но у тебя больше нет дома. Сначала надо выиграть войну, раньше этого домой не вернешься.

    — Роберт Джордан · книга